Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 4. Военная хитрость (страница 5)

— Я вам крайне благодарна, графиня Грюневальд.

Хильда сказала это от всего сердца. Возможно, Аннерозе просто не захотела продолжать непростой разговор, но это было намного лучше, чем получить её холодный отказ.

— Прошу вас, с этой минуты называйте меня Аннерозе.

— Да, тогда и я прошу вас называть меня Хильдой.

Было решено, что Хильда и сопровождавший её офицер останутся ночевать в этом доме. Хильде была предоставлена гостевая спальня на втором этаже, Конрад принес ей кувшин с водой, и, в ответ на её слова благодарности, решился заговорить:

— Позвольте задать вам вопрос?

— Да, пожалуйста.

— Зачем вы нарушаете покой госпожи Аннерозе? Она просто хочет жить тихой жизнью. Кроме меня, здесь есть несколько слуг, и этого достаточно, чтобы защитить её.

В глазах мальчишки были недоверие и праведный гнев, и Хильда, не показывая этого внешне, посмотрела на него с внутренней доброжелательностью. Душу этого мальчика еще не разъело время, за его убежденностью не было расчёта, и его отвага не была запятнана грязью.

— Даю тебе слово, жизнь госпожи Аннерозе не будет потревожена. Солдаты, которые станут её охранять, никогда не войдут в этот дом, и зона твоей ответственности ни в коем случае не будет нарушена. Поэтому просто прими как факт, что существуют другие люди, которые тоже хотят защитить госпожу Аннерозе.

Конрад молча поклонился и вышел, а Хильда взъерошила пальцам свои короткие светлые волосы и оглядела комнату. Как и гостиная внизу, комната была не слишком просторна, но несла приметы неустанной заботы. Подушки и скатерть были вышиты вручную, несомненно, это была работа умелых пальцев хозяйки дома. Повинуясь неясному порыву, Хильда открыла окно, чтобы посмотреть в ночное небо.

Вместо необъятного простора, усеянного звёздами, небо показалось таким тесным, что, чудилось, будто звезды соприкасаются друг с другом. Яркие звёзды затмевали свет более слабых, не давая ему достичь земли.

«Таковы пути мира и истории человечества», — подумала Хильда. Она не смогла сдержать горькой улыбки при мысли о собственном глупом желании мира и покоя. По крайней мере, здесь было место, где человека окутывало желанное тепло. Здесь было комфортно, и, следуя приглашению бога сна Гипноса, Хильда слегка зевнула и закрыла окно.

По сравнению с путешествием Хильды в горы Фройден, работа Райнхарда в министерстве была совершенно прозаичной. Ежедневная работа прозаична по определению, а если дело касается дипломатического состязания с «феззанским Чёрным Лисом» — главой Доминиона Адрианом Рубинским, — или с его подручными, то поэзии, лирике, сантиментам и тому подобному просто нет места. Морально-политические стандарты правительства Феззана Райнхард никогда не оценивал как высокие, и потому не сомневался, планируя переговоры, основанные на выгоде и расчёте. Воин — всегда воин, торгаш — всегда торгаш, а мерзавец — всегда мерзавец, и каждого нужно встречать соответственно. Против Феззанской хитрости следовало действовать ещё большей хитростью, даже если можно было заставить их бояться силы, способной уничтожить их в открытую, если потребуется.

20-го июня, после полудня, посланник Феззана Николас Болтек получил распоряжение явиться в рабочий кабинет Райнхарда. Распоряжение было доставлено служащими военной полиции, и когда вошли десять вооруженных дюжих мужчин, большинство сотрудников представительства заметно побледнели. Они решили, что это плохой знак, но сам получатель приказа отреагировал иначе. Перед этим Болтек ворчал, что соте из говядины, поданное ему на обед, было плохо приправлено, но, получив приказ от военной полиции, он внезапно повеселел и даже сделал комплимент одной из секретарш по поводу выреза на её блузке, что заставило пессимистов ещё больше помрачнеть. Ибо с древних времён не умирало поверье: если человек делает что-то, ему несвойственное, то это недоброе предзнаменование.

Пока Болтека вели к канцлеру, мышцы его лица с каждым шагом совершали едва заметные миграции, перестраивая мимику, и в кабинет Райнхарда фон Лоэнграмма он вошёл с выражением добросовестного человека. Это высокое искусство осталось незримым для широкой публики, к величайшему сожалению безвестного великого актёра.

— Прежде всего, я хочу прояснить одно обстоятельство, — сказал Райнхард, указывая Болтеку на стул и усаживаясь сам.

В его голосе был нажим, но без намёка на грубость.

— Да, ваше превосходительство, что именно?

— Вы являетесь полномочным представителем главы правительства Доминиона Феззан Адриана Рубинского, или вы просто передаёте его поручения?

Болтек смотрел на прекрасного имперского канцлера с предельно скромным выражением, но в его глазах появился блеск подозрительности и расчёта.

— Итак?

— Формально верно последнее, ваше превосходительство.

— Формально? Я не знал, что феззанцы чтят форму выше, чем содержание.

— Могу я расценивать это как комплимент?

— Я не намерен препятствовать вашей интерпретации.

— Что ж…

Болтек неловко подвинулся на своем стуле. Райнхард усмехнулся уголками красиво очерченных губ, и с кажущейся небрежностью сделал первый выстрел.

— Чего именно хочет Феззан?

Болтек не изменил своей чистосердечной роли и ответил непонимающим взглядом.

— При всём уважении, ваше превосходительство, я не имею представления, о чём вы говорите…

— Ах, не имеете представления?

— Да, это выше моего понимания.

— Это очень прискорбно. Для постановки первоклассной драмы необходим первоклассный актёр, а ваша игра слишком примитивна, и это отбивает всяческий интерес.

— Это было несколько жестоко…

Болтек сконфуженно улыбнулся. Но он не собирался снимать маску и стаскивать перчатки, и Райнхард это понимал.

— Очевидно, придётся поставить вопрос иначе, — на этот раз Райнхарду потребовалось некоторое усилие, чтобы скрыть явное презрение. — Я спрашиваю, какую выгоду получит Феззан от похищения императора?

— …

— К тому же, эта задача может оказаться неподъёмной для графа Ланцберга, вам так не кажется?

— Я поражён, как далеко вы смогли заглянуть, — неизвестно, искренне, или продолжая играть, но Болтек посмотрел на Райнхарда с восхищением и вздохнул, признавая своё поражение. — В таком случае, ваше превосходительство, вы, разумеется, понимаете, что именно агент феззанского правительства передал то анонимное сообщение.

Райнхард не счёл нужным ответить, его голубые глаза продолжали холодно смотреть на посланника. В это мгновение, казалось, в его жилах течёт чистая вода из только что растаявшего льда.

— Ваше превосходительство, в таком случае, позвольте мне изложить вам наши ожидания.

Болтек подался вперёд.

— Правительство Доминиона Феззан хотело бы принять участие в великой задаче установления господства герцога Лоэнграмма над всей Вселенной.

— Таковы намерения Рубинского?

— Да.

— В таком случае, потрудитесь объяснить: почему вашим первым шагом в этой задаче стало содействие представителям высшей аристократии в похищении императора?

Несколько мгновений Болтек колебался, но потом решил, что пришло время открыть карты. И он заговорил, изображая искренность:

— Мы рассуждали таким образом. Граф Ланцберг намерен спасти его величество императора Эрвина Йозефа из рук вероломного захватчика. О, разумеется, это его субъективное мнение! Через Феззанский коридор они сбегут на территорию Союза Свободных Планет, и там будет основано правительство в изгнании. Разумеется, оно не будет иметь никакого политического значения, но герцог Лоэнграмм не пожелает мириться с такой ситуацией.

— Безусловно.

— Таким образом, ваше превосходительство получит законный повод для вторжения на территорию Союза Свободных Планет.

Болтек усмехнулся. Казалось, собеседники согласны друг с другом, но на деле это было не так.

Райнхард действительно не мог решить, что ему делать с семилетним императором Эрвином Йозефом. Мальчишка лишь временно занимал трон, который рано или поздно будет узурпирован Райнхардом, но только тот, кто коронован, может называться императором, и семилетний возраст представлял собой определённую проблему. Узурпацию сопровождает кровопролитие, и клеймо «детоубийцы» останется несмываемым и в настоящем, и в будущем.

Обдумав ситуацию, следовало признать: карта императора не имеет ценности, пока она в руках Райнхарда. Однако если эту карту скинуть Союзу, она может превратиться в зловещего джокера, способного уничтожить Союз изнутри. Без сомнения, каждому было выгодно, чтобы эту карту вытянул другой игрок.

Если Союз предоставит убежище императору, то, как и сказал Болтек, у Райнхарда появится законное основание для вторжения в Союз. Противника можно обвинить в похищении императора, или, наоборот, объявить, что он поддерживает реакционную аристократию, противодействуя прогрессивным реформам в Империи. Оба варианта — вместе или по отдельности — были на руку Райнхарду. Кроме того, как бы ни обернулась ситуация, споры о том, принять или не принять императора, неизбежно вызовут раскол среди политиков и общественности Союза, и это тоже можно будет использовать. И с военной, и с политической точки зрения, Империя, или, правильнее сказать — Райнхард, получит преимущество над Союзом. И если простодушно верить речам Феззана, это выглядело очень заманчивым предложением. Но, разумеется, имея дело с Феззаном, между «наивностью» и «доверием» Райнхард не выбирал ничего.