Ёся Джинн – Тайна берестяной грамоты (страница 3)
– Имя у вас редкое, а что оно означает, – начал издалека Константин, пока гостеприимный хозяин заваривал кофе.
– Давайте спросим Алису! Алиса! Скажи пожалуйста значение имени Акакий.
Алиса встрепенулась ото сна, замигала индикаторами и бодро, на радость хозяину и гостям промурлыкала мелодичным приятным голоском:
– Имя Акакий имеет греческое происхождение.
Его этимология восходит к древнегреческому прилагательному ἀκάκιος (акакиос), которое состоит из:
–
приставки ἀ- (а-), означающей отсутствие (соответствует русским приставкам «не-», «без-»);
–
корня κακός (какос) – злой, плохой.
Таким образом, буквальное значение имени – «не делающий зла», «беззлобный», «неплохой», «кроткий».
В христианской традиции имя связано с рядом святых (как минимум девять упоминаний в святцах), среди которых:
преподобный Акакий Синайский (символ смирения и терпения);
святитель Акакий, епископ Тверской и Кашинский;
Акакий Мелитинский, епископ и чудотворец.
В русской культуре имя стало особенно известно благодаря повести Н. В. Гоголя «Шинель», где главного героя зовут Акакий Акакиевич Башмачкин.
– Алиса, спасибо! – с довольной улыбкой поблагодарил помощницу профессор.
– На удивление, это имя вам очень подходит. – заверил я.
– Благодарю. Ваш кофе, печеньки. Угощайтесь. Уже обед скоро…
– Да, вы правы засиделись мы у вас. Мне ещё в одно место надо успеть. Нашли с утра труп девушки Анны Соколовой.
– Не может быть! Как Анечка? Умерла?
– Вы знаете её?
– Конечно! Она, пардонте, была любимой ученицей профессора Орлова. Да и кажется Димитрий к ней неравнодушен.
– Вот вам и пердимонокль! – я слегка присвистнул. – Вона значится чё, Михалыч! То-то меня и туда дёрнули. Интересно, кто провёл так быстро аналогию между двумя смертями в разных концах города. В совпадения и случайности я не верю!
– Так её мать работает где-то в органах, не знаю кем, врать не буду. – сообщил, всё ещё ошеломлённый Акакий Нестерович, на этот раз голос его звучал печально, растерянно и более приятно.
Он опёрся на стол и чуть было не упал. Я предвидел такой поворот событий, вовремя подскочил к побледневшему мужчине. Помог присесть на небольшой кожаный диванчик.
– Дышите, дышите!
– У вас есть какие-нибудь успокоительные капли? – спросил Константин.
– Там в шкафчике, стоят таблетки, я их постоянно принимаю, для сердца, откройте… Беленький, небольшой пузырёк…
– Здесь пусто! Только кружки, банки с кофе.
– Странно… – просипел Акакий…
– Может скорую вызовем? – предложил я. – Третий труп на сегодня многовато!
– Лев! Что ты несёшь! – рыкнул на меня Кот.
– Нет! Посмотрите у меня в сумке, вон она висит на вешалке.
Меня как кипятком ошпарило! Вот бывает же иногда наше глубинное подсознание чуть ли не по буквам говорит: “сделай вот так!” Я, привык слушать свой внутренний голос, мою встроенную Алису, или кто там у меня. Сейчас я почти машинально вытащил из своего рюкзака, (он всегда со мной) резиновые одноразовые перчатки.
Профессора притихли и внимательно вытаращив глаза смотрели на мои манипуляции.
Я снял с крючка небольшую кожаную сумку-боди. Осторожно высыпал содержимое на стул, стоявший рядом. Из сумки вывалились документы, платок, ключи и два одинаковых флакона!
– Странно! Я не мог положить кабинетный пузырёк в сумку! Он всегда стоит здесь! Как раз на случай, если я забуду лекарство дома. Хотя и дома у меня, в спальне и на кухне, есть запасные. Я принимаю его постоянно. Уже много лет! Без него я просто умру, сердце собьётся с правильного ритма…
– Я правильно понимаю, про ваше лекарство знали многие?
– Конечно! Это не секрет! Они даже подписаны! На кабинетном стоит буква “К”, посмотрите на донышке.
Я перевернул пузырьки. На одном из них когда-то была буква и возможно даже “К”, теперь это была просто чёрная мазня с лёгкими очертаниями напоминающими букву.
– Как-то так, профессор! – я поднёс и показал попки пузырьков поближе. – Я сейчас вам отсыплю из “домашней” баночки, а потом упакую и отправлю экспертам. “Это ж-ж-ж, неспроста!”
Профессор взял таблетки, одну положил в рот, запил водой, остальные завернул в платок.
– Извините, сумка и всё её содержимое тоже поедет к экспертам… мало ли, вдруг они найдут отпечаток или потожировые… – объяснил я на удивленные взгляды моих, чем-то похожих друг на друга, профессоров. Хотя странно, чего Кот удивляется, может моей глупой надежде, что тот кто проделал фокус с пузырьками был не в перчатках.
– Лучше перебдеть! – ответил я, отсекая всякие экивоки и инсинуации.
– Вам полегчало, многоуважаемый? – заботливо спросил Константин своего коллегу.
– Да, да! Благодарю! Вы спрашивайте, что хотели! – уже более бодрым но ещё сипловатым голосом предложил Акакий Нестерович. – Я готов ответить вам.
– Хорошо, я не буду вас мучать, меня много что интересует. Сегодня обойдёмся малой кровью. Потом отвезём вас домой. Думаю руководство будет не против. Так вот, я заметил, ценные древние фолианты нетронуты, некоторые даже не скинуты с полок. Украден только ноутбук профессора. Можете мне хоть что-то рассказать, над чем трудился Орлов, который не граф.
Профессора оценили мой каламбур, заулыбались. Вот и замечательно!
Акакий нахмурил свою круглую гладенькую лысенку. Удивительно, как собрались морщинки на “глобусе”? Шутки в сторону, я всё внимание.
– Знаете, сказать с ходу, были ли у Аркадия какие-то новые научные изыскания, за которые можно убить, я не берусь. Скорее нет, чем да. Когда начинается какая-то грандиозная затея, то собирается научный совет, доклады, там, обоснования. Понимаете? Чтоб в ступе воду не толочь! Последнее время в этом направлении была полная тишь да гладь, божья благодать! Примерно неделю назад, какая-то нездоровая суета была! Я нечаянно увидел, как Димитрий и Анечка шушукались в укромном месте. Это не было воркование голубков. На ссору не похоже, они слегка эмоционально говорили о том, что так не честно, это доказать можно и нужно! Про что именно я не расслышал, они замолчали когда меня заметили и пошли прогулочным шагом в сторону кафедры Орлова.
– Понятно. Поехали! По пути расскажите о самом Орлове и его похождениях.
Мы забрались в машину, два колобка на заднее сиденье не влезли бы, поэтому Константин сел рядом со мной, хотя не любил ездить на переднем сиденье.
– С чего начать? – спросил Акакий Нестерович.
– Так с него самого, с рождества Христова… – шутка упала как зерно в благодатную почву. Люблю с умными людьми общаться! Они иногда как дети, но когда что-то важно, собираются и выдают тонны полезной информации. Скажете: психология наука не точная, работает же! Вот сейчас, буквально минут за десять я узнал, почти всё о почившем профессоре.
Аркадий Викторович Орлов, как все советские дети шел по намеченному партией плану: роддом, сад, школа, (армия прошла стороной, подавал очень большие надежды в науке – папа и мама академики), институт, женитьба на последнем курсе, аспирантура, дети не получились, вроде из-за плохого здоровья жены Клавдии. Жена тоже из научной семьи, так что было чем заняться, кроме детей. Сам Орлов был статен, интересен, бойкий на язык и мимолётные романы. Жена или не знала, или закрывала глаза. Весь институт шушукался, своих дам сердца, Аркадий Викторович, оберегал от общественного созерцания и порицания.
Вокруг него крутилось столько разномастных и разновозрастных женщин, что кто с кем спит или пошёл в кино и кафе, вычленить было сложно. Видимо всех всё устраивало – кому постель, кому наука, кому учёба или ещё плюшки какие, у всех свои цели. Успевал ли профессор удовлетворить все потребности его прайда, а может не было любовницы, история умалчивает. Последние полгода, в кабинете прочно обосновалась талантливая девочка Анечка Соколова.
Профессор в ней души не чаял. Девушка под его чутким руководством собирала документы, статьи, исследования для написания целой серии книг-учебников-пособий. Анечка целыми вечерами пропадала в архивах, не только институтском, но и разных смежных, городских и региональных. Ей такое доверие импонировало, да и нравилось ощущать себя причастной к будущему науки для благодарных потомков.
За ней по пятам, вьётся наш помощник и аспирант Димитрий.
При такой поддержке и помощи к печати уже был готов небольшой сборник для студентов спецкурса профессора Орлова по палеографии (науке о древних рукописях). Работа кипела, как вдруг что-то пошло не так. Буквально неделю назад состоялся странный, не до конца понятый нашим Акакием Нестеровичем разговор.
– Результат вы сегодня увидели сами. Бедная, бедная Клавушка. Как она это переживет…– запричитал наш профессор. – Господа, больше я ничего не знаю.
– На первый раз хватит. Если что вспомните, вот визитка, звоните. Вас проводить до квартиры? – спросил я сворачивая к небольшому домику на несколько квартир.
– Благодарю вас! Не стоит, вон сын уже идёт встречать. Рад был знакомству Лев Валентинович. Жаль, что мы с вами, Константин Тимофеевич, встретились при таких печальных обстоятельствах. Может, как-нибудь зайдете в гости? Дом вы теперь знаете. Кстати здесь и квартира Орловых.
По небольшой, милой аллее катился колобок-младший. Только более лохматый, помоложе и повыше. Мы передали профессора с рук на руки и поехали на другой край города.