Ю. Несбё – Дом ночи (страница 19)

— Как его звали? — спросил я. У меня на руках волоски встали дыбом. Словно птица. Тридцать лет назад.

— Этого так и не выяснили, — покачал головой мистер Райс. — Но он был не из здешних: ни в Эвансе, ни в округе никто не заявлял о пропаже.

— Но у вас ведь есть догадка, кем он был, верно?

— Спустя пару дней до нас дошли слухи, что из «Роррима» сбежал мальчишка, — пожал плечами Райс. — И уж очень все указывало на то, что он из тех самых.

— Из каких «тех»?

— Из тех людей, кто способен оборачиваться летающими тварями. Кого можно убить лишь одним способом.

— Каким?

— Огнем. Их нужно сжигать дотла.

Я посмотрел на Райса, сидевшего на диване; рядом лежала фетровая шляпа. Полоса солнечного света из окна заставляла блестеть его влажную, лоснящуюся лысину, пока он невидящим взором глядел в пустоту перед собой. До меня вдруг дошло, сколько же всего вокруг я не замечаю. А может, и не хочу замечать.

— Те деньги, которые я вам отдал... там были только десятидолларовые купюры, — признался я.

— Я знаю разницу между десяткой и сотней. Аккумулятор скоро должен зарядиться.

— Зачем вы это делаете, мистер Райс? Помогаете нам?

— Ну, не знаю, стал бы я помогать тем двоим: по-моему, они безнадежны, бедняги. Но в тебе есть надежда.

— Надежда на что?

— На то, что ты найдешь себя. Свое настоящее «я». Того славного, доброго мальчика, которого ты так старательно прячешь.

— Я — добрый? — Я громко рассмеялся. — Вы не знаете, что я натворил, мистер Райс. Знаете, человек хотел со мной дружить, а я заставил его превратиться в насекомое. А потом пытался раздавить его ногой об пол просто потому, что... да я даже не знаю почему. — В голосе у меня появилась странная предательская дрожь.

— Со страху мы творим уйму глупостей, — мягко сказал Райс. — Но вот сейчас, почувствовав себя в безопасности, ты только что выпустил муху в окно. Как по-твоему, где настоящий ты? Если ты сумеешь избавиться от своего страха, ты откроешь в себе другого человека — того, кто тебе понравится, того, кем ты был раньше. И тогда тебе незачем будет оставаться тем, кого ты так ненавидишь, что вынужден поступать жестоко.

— Он сказал... — у меня защипало в глазах.

— Что?

— Он сказал, что я мусор, — выдавил я, с трудом сглотнув ком в горле.

— Хм, — отозвался Райс. — Вот что он сказал? Что ж, в мусоре я кое-что смыслю, и знаешь что, Ричард? — Он подался вперед и положил широкую ладонь мне на плечо. — Ты не мусор.

Я закрыл глаза. Его ладонь была теплой и тяжелой, а голос звучал у самого моего уха.

— Ты не мусор. Ты-не-мусор. Понял?

— Понял, — сдавленно произнес я и кивнул.

— Скажи это вслух.

— Я не мусор.

— Хорошо. А теперь еще раз. Медленно. И по-настоящему прочувствуй это.

— Я. Не. Мусор. — И я почувствовал это.

Вот и все.

Вернее, вовсе не все — ведь чего-то вдруг не стало. Я внезапно ощутил себя легким, как перышко.

— Легче?

— Да. — Я открыл глаза. — Что вы сделали?

— Это сделал ты сам, Ричард, — широко улыбнулся Райс. — Назовем это белой магией слов — той, что побеждает черную. — Он снова натянул перчатки, взял трость и дважды стукнул ею по полу. — Ну что, пойдем, пора отправлять вас в путь?

— Есть еще кое-что, о чем я все время думаю, — сказал я, поднявшись и пригнувшись перед низким дверным проемом. — Голос сказал, что сожжет ее.

— Какой голос?

— Иму Йонассона.

Свет из окна померк — должно быть, солнце заслонила набежавшая туча, — и я увидел, как лицо Фейхты Райса исказилось, словно от внезапной боли.

— Иму... — повторил он, закрывая глаза. Кожа на его веках была тонкой, почти прозрачной, похожей на крылья летучей мыши. Они задергались и мелко задрожали.

Снаружи донесся ледяной крик чайки.

Глава 19

— Быстрее! — заорал я.

— Быстрее не едет! — крикнула в ответ Ванесса, сгорбившись за рулем, чтобы видеть дорогу сквозь две розы из трещин на лобовом стекле.

Сидя на заднем сиденье и подавшись вперед между мной и Ванессой, Виктор молча смотрел на дорогу, еще бледнее обычного. С тех самых пор, как мы покинули свалку, небо затянули тяжелые тучи, сулившие дождь. Настоящий ливень. К тому же стремительно темнело.

Я посмотрел на часы.

Фейхта Райс сказал, что он — Иму — добрался до нее. Не знаю, что старик видел под своими подрагивающими веками, но он предупредил: Карен в опасности, ее пленило одно из злых слов; он не знает, какое именно, но мне нужно найти слово, способное освободить ее. Я должен изгнать Иму из нее. И медлить нельзя: надвигается гроза, и тьма — та самая, о которой вечно толкуют зрячие, — скоро накроет всех нас, и тогда будет слишком поздно.

Мы миновали указатель, сообщавший, что до Баллантайна еще восемь миль, как вдруг свет фар выхватил нечто блестящее, металлическое на одном из телеграфных столбов.

— Стой!

Ванесса бросила на меня взгляд и вдавила педаль тормоза.

— Что там? — буркнул Виктор.

— Уже почти стемнело, — сказал я. — Мы не успеваем. Мне нужно...

Я выскочил из машины и побежал к столбу. Конечно, телефонный аппарат посреди глуши, вдали от ближайшего жилья, казался странным, но, видимо, предназначался для тех, у кого заглохла машина или случилась другая беда.

Я тщетно обшарил карманы в поисках мелочи. Я знал, что у близнецов ни гроша: когда Виктору захотелось пить, он велел Ванессе свернуть на заправку и заставил меня вывернуть карманы. И лишь убедившись, что денег нет ни у кого, позволил сестре ехать дальше.

Я в ярости пнул столб и посмотрел вверх, на провода, тянувшиеся на юг, к Баллантайну. К Карен. К Зеркальному лесу. Снял трубку и заорал в нее во все горло.

— Ну давай, забери меня! Давай, мерзкий тролль, возьми меня, а не ее!

Но ответом мне был лишь протяжный ровный гудок. Гудок! Я вгляделся в список экстренных служб на табличке под аппаратом. Среди них значилась «АВАРИЙНАЯ БУКСИРОВКА». Я торопливо набрал номер. Пошли гудки. Настоящие гудки вызова! На третьем он оборвался, и в трубке раздался голос.

— Служба эвакуаторов Карлсена.

— Меня зовут Ричард Элаувед, — сказал я, понимая, что надо сделать над собой усилие и не тараторить. — Я знаю, это не по вашей части, но я только что уехал из дома в Баллантайне и забыл выключить духовку, а там полно еды! Сейчас начнется пожар, если еще не начался!

— Сколько тебе лет, Ричард, и где твои родители?

— Семнадцать, — соврал я. — Родители на даче, я как раз еду к ним.

— Ладно, мы можем отправить машину или связаться с полицией и...

— Нет времени! Там жареная свинина, жир, наверное, уже вспыхнул, а вы, я и полиция — мы все слишком далеко! Мне нужно срочно позвонить соседке, чтобы она зашла в дом, но у меня нет мелочи. Вы можете переключить меня на ее номер? Он у меня есть!

— Диктуй номер, я сама наберу и передам.

— Не выйдет, она говорит только по-шведски!

— По-шведски?

— Они глубокие старики! — И я торопливо выпалил несколько случайных шведских фраз, которым меня научил отец: что-то про фрикадельки и шведский стол. И про штаны.