Ёся Джинн – Тайна берестяной грамоты (страница 5)
Девочки с красными, мокрыми глазами, парни сурово стиснув зубы держались. Мы выразили соболезнования.
Ребята откровенно поделились своими знаниями и соображениями.
Наперебой говорили, что в последние недели Анна была сильно взволнована, постоянно что-то искала в библиотеке, в цифровых архивах. Она упоминала, буквально на днях, о «сенсационной находке», которая «всё перевернет». Как ни просили её рассказать, она таинственно улыбалась и отшучивалсь, если она нам скажет то поставит нас под удар, мол вдруг она ошибается, тогда эта история может подпортить нам учёбу и карьеру.
Ребята подсказали адрес архива и библиотеки, где последние дни Аня просто пропадала.
Распрощавшись с ребятами мы поехали к Константину Тимофеевичу домой отдыхать. Там я остался на ночь.
– Мой юный друг, Шерлок, устал? – спросил Кот, после замечательного ужина, который приготовила уже не “домоуправительница”, а законная жена. Втроём мы расселись в мягкие огромные кресла, (слава богу не кожаные!) переваривать еду и поболтать. Жена Баюна, была женщиной не только хозяйственной, но и умной.
Мы с Котом вкратце рассказали ей всё, что знали на сегодняшний день о двух трагедиях. Вот какой вывод получили в сухом остатке:
“Следователю Льву Валентиновичу, то есть мне, изначально дают расследовать два разных дела. Меня насторожили несколько моментов:
1. Временной промежуток. Самоубийство Анны, убийство профессора произошли с разницей в несколько часов в одну и ту же ночь.
2. Круг общения. Выяснилось, Анна Соколова посещала спецкурс профессора Орлова по палеографии (науке о древних рукописях).
3. Активные поиски. Что она искала и что нашла? Или наоборот: наткнулась на что-то такое опасное, за что поплатилась жизнью?
4. Странный ночной звонок. Кто это был, сам ли профессор Орлов? Гложут меня смутные сомненья!
Жертва №1: Профессор, видный специалист по древнерусской литературе и берестяным грамотам, заведующий кафедрой Историко-филологического института, Аркадий Викторович Орлов. Предварительная версия: убийство из ревности, так как вокруг много женщин, “слишком много”.
Жертва №2: Студентка-вундеркинд исторического института Анна Соколова. 22 года. Полиция изначально склоняется к версии самоубийства на почве личных проблем. Весёлая, общительная, принципиальная, умная, успешная”.
– Практически ничего. Ждём-с, вскрытие покажет. Появятся дополнительные улики и экспертизы, можно будет идти дальше. – промурлыкал я, почти засыпая.
– Знаете такую крылатую фразу: Cherchez la femme – спросила нас жена Баюна. – Французское выражение, которое означает «ищите женщину». При этом имеется в виду, что когда мужчина ведёт себя необычно или мотивация его поступков не ясна, причиной может быть его попытка скрыть незаконные отношения с женщиной, либо стремление произвести впечатление на женщину или снискать её расположение. То есть наиболее вероятной причиной необъяснимого на первый взгляд преступления, странных действий мужчины оказывается женщина…
– Да тут к французам не ходить! Куда без женщин-то! Моя чуйка…
– Называй вещи своими именами: “жопа”! – бесцеремонно прервал меня мой друг.
– Уговорил, она самая, пятая точка, говорит: здесь как-раз женщина навела какую-то тень-на-плетень! Искать надо не САМУ женщину, чё её искать – мы и так знаем, это Анна Соколова, а то что она НАШЛА! Друзья сказали, что-то нашла круче бомбы. Что бывает когда эта бомба обрушивается с “Торбы на круче”?
– Где-то я про какую-то кручу слышал… Бильбо Торбинс, кажись жил в ней? – проявил свои недюжие познания профессор.
– Профф, ты как всегда поражаешь своей эрудицией. – похвалил я. – Какие планы на завтра, господа? Предлагаю с утра пойти по стопам нашей умной девочки.
– Верное решение! – согласились хозяева дома, пожелали мне и друг другу добрых снов, пошли в опочивальню.
***
Люблю загадывать сны. Просишь у себя самого, чтобы приснилось то или иное событие, пришёл ответ. Ложишься в мягкую, уютную кроватку, на огромную подушку, укрываешься пуховым одеялом, или на то, что есть и засыпаешь думая в заданном направлении. Я именно так и поступил. Спросил у Ани, точнее её образа, куда мне с утра идти чтобы быстрее найти то же, что нашла она и провалился в глубокий сон.
Мне снилось, что в городе завёлся маньяк и убивает девушек, как он выглядит никто не знает. Мой друг просит меня, приютить на ночь его знакомого. Высокий, тощий, с слегка рыжеватыми волосами, гладко зачёсаными, собранными в “фигульку” на макушке, в светлом свитшоте, коричневых в облипку брюках. Пришёл и готов ночевать у меня в квартире. Мне как-то страшно, вдруг это и есть маньяк.
Я конечно не девушка, мало ли, может ему всё равно кого резать, главное именно само действие. Спящий мужчина не сильнее идущей по улице молодой женщины. Дать отпор может просто не успеть… Я совершенно не хотел идти домой, под каким-то предлогом пошёл ходить по городу. Бродил я по местам не очень общественным. Какие-то огромные трубы теплоцентрали, заброшки, ещё не до конца разрушенные. Старинные здания, почему-то без окон. Чтобы подойти к двери мне пришлось отодвинуть длинные цветущие ветки вишни. Знаю, вишня не как малина, её ветки не могут почти лежать на земле. Я их аккуратно, с какой-то нежностью убрал с пути. И оказался в продуктовом магазине. Чего там только не было! Я бродил среди прилавков, стеллажей. Любовался фруктами и продавщицами…
Проснулся, как мне показалось, ни-свет-ни заря. Вышел в столовую, там уже за накрытым к завтраку столом восседал и уплетал бутерброды с красной икрой, Константин.
– Кот! Ты что, не ложился?
– Почему же? – продолжая жевать, ответил Баюн.
– Сколько сейчас времени? Часов шесть?
– Пять сорок пять! – он кивнул головой на напольные, столетние часы с кукушкой, маятником и боем. Забавная конечно конструкция, на мой взгляд, сильно шумная. Ладно бы один раз в день, так нет они кудахтают каждые пятнадцать минут, полчаса и час – разными боями и кукареками. От такой кукухи любая кукуха съедет. Но дом был большой, спальные комнаты далеко, столовая в сторонке с плотно прикрытыми двери.
– Так вот, голова у тебя как у Кота-учёного, давай вспоминай, возле какого архива цветёт странная вишня и рядом есть большой продуктовый магазин.
– Рынок!
– Что рынок?
– Не магазин, рынок. – объяснил профессор.
– Какая разница?
–Давай не будем вдаваться в детали, разница есть. Вишни там есть, правда тоже не совсем вишни – сакуры. Это не архив вовсе, большая библиотека.
– Они ещё сохранились? – удивился я, чуть не подавившись блинчиком с икрой.
– Ну, а как подругому? – Развёл руки Кот, как тот заяц из “Ну-погоди” на гифке. – Не всё можно отцифровать… Да и не нужно. Бумага всё стерпит.
– Не говори, что она работает с 10 до 19 ровно!
– Для посетителей да, для таких любознательных как ты с 11 в субботу и воскресенье.
– Ха-ха-ха! Смешно! Куда деть три часа?
– Ляг поспи и всё пройдёт!
– Я погляжу стендап всё же по тебе плачет! Особенно сегодня! – буркнул я, поглощая эклеры.
– Ой, Лёв! Рыдает! Правда от счастья, что у меня нет на него времени! – хихикнул профессор. – Пока соберёмся, пока доедем по пробкам. Ты позвони экспертам, может экспертиза готова.
– Да, возможно. Дело громкое, пинать сверху будут больно и часто. Уговорил.
Мы позавтракали. Собрались примерно за полтора часа. Кот, как кисейная барышня, пока все свои кружева не перемерит, каждую волосинку не уложит – не выйдет из дома. Вся прилизанная, уложенная красота, буквально до первого сквознячка или ветерка, превращалась в “я упала с самосвала, тормозила головой”. Профессор, весь день до вечера, ходил взъерошенный, не обращал на свой диковатый вид никакого внимания, так как в зеркала он не смотрелся, в отражении витрин себя не замечал. Зато с утра перед выходом в свет тщательно создавал образ идеального денди.
Милая высокая, дама с ярко-красными губами, формы довоенной моды, в огромных круглых очках, как глаза стрекозы, с короткой стрижкой, аля-гаврош, в строгом, с иголочки костюме, синего цвета и белоснежной рубашке, ни дать ни взять “агент 007”, провела нас в закрытый научно-технический архив библиотеки. Она вспомнила очень милую девушку, которая помогала своему научному руководителю, любезному господину Орлову.
Мы спросили, можно ли узнать, какие именно документы, смотрела студентка Анна Соколова, за несколько дней до смерти.
Список был довольно длинный. Меня привлекла давняя диссертация Аркадия Викторовича. Тогда, он не был таким именитым и всеобщим любимцем, это была “эпоха его становления как научного гения”.
Я конечно не очень понял, чем же сей труд, посвященный анализу одной малоизученной берестяной грамоты, так перевозбудил девушку.
– Константин Тимофеевич, ваш выход, как главного специалиста по славянской мифологии и эпосу! Изучайте, сравнивайте, ищите, где подвох. – торжественно объявил я.
Получили копии списка и диссертации. Мне показалось, листы диссертации в библиотеке по своей сохранности не соответствовали времени провалявшегося в пыльных закромах библиотечного царства документа. Я попросил, строгую даму, не убирать далеко сей труд, я приеду за ним с постановлением об изъятии для экспертизы.
Мы расстались с ней почти друзьями, так как моего профессора, дама оказывается не просто знала, а боготворила!