Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 4. Военная хитрость (страница 7)

Болтек ухмыльнулся. Эти торговцы, что так крепко держатся за свободу и независимость, считающие себя самыми проницательными, прагматичными и умными, ничего не подозревали. На секунду он позавидовал этим простакам-идеалистам, сколотившим ценой огромных трудов свои громадные состояния и уверовавшим, что вся Вселенная у их ног.

Если Рубинского свергнут, то положение Болтека как доверенного лица экс-правителя будет шатким, а безопасность и вовсе под вопросом. До этого момента, даже будучи главным советником правителя, он никогда ощущал опасности со стороны потенциального противника. Место советника правителя после перевода Болтека занял Руперт Кессельринг и, с проницательностью человека куда более опытного, чем кажется, быстро укрепил своё влияние в правительстве Доминиона. Если Рубинского и Болтека свергнут, то этот юнец без тени сомнения займёт главный пост, хотя без одобрения Великого епископа — настоящего правителя Феззана, о чём не знали 99,9% феззанцев — этого не произойдёт.

Пускай Руперт Кессельринг намеревается занять пост правителя, но пока этот старик-кукловод не сделает на него ставку, его мечта так и останется мечтой.

Тут сердце у Болтека забилось сильнее. Гарантированную полноту власти над Феззаном может предоставить только рука за кулисами, старый Великий епископ. Так почему бы не поступить по-другому? C одобрения Великого епископа, он — он, Николас Болтек — сам вполне может стать правителем или даже Великим епископом. Не слишком ли дерзкое желание? Даже Адриан Рубинский не создан, чтобы стать Великим епископом: его роль в совете старейшин лишь символическая. Возможно, пришло время для Николаса Болтека объединить силы с Райнхардом фон Лоэнграммом и править Вселенной.

Сегодняшний день был сплошной чередой неудач. Белобрысый щенок поставил им шах в дипломатической партии, но казалось, что ещё можно легко обернуть ситуацию в свою пользу. Вовсе не факт, что они предоставят проход через Феззанский коридор, но это могло бы сыграть свою роль в будущих переговорах. У них всё ещё был козырь в рукаве. Белобрысый щенок не знал о существовании таинственного старика, который простёр свои руки, будто чёрные крылья, во все уголки космоса. Старик был серьёзным козырем: его положение лишь укрепится, вне зависимости от того, прольётся ли кровь или удастся сохранить мир.

Болтек понимал, что нужно действовать так, как планировалось изначально. Прерывать миссию — не выход. Сомнения в том, что они смогут выполнить эту миссию, и так вызывали недовольство Рубинского. Все слабости придётся превратить в сильные стороны, а если кто на это и способен, то только Николас Болтек.

Особый уполномоченный взял себя в руки. Уверенная улыбка Болтека позволила секретарю, который всё это время с беспокойством смотрел на него, вздохнуть с облегчением. План похищения императора будет приведён в действие. Он приказал принести шампанское, чтобы выпить за предстоящий успех.

Над имперской столицей дождь лил стеной. Глядя на капли, стекающие по стеклу, Леопольд Шумахер думал о том, насколько нетипичной для этого времени года была такая погода. Обычно в это время улицы были полны солнечного света и зелени, а простолюдины радувались красоте природы, забывая ненадолго о своём недовольстве.

— Капитан, вы не желаете есть?

Стол был уставлен едой и выпивской, и позади капитана раздался голос графа Альфреда фон Лансберга, который жадно разглядывал каждое блюдо. Не дожидаясь ответа, он налил себе большую кружку тёмного пива и залпом осушил её.

Альфред помнил его неизменный насыщенный вкус: феззанским напиткам было до него далеко. Он был явно не лишён наивного патриотизма. Шумахер молча посмотрел на него через плечо. И хотя он знал, что это пиво сварено на заводе, который финансируется Феззаном, он решил не портить молодому графу настроение. Даже отель, в котором они остановились, финансировался Феззаном и им же управлялся, так что Шумахер даже цинично подумал, не станет ли скоро сам воздух, которым они дышат, торговой маркой Феззана.

Да и вообще, какого чёрта он тут забыл? Недовольство собой выветрилось из его головы.

Шумахер не мог не заметить, что поведение должностных лиц в космопорте изменилось в лучшую сторону. Если раньше они пользовались своей властью и авторитетом так, как им было выгодно — заискивали перед теми, чей статус был выше, чем их, но угнетали простых горожан и открыто требовали взяток от всех приезжих, — то теперь они выполняли свою работу вежливо и усердно. Изменение законов и порядков показало, что реформа герцога фон Лоэнграмма пустила корни по крайней мере в одной области социальной системы. Шумахер возвратился из изгнания ради того, чтобы увидеть реформирование системы и закладывание основ порядка.

В свою очередь, молодой граф Альфред фон Лансберг был опьянён романтическим флёром героического спасения императора. Граф Йохен фон Ремшайд, прозванный «Лидером лоялистов», подпитывал устремления графа фон Лансберга, обещая ему высокое положение в правительстве в изгнании и часть земель, о праве на которые правительство однажды заявит.

— Главное — не награда, а действия, — согласился Альфред.

Это был веский аргумент. Шумахеру также обещали ранг коммодора, но это было последнее, о чём он думал. Альфред всё ещё верил в правоту собственных действий; Шумахер — нет. Галактическая Империя — ныне лишь жалкая тень былой славы и могущества династии Гольденбаумов — пришла в упадок. Приход Райнхарда фон Лоэнграмма к власти был предрешён распадом Липпштадтской коалиции аристократов. Образование правительства в изгнании противоречило самому ходу истории. За спиной упрямого рыцарства графа Лансберга и реакционерской мечтой графа Ремшайда стояли феззанские реалисты, и их сценарий шёл вразрез с жизненным сценарием, тем, что невидимо писала сама история.

Если бы Шумахер был свободен в своих действиях, он никогда бы не согласился участвовать в чём-то настолько бессмысленном: ведь нельзя же обратить движение планеты вспять! Он был вынужден участвовать в этом безумии. И не ради того, чтобы спасти свою шкуру: в случае отказа под угрозой оказались бы все его подчиненные, что бежали из Империи вместе с ним. И тем не менее, Шумахеру было не по себе. Он поклялся, что когда дело будет сделано, он обязательно вставит палки в колёса феззанской торговле. Но больше чем мести, он желал того, чтобы те же самые угрозы не заставили его действовать уже против Феззана.

Но Шумахера беспокоило не только это. Несмотря на то, что он никогда не был по жизни оптимистом, напряжение было настолько сильным, что любая недобрая весть или мысль грозила вывести его из столь хрупкого состояния покоя. На кону стояла его честь офицера. Предполагалось, что Шумахер с лёгкостью выкрадет юного императора прямо из-под носа герцога Лоэнграмма и создаст правительство в изгнании в Союзе Свободных Планет. Затем он свергнет Лоэнграмма и триумфально вернётся в имперскую столицу на Один. Шумахер был потрясён, выслушав этот план из уст советника правителя Феззана Руперта Кессельринга. Казалось, что это лишь безумная несбыточная мечта. Но по мере того, как идея захватывала его, несмотря на внутреннее сопротивление, Шумахер стал видеть в словах и действиях особого уполномоченного Феззана в Империи Болтека лишь скрытные манёвры. Пускай Болтек был тут главным, он не мог ему подчиняться.

Шумахер представил себе наихудший сценарий: Феззан расследует похищение императора, а, может быть, даже понемногу сливает информацию о похищении Лоэнграмму, тем самым превращая их в козлов отпущения и рассчитывая получить что-то взамен. Либо это так, либо…

Информации было недостаточно, чтобы понять, верна ли его догадка. Шумахер почувствовал неприятную горечь в тёмном пиве, стекающем по горлу. Ему не нравилась перспектива стать пешкой в чьих-то руках ради высокой цели, не говоря уже о менее очевидной.

Когда все успокоилось, Шумахер и Альфред стали обсуждать план проникновения в Нойе Сан-Суси.

Чертежи Нойе Сан-Суси не лежали в открытом доступе: даже с помощью Феззана их достали с огромным трудом. Эффективный авторитарный режим держит своих граждан в неведении, поэтому принятие превентивных мер против терроризма — необходимость.

Территория великолепного дворца была поделена на четыре огромные части. Восточный сад был центром администрации, местом, где проводились все императорские аудиенции и собрания. Южный сад служил официальной резиденцией императорской семьи. В западном саду, который также называли «Задним дворцом», проживали фаворитки императора. А в северный сад выпускали оленей и лисиц — это были охотничьи угодья с обширными полями и лесами. Назначение многих других построек и садов было неясным. Дворец занимал площадь в 66 квадратным километров. 2000 фонтанов, 4000 километров мраморных коридоров, 752 беседки, — пожалуй, что эти цифры и безумная расточительность говорили о невероятных масштабах дворца лучше всего. Сестра Райнхарда Аннерозе когда-то имела особняк в северной части западного парка.

— Охрана в Нойе Сан-Суси на удивление слабая.

Поскольку Альфред фон Лансберг был аристократом, он не единожды проходил через дворцовые ворота. В Империи было принято принимать на службу людей из плоти и крови вместо машин. Раньше — хотя эта практика и не восходила к самому блистательному периоду правления Рудольфа Великого — имперские гвардейцы стояли через каждые двадцать шагов в садах и коридорах. В последние шесть лет правления Фридриха III — так называемые Багровые годы — царили заговоры, убийства и терроризм, но создание отрядов драгун Северного сада и инфантерии Западного Сада лишь спровоцировало бунт среди гвардейцев.