Ёжик В Тумане – Быть другим? (страница 3)

Еще раз оглядевшись, я запустил две водных лавины, заставляя пепел осесть, а воздух стать свежим. Только вонь гари и жженого мяса никуда не исчезла. Опустился на землю, устало вздыхая.

Шесть больших печатей за раз, это много. Особенно после использования еще двух больших и одной средней. И сейчас меня ждал небольшой силовой откат. Поэтому я сидел и впитывал силу мира, медленно вдыхая и выдыхая. Присутствие отца ощутил на уровне подсознания.

-Хорошая работа, сынок, - тихо произнес он. – Отдохни, через час выдвинемся к Азишдаг, там похожая проблема.

Я молча кивнул, наполняя источник. Отец тоже погрузился в медитацию. Я почувствовал это, потому как сила резко просела, всасываемая отцом, как вода лошадью.

Ровно через час, отец встал, разминая ноги и плечи.

- С ходу кроши всех, - только и сказал он, я кивнул, разбегаясь и прыгая в портал.

Дни слились в одно целое. Мы скакали по заставам, выкашивая аравийцев, отдыхали, ночевали с солдатами в палатках, а утром все повторялось.

Пару раз делали ночные рейды, после которых я снизил интенсивность использования огня. Уж слишком заметно. Перешел на ледяную стихию, поняв в последствии, что это был правильный выбор.

Почти месяц мы скитались по югу Руси. Бесконечный месяц, полный боли, войн и смерти. В один прекрасный день, телефон отца зазвонил. На сей раз, он не стал скрываться, а когда ответил, его лицо закаменело. Он слушал, долго, внимательно, после чего сказал: Я тебя понял.

Повернувшись ко мне, тихо произнес:

- Великая печать Пустыни хлада, формируй. – Отошел, подняв голову к небесам, некоторое время смотрел, а потом… Потом он закричал. С болью… с отчаяньем. И горы услышали крик гнева и отчаянья. Я не стал акцентировать внимание, так как был сосредоточен на печати, но краем сознания отметил, что надо с ним это обсудить.

- Проходишь, увидишь дворец, кидаешь печать, догоняешь большой печатью и сразу уходим. Силы не хватит если, подпитаю. – Проинструктировал он, формируя печать портала. Я же, держа перед глазами великую печать, с разбегу заскочил в зеркало, делая кувырок, параллельно оглядываясь.

Дворец я увидел сразу, поэтому, влив силу в печать, накрыл его, начав формировать большую печать Ледяной долины. Стоило мне закончить, как силы оставили меня, на последнем издыхании кинул печать, чувствуя, как меня хватают сзади за воротник и куда-то тянут. Тьма.

Тьма. Тьма, в которой слышен крик сжигаемых заживо людей. Опять тьма. Боль. Боль в сердце.

Девушка аравийка с обожженным лицом спрашивает: за что? За то, что вы пришли ко мне домой и попытались часть этого дома, забрать! Отвечаю ей. Но она не слушает, продолжая повторять один и тот же вопрос. Но мне плевать. Я знаю, за что воюю.

Теперь передо мной застыл лес статуй. Ледяных статуй. Кто-то с оружием на изготовку, кто-то лежа на промерзшей земле. Все они повернулись в мою сторону и хором спросили: За что? За то, что это вы пришли ко мне, а не я к вам. Я на своей земле. Я видел, что вы делали с нашими пленными солдатами. Я видел насаженные на колья головы девушек и парней вдоль дорог. Вот за что! Вы не люди, и даже не звери! Звери так не поступают. Вы мрази, которых надо уничтожать!

Ледяные статуи рассыпались мелким крошевом, оставляя меня одного.

Опять тьма. Опять боль.

- Пора вставать, Леша, - голос отца выхватывает из забытья, как и волна силы, заставляющей забыть о ранах. – Два дня даже для такого лежебоки перебор.

Меня потрепали по щеке, заставляя разлепить веки. Я открыл глаза, пытаясь проморгаться. Белый потолок с лепниной и позолотой первое, что бросилось в глаза. Перевел взгляд. Рядом, на стуле с высокой, резной спинкой, сидел отец. Только был он другим. Не было бороды, не было привычно кустистых бровей. Был импозантный, в меру брутальный самец, около пятидесяти, давящий на окружающих аурой власти, силы и решимости. Таким я его раньше не видел.

- Отец? – горло нещадно саднило. – Что случилось? Где мы? – я попытался встать, но отец твердо придавил меня обратно.

- Еще немного отдохни и будем говорить. – Тихо произнес он вставая и выходя в резные с позолотой двери. Я прикрыл глаза на миг, а открыл их в кромешной тьме. Но на сей раз, тьма была ночной.

Прислушался к себе, вроде состояние хорошее. Ничего не болит, источник нормально гоняет силу и даже увеличился. Хорошо увеличился, процентов на двадцать. Попытался сесть, получилось. Зажег маленького светляка, оглядывая комнату.

Да уж… Эта комната, по размерам, больше нашего дома. Пол устлан коврами, на стенах картины, рядом с кроватью, высокое, стрельчатое окно, сейчас задернутое тяжелыми шторами. В углу стол со стулом, на котором при первом моем пробуждении сидел отец. Небольшая дверь в углу, на стене большая штуковина с названием телевизор. Видел похожий, только поменьше в одной из частей, в которых ночевали. Прямо перед ним стоял небольшой, но по виду удобный диван.

Нещадно захотелось в туалет, поэтому сначала решил заглянуть за маленькую дверь. За дверью обнаружилась душевая кабина из прозрачного, толстого стекла. Рядом похожая кабинка, только там стоял позолоченный унитаз. Я заскочил туда и стоило мне закрыть дверцу туалета, как стекла стали непрозрачными. Здорово! Надо узнать, какие здесь печати используются.

Облегчившись, вышел, глядя как стенки туалета опять стали прозрачными, подошел к небольшому умывальнику, рядом с которым на полочке обнаружилась зубная паста и щетка в упаковке. Я такими пользовался в частях. На зеркале горела маленькая кнопочка внизу по центру, к которой я приложил палец. Зеркало подсветилось сзади, создавая теплый, мягкий свет.

Здорово! Посмотрел на себя в зеркало. Да, немного осунулся, ожог на левом плече почти сошел, не зря столько печатей исцеления на себя вбухал. Щетина недельной давности покрывала подбородок. Почистив зубы, положил щетку обратно в пакет, чтобы потом еще раз воспользоваться ей, заодно обнаружил и станок для бритья. Взяв брусок мыла, хорошо намылил лицо, начал бриться.

Избавившись от щетины, решил сходить в душ. Топая босыми ногами, вошел в кабинку, в которой обнаружился только один регулятор, немного покрутив его, понял принцип работы и регулирования температуры.

Прихватив брусок мыла с раковины, залез под теплые струи, принявшись намываться. С огромным удовольствием расслабился, подставляя под воду лицо, смывая заодно остатки ночных кошмаров. Выйдя из душа, взял лежащее на полке полотенце, насухо вытеревшись, в него же и замотался, выходя в комнату.

Подойдя к окну, немного приоткрыл штору, окидывая взглядом ночной пейзаж. Находился я, судя по всему, на втором этаже, а внизу располагался вид на парк, подсвеченный в данный момент сотнями фонарей. Аккуратные дорожки, ухоженные деревья, несколько фонтанов, чьи струи переливались в разноцветных отблесках огней. Красиво.

Но это не отменяет вопроса, где я? Почему отец не говорит ничего? Что вообще происходит? А еще, что можно покушать? Желудок взвыл, напоминая о себе. Я отошел от окна, оглядывая комнату в неверном свете светляка. Добавил в него немного силы, делая более ярким и подвешивая под потолок. Еще раз осмотрелся. Нет, еды здесь нет однозначно.

Горестно вздохнув, прошел к дивану, опускаясь. Под задницу что-то попало, а экран телевизора загорелся, выводя изображение. Я залез под задницу, доставая черный прямоугольник с кучей разных кнопок. Взял в руки, рассматривая. А на экране телевизора какая-то женщина вещала о каких–то биржевых сводках, каких-то индексах и прочей ерунде, в которую я даже вникать не стал. Повертев в руках коробочку, решил попробовать нажать на кнопку Канал+.

Изображение сменилось и теперь на нем шло представление, в котором какой-то чванливый мужик выяснял отношения сразу с тремя! Женами! Я от души посмеялся, устраиваясь поудобнее и закидывая ноги на стоящий перед диваном мягкий, квадратный стульчик. Немного понаблюдав за разворачиванием отношений в телевизоре, нажал еще раз на кнопку канала. Изображение опять сменилось, заставляя меня застыть, раскрыв рот.

На экране мужик с огромным членом пихал его в женщину, а та стонала от удовольствия прикрывая глаза. При этом, все было снято крупным планом, так, что разночтений быть не может. Я переваривал увиденное, пытаясь уложить в голове. Значит вот как происходит процесс зачатия. Мама мне говорила об этом, но я-то до войны даже живых женщин ни разу не видел. А тут... Или это инструкция по тому, как надо с женщиной?

А мужик тем временем, сменил позу и к ним присоединилась еще одна женщина, оседлавшая лицо первой, параллельно целуясь с мужиком. Я широко раскрыв глаза смотрел на это, пытаясь понять, как, зачем и почему? Если это инструкция или обучающее пособие, тогда почему не рассказывают, что правильно, а что нет? Так! Я взял себя в руки, сменив канал.

Появилось изображение женщины, вещающей о трагедии императорской семьи, показывали церковь, кучу людей на какой-то площади. Что-то рассказывали, только я ровным счетом ничего не понял. Но постепенно, женщина начала говорить о войне, протекающей на южных рубежах Руси. Вернее о том, что Аравийцы откатились к своим исконным границам, оставаясь на позициях. При этом упомянули, что немалую роль в противостоянии сыграл Император Даниил и принц Алексей.