Ю. Несбё – Час волка (страница 32)
Реакция охранника была мгновенной.
— Хотите крупный план?
— Будьте добры, — сказал Боб.
Несмотря на то что лицо на экране было частично скрыто тенью от капюшона, а глаза спрятаны за очками, Боб Оз не сомневался. Это был человек с фоторобота. Это был Томас Гомес.
— Можешь скинуть мне этот снимок на почту?
— Конечно. — Охранник кликнул на иконку «Поделиться». — Куда?
— В каждую чертову патрульную машину в городе, — пробормотал Боб скорее себе под нос, прежде чем перехватить клавиатуру и вбить адрес дежурного офицера в центральном управлении полиции Миннеаполиса.
Нажал «Отправить», бросил «спасибо» и направился к торговому центру ждать Майерс.
Я вышел из автобуса на Николлет-молл. На этой торговой улице всегда было людно, даже в самый холодный зимний день. Я миновал рестораны и бары, из открытых дверей которых доносилась музыка. Прошел мимо двух латиноамериканцев, стоявших у киоска и куривших одну сигарету на двоих.
— «Hola», — сказал я.
— «Hola», — ответили они хором.
Я подошел к красивому столетнему зданию, которое когда-то было универмагом «Дейтонс». Название, может, и сменилось, но ассортимент остался прежним. Я изучил фасад. Отметил камеры наблюдения над входом. Крепче сжал сверток в пузырчатой пленке — все равно никто, кажется, ничего не подозревал. Я сделал глубокий вдох, как ныряльщик, прежде чем двинуться дальше. Едва войдя в двери, я почувствовал это. Ощущение пребывания где-то еще, понимание, что теперь я часть двадцати квадратных километров внутренней вселенной Миннеаполиса, соединенной надземными переходами. Здесь можно буквально провести всю жизнь. Можно родиться в одной из клиник, жить в апартаментах, есть в ресторанах, ходить в школу, работать в офисе, отвлекаться в театрах и барах. Здесь можно умереть и упокоиться в церкви, которая тоже где-то здесь есть. И пока я думал об этом, меня осенило: я уже мертв. Просто меня еще не упокоили.
Я пересек одну из городских улиц по надземному переходу и вошел в другой регион, другую страну.
Я зашел в фастфуд и сел за стойку, заказал пиццу, которую на моих глазах пекли в больших, красных, адских печах. Я смотрел, как плавится сыр, как поднимается тесто, как потеют кружочки пепперони. Я был голоден, устал. Настолько устал, что на мгновение потерял концентрацию, потерял перспективу, ослабил бдительность, и сомнение вернулось:
— Ваш коллега только что был здесь, и я показывал ему те же снимки, — сказал охранник парковки.
— Понятно, — произнес Олав Хэнсон, изучая изображения на экране. Освещение и качество картинки оставляли желать лучшего, да и с последнего раза прошло тридцать лет. Но сомнений у него не было. Шрамы на лице. Это был Лобо. Он жив. И он здесь.
Зазвонил телефон. Джо Кьос.
— Да?
— Только что звонил дежурный из управления. Оз отправил им фото Томаса Гомеса с парковки и попросил запустить программу распознавания лиц по всем камерам безопасности в городе.
— Дерьмо! Оз? Жареный цыпленок! Но этот парень отстранен от службы!
— Именно это дежурный только что и выяснил. Поэтому теперь он звонит нам и спрашивает, что делать, кому докладывать.
— Докладывать о чем?
— О том, что Томас Гомес был замечен камерой в пиццерии в «Трэк Плаза».
— В торговом центре на Николлет?
— Да.
Олав Хэнсон знаком поблагодарил охранника парковки, быстро направился к выходу, а оттуда — к стоянке и своей машине.
— Джо?
— Да?
— Дай мой номер дежурному и скажи, чтобы держал меня в курсе любых обновлений по перемещениям Гомеса. Только меня. Понял?
Олав сел в машину и уже собирался поставить мигалку на крышу, когда увидел «Форд», въезжающий на парковку. Похоже на машину из управления, и, если он не ошибался, за рулем сидела Кей Майерс.
— Олав... — произнес Джо Кьос в той медленной и раздражающей манере, которая включалась у него всякий раз, когда он не прыгал по первому приказу Олава. — Я не хочу проблем. Я должен передать это Майерс, она уже едет туда. А вы двое потом сами разберетесь, чье это дело.
— Хорошо, — сказал Олав. — Но дай мне двадцать минут форы.
Джо заколебался.
— Разве мы не должны вызвать спецназ?
— Позволь мне решать, Джо. Просто дай дежурному мой номер и эти двадцать минут. Договорились?
— Но...
— Слушай, Джо. Это дело за купон. Я списываю купон, ясно? Видит Бог, у меня их накопилось предостаточно, верно?
Он услышал, как Джо сглотнул. Система купонов была одним из неписаных правил полиции Миннеаполиса. Вкратце это означало: если ты прикрыл коллегу — и это могло быть что угодно, от мелкого нарушения устава до чего-то серьезного, — у тебя появлялся «купон», который можно было обналичить, когда тебе самому понадобится услуга.
— Двадцать минут, — сказал Джо Кьос и повесил трубку.
Боб сидел в кофейне «Карибу» в «Саусдейле». Он проверил часы и уже начал гадать, получила ли Кей Майерс его сообщение о том, где он находится, когда увидел, как она входит.
— Вот ты где, — сказала Кей, скользнув на сиденье. — Извини, криминалисты провозились дольше, чем ожидалось.
— Что говорят?
— Отпечатки пальцев на скотче на лобовом стекле. Отпечатки пальцев и следы обуви на краю крыши парковки. Кроме того, это дело, которое, похоже, нужно всем. Слишком много поваров, сплошной бардак.
— Ты про Хэнсона?
— Он был здесь и заявил всем, что, поскольку он первый дежурный детектив на месте, дело принадлежит ему до дальнейшего уведомления. Он сегодня даже не на смене.
— Тогда почему он так вцепился в это дело?
Кей пожала плечами.
— Думаю, ему скучно, а случай кажется интересным. Очевидно, тебе тоже.
— Мне?
— Я зашла к охраннику на парковке и попросила показать записи с крыши. Он сказал, что я третий детектив с такой просьбой. А когда я разослала ориентировку, мне сказали, что ты это уже сделал. Многовато поваров, не находишь, Боб?
Боб пожал плечами.
— Время не ждет. Для меня это не способ потешить эго, я просто хочу увеличить наши шансы поймать Гомеса, пока он снова не исчез. Где сейчас Хэнсон?
— Не знаю, должно быть, уехал. Но скажи мне, если это не ради эго, почему ты не передал в Отдел нападений все, что у тебя было на Гомеса?
— Разве я этого не сделал?
— Нет. Уокеру звонил врач, сказал, что ты был у него — он интересовался, нужна ли ему полицейская защита.
— А, точно, парень, который выдает Гомесу инсулин, — сказал Боб, поднимая чашку. — Знаешь, думаю, это просто вылетело у меня из головы. — Он сделал глоток, встретив красноречивый взгляд Кей поверх края чашки.
— Вопрос в том, — сказала Кей, — знаешь ли ты о Гомесе еще что-нибудь, что могло бы нам помочь?
Боб поджал губы и покачал головой.
— Ладно, Боб. Я просила тебя о помощи. Что думаешь на данный момент?
Боб улыбнулся ей. Они с Кей начали работать в Убойном отделе примерно в одно время. Тогда, как и сейчас, были те, кто считал, что двери открылись перед Кей только потому, что она женщина и черная, что она отражает стремление управления иметь тот же этнический состав, что и население города. Но Боб всегда знал, что она следователь лучше, чем он, и если в мире есть справедливость, то она пойдет дальше, гораздо дальше него. И все же она всегда приходила к нему с делами, в которых увязала. Она говорила, что это потому, что его голова работает иначе, чем у нее, что иногда он способен помочь ей взглянуть на дело под другим, более плодотворным углом. В остальном они никогда не были особо близкими коллегами. Может, потому что она была из тех слишком серьезных типов, которые всегда шли домой, когда Боб и остальные отправлялись в бар отмечать маленькие победы. Может, потому что она была не из тех, кто раскрывает душу и говорит о чем-то, кроме работы. Поэтому для него стало сюрпризом, что после Фрэнки, когда все начало рушиться, именно она оказалась рядом. Прикрывала его, когда он не являлся на службу, и говорила Уокеру, что они договорились между собой. Отвозила его домой с работы, когда ему не удавалось полностью протрезветь. Но все равно держала дистанцию. Все, что она за это получала, — ненужные проблемы; трудно было расценить это иначе. В конце концов Боб решил, что Кей Майерс просто-напросто лучший человек, чем он.
— Давай начнем с жертвы, — сказал Боб, ставя чашку. — Кто это?
— Коди Карлстад, пятьдесят три года, совладелец «АгриВорк», продают все: от комбайнов и тракторов до газонокосилок. Приводов нет, столп общества, в свободное время тренирует бейсбольную команду младшего сына. Трое детей и жена, которая занимается волонтерством в Миндекиркен, это...
— Норвежская лютеранская мемориальная церковь, — закончил за нее Боб.
— Именно, твои люди. Как видишь, хотя в методе есть сходство...
—...нет очевидного сходства в выборе жертв.