Ю. Несбё – Час волка (страница 30)
— Эм...
— Эй, меня заводит, когда ты строишь из себя недотрогу, Боб. Но я знаю, что ты меня хочешь. И я сделаю именно то, что ты хочешь. Только скажи.
— Ты умеешь готовить фрикадельки в коричневом соусе?
— Чего?
— Ничего. — Дори, Дори... — Почему ты говоришь мне, что ты дома и ты одна?
— Ну, ты должен знать ответ.
— Должен?
— Это же ты отправил Тони в больницу.
«Та» Дори. Боб сглотнул.
— Как... как он?
— Тони? Не очень. Ты сломал ему нос и челюсть. — Он услышал ее вздох. Услышал звон кубиков льда о стекло. — Конечно, мне жаль Тони, но мне так понравилось, как ты дрался за меня, Боб. Ты дрался за меня, правда. Хотя он намного больше!
Теперь Боб услышал, что язык у нее заплетается. И слезы.
— Дори, я только что вспомнил, я иду сегодня в боулинг.
— Тогда после боулинга.
— Это турнир, ночь будет долгой.
Тишина на другом конце. Он услышал пару всхлипов.
— А как насчет завтра?
— С удовольствием, но, думаю, завтра у тебя дела, Дори.
— Дела?
— Ты навещаешь Тони в больнице и говоришь ему, что больше никогда не причинишь ему боль.
Дори издала горький смешок.
— Уморительно, Боб.
— Может быть, может быть. Но это он собирался драться за тебя, Дори. Не я.
В последовавшей тишине он слышал ее рыдания. Он ждал, пока рыдания прекратятся. Звон льда о стекло. Она откашлялась и заговорила чуть более низким, естественным голосом:
— Хорошей игры в боулинг, Боб.
Боб Оз ехал.
Он не знал, куда едет, знал только, что не домой к Филлипсу. И не к Элис в Купер. Он устал от музыки и выключил ее. Радио захватило эфир. Боб понял, что это программа дебатов, когда услышал звучный баритон мэра Миннеаполиса Кевина Паттерсона, заявляющего, что право владеть оружием — это право защищать свою семью, своих детей, так же как его позиция по абортам — это защита плода.
— Но, господин мэр, — возразил ведущий, — известно ли вам, что в этой стране, где оружия больше, чем взрослых людей, данные за 2010 год показывают, что детей и подростков убивают выстрелами со скоростью один человек в час? Что больше детских жизней уносят случайные выстрелы дома — до одного раз в два дня, — чем спасают все пушки в этой стране вместе взятые?
— Да, конечно, я знаю статистику, Саймон. Но, во-первых, ее фабрикуют ненавистники свободы...
— Цифры взяты из собственного исследования Конгресса...
—...а во-вторых, дело не в этом. В ДТП погибает больше людей, но я еще не слышал, чтобы кто-то предлагал запретить автомобили.
— Но теоретически, возможно, стоит об этом задуматься, если смертность от аварий станет достаточно высокой?
Мэр рассмеялся.
— Полагаю, ключевое слово здесь «теоретически», Саймон. А я, как вы знаете, мэр-практик, я мыслю и действую, исходя из практики. И я продумываю принципы до конца. Если запрет оружия приведет к тому, что оно останется только у криминальных элементов, не означает ли это, что мы лишаем граждан права на самооборону? Что дальше? Право голоса?
— Поэтому вы приняли приглашение открыть ежегодную конференцию Национальной стрелковой ассоциации? Или из-за сорока тысяч долларов, которые они вносят в вашу кампанию?
— У меня много общих взглядов с НСА, и для меня было естественно принять приглашение по этой причине, а также потому, что конференция привлекает в Миннеаполис множество людей, и огласка полезна для нашего города.
Боб выключил радио и позвонил Кей Майерс.
— Да, Боб?
— Прости за поздний звонок, но не хочешь выпить кофе?
— Зачем?
— Не знаю. Поговорить о деле Гомеса. Если у тебя есть ключи, я мог бы еще раз осмотреть его квартиру. Может, он возвращался.
Вздох Кей Майерс прозвучал как падение капли в колодец.
— Даже если бы у меня были ключи, ты отстранен от службы. Что ты задумал, Боб?
— Это, — сказал Боб, — чертовски хороший вопрос.
Они повесили трубки.
Боб порылся в памяти. У него была привычка использовать систему ассоциаций для хранения информации. Иногда это работало, иногда нет, как с Дори. Актер, играющий безумного капитана, плюс человек, который действительно безумен. Грегори Дюпон. Проще простого.
Глава 24
Отдача, октябрь 2016
Сумерки сгущались, пока я наблюдал, как Коди Карлстад идет по парковке. За те полчаса, что я ждал на крыше, внизу царило оживление: машины приезжали, машины уезжали. Через оптический прицел я вел Карлстада до тех пор, пока он не подошел к большому синему пикапу, не открыл его и не забрался внутрь. Мой пульс оставался низким, хотя я так и не принял бета-блокаторы, как планировал вчера. Я пришел к выводу, что с Данте я промахнулся именно из-за того, что пульс был слишком частым.
В салоне зажегся свет.
Я знал, что это дает мне семь секунд. Знал, потому что торчал здесь четвертый день подряд в одно и то же время, и каждый раз он совершал один и тот же ритуал. Он ставил портфель на пол перед пассажирским сиденьем, вставлял ключ в замок, пристегивался и включал зажигание.
Коди Карлстад был белым представителем среднего класса, совладельцем фирмы по продаже сельхозтехники. У него было трое детей и жена, работающая в местной церкви. Коди Карлстад был человеком экономным. Несмотря на то что его машина стоила пятьдесят тысяч долларов, каждое утро он парковал ее на бесплатном месте у торгового центра «Саусдейл». В семь утра, еще до открытия молла, он мог выбрать любое из пяти тысяч свободных мест, но всегда вставал на одно и то же, почти в самом центре асфальтовой пустыни. Затем он направлялся к автомату у входа, чтобы купить пачку жвачки. Я полагал, он делал это, чтобы убедить себя — и любого парковщика, — что он клиент молла и имеет право на бесплатную стоянку. Хотя, возможно, он просто любил жвачку или страдал от хронического запаха изо рта. После этого Коди Карлстад шел к зданию, где работал. У его офиса была общая парковка с женской больницей, и аренда места там стоила 155 долларов в месяц. Я знал это, потому что цены были выбиты на желтой металлической табличке у главного входа. Понятия не имею, почему табличку сделали металлической — неужели они думали, что цена никогда не вырастет?
Я лежал на крыше многоуровневого паркинга. Между мной и Коди Карлстадом пролегала оживленная дорога и добрая часть парковки. Общее расстояние составляло почти ровно триста шестьдесят пять метров, но через оптику казалось, что оно гораздо меньше. С глушителем и ревом трассы внизу никто не услышит сухого щелчка, когда я нажму на спуск. «Когда» я нажму. «Когда!»
Итак, у меня было семь секунд.
Семь секунд до того, как заведется двигатель, вспыхнут фары, а салонный свет автоматически погаснет. Но в эти семь секунд, пока тьма не окутала Коди Карлстада, освещение было идеальным. На лобовом стекле, чуть выше лампы освещения салона, белел квадрат три на три сантиметра, который я накрыл перекрестием прицела, медленно выбирая свободный ход спускового крючка. Из-за угла обзора я видел только руки, застегивающие ремень, но не его лицо. Возможно, поэтому я не нервничал. Но мне нужно было, чтобы он сначала пристегнулся. Я не хотел, чтобы он повалился вперед, уткнувшись грудью в клаксон, который тут же привлек бы внимание всей округи. Три секунды. Две. Он застегнул ремень.
Приклад винтовки мягко толкнул меня в плечо.
Я увидел черную точку в белом квадрате.
Идеальный выстрел.
Я опустил прицел.
В салоне, все еще освещенном, я видел, как тело Карлстада сотрясается.
Оно не должно было трястись. Я все рассчитал: дистанцию, угол, толщину стекла, высоту сиденья, длину туловища Коди Карлстада от бедер и выше. Коди должен был сидеть неподвижно с дырой во лбу. Но он был там, и его колотило так, словно его привязали к электрическому стулу.
Я перезарядил винтовку. Снова прицелился. Спокойно. Нажал на спуск. Толчок в плечо был почти приятным. И снова пуля попала в заклеенный скотчем квадрат, на этот раз на пару сантиметров выше.
И Коди Карлстад перестал трястись.
Глава 25
Ночное видение, октябрь 2016
Олав Хэнсон сделал еще один заброс. Он ничего не видел, только слышал по звуку катушки, что леска ушла далеко. Рыбак из него был так себе, да и вряд ли станет лучше. Но он умел далеко забрасывать, а это уже кое-что. Жаль, что он здесь один и некому увидеть — или, точнее, услышать, — как леска со свистом устремляется к дальнему берегу реки. Блесна еще летела, когда он почувствовал вибрацию телефона. Он вздрогнул. Точно так же он вздрагивал каждый раз, когда телефон звонил после его вчерашнего разговора с Тем Самым. Но прямо сейчас он был на рыбалке, так что к черту Того Самого, у каждого мужчины должно быть место, где он сам себе хозяин. Он позволил телефону прожужжать еще три раза, прежде чем достал его. На дисплее высветилось имя: Джо Кьос.
— Да?