Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 4. Военная хитрость (страница 39)

Он глубоко вздохнул и продолжил:

— Конечно, это будет непросто. Территория Союза огромна. Их многочисленные войска приведены в боевую готовность, и у них есть великолепный командир, который поведёт их в бой. Но контроль над Феззаном даст нам ощутимое преимущество. Моя вера в ваше мужество сильна как никогда.

И окрылённый этими словами флот Миттермайера продолжил свой путь к Феззану.

Феззанское грузовое судно «Лёгкая нажива» было, впервые за шесть лет, загружено до краев ценным грузом — полезными ископаемыми — и держало курс домой. Экипаж, состоявший из четырнадцати человек, доверил это нехитрое задание навигационному компьютеру, а сам тем временем развлекался игрой в карты и шахматы, то и дело открывая рты, чтобы влить туда выпивку или рассказать, чем каждый из них займётся по приезде. К примеру, один из мужчин успел скопить средства и планировал жениться на своей возлюбленной, когда вернётся. Однако их безмятежное ожидание было нарушено необычным движением на главном экране: там россыпью появлялись светящиеся точки, и казалось, что им нет конца.

Члены экипажа переглянулись, но удовлетворительного объяснения нельзя было прочитать ни на одном из лиц. Через три минуты оператор связи объявил:

— Имперский флот! Десять тысяч, нет, двадцать тысяч кораблей. Но что здесь делает имперский флот? Это же нейтральная зона!

В воздухе раздался хор взволнованных голосов. Обычно молчаливый навигатор первым предложил объяснение.

— Враг собирается вторгнуться в Феззанский коридор. Мы все думали, что они направляются к Изерлону, но, похоже, нас поимели.

Он говорил так, как обычно рассказывают похабную шутку, но под тонкой корой язвительности бурлила магма беспокойства и страха.

— Так они собираются захватить Феззан? — спросил кто-то, надеясь услышать в ответ «нет», но в глубине души понимая, что этого не произойдёт.

— А сам как думаешь?

— Как ты можешь быть так спокоен?! Дело дрянь! Нужно срочно связаться с Феззаном!

Но к этому моменту уже десятки эсминцев и быстроходных патрульных кораблей направлялись к «Лёгкой наживе». Экипаж высылал предупредительные сигналы приближающимся кораблям в надежде, что те остановятся. Перед ними встал тяжелейший выбор. Даже феззанцы, которых считали смельчаками, были напуганы этими непредвиденными обстоятельствами и не могли за секунду решить, как же отреагировать.

— Ещё есть время, прежде чем эсминцы откроют огонь. Нельзя терять ни секунды. Давайте убираться отсюда, пока ещё есть такая возможность.

— Её нет. Они догонят нас в мгновение ока, — сказал навигатор, не желая давать никому ложную надежду. — А даже если нам и удастся сбежать, всё равно мы неизбежно встретимся с имперским флотом на Феззане. Так что лучше уж постараемся быть посговорчивее.

— Почему всё это вообще происходит? Я думал, что между Феззаном и Империей всё будет по-прежнему, но…

— Похоже, времена изменились.

По сути, им пришлось признать, что они лишь простые зрители в этой исторической драме. Они так старательно и добросовестно работали, не жалея самих себя, увеличивали своё богатство, торопились домой, полные надежд, что будут жить на полную катушку, но всё поменялось по щелчку пальцев. История изменилась, а с ней и времена. Государству, которым они все гордились, пришёл конец.

«Лёгкой наживе» гарантировали безопасность, экипаж передал судно под контроль, и вернулся на Феззан, окружённый кораблями имперского флота. Если бы они попытались сбежать, то были бы мгновенно уничтожены. Никому не удавалось уйти от Ураганного Волка. Перспектива, что их будет охранять 20-тысячный имперский флот, тоже не служила поводом для радости. Через полдня торговый корабль Феззана «Каприз» был также замечен системой радаров имперского флота и получил приказ остановиться:

«В противном случае, мы откроем огонь».

Но экипаж «Каприза» был куда храбрее, чем их товарищи на «Лёгкой наживе». Или куда глупее. Ослушавшись приказа, они всерьёз решили спасаться бегством.

Когда приказ был проигнорирован в четвёртый раз, у Миттермайера не осталось выбора. Через тридцать секунд непроглядную тьму пронзили белоснежные лучи света и разорвали «Каприз».

Члены экипажа молча смотрели, повесив головы, как главный монитор «Лёгкой наживы» озарила вспышка. Понимая, что они сделали правильный выбор, а «Каприз» совершил смертельную ошибку, они всё равно молились об успехе бравой попытки «Каприза» сбежать.

24-го декабря флот Миттермайера вышел на спутниковую орбиту Феззана.

По пути, в Феззанском коридоре, было захвачено 60 торговых кораблей и ещё примерно половину от этого числа пришлось уничтожить. Ураганный Волк рассчитывал встретить более героического противника, потому был крайне недоволен этой экспедицией, но он понимал, что впереди его ждало дело куда более грандиозное. Впрочем, сложно было сразу ответить, кому повезло больше — ему или его товарищу Оскару фон Ройенталю, который лишь отвлекал внимание, но сейчас танцевал с Яном Вэнли. В любом случае, Вольфганг Миттермайер войдёт в историю как первый, кто вторгся в этот коридор с момента основания Феззана.

На мостике его флагмана «Беовульф» Миттермайер на большом экране наблюдал за посадкой на поверхность планеты. С вышки связи Феззана пришло предупреждение:

— Внимание! Просим немедленно остановиться! Вы вошли в запретную воздушную зону. Повторяю: Внимание! Просим немедленно остановиться!

Предостережения были оставлены без внимания. Флот под командованием вице-адмирала Байерляйна уже покинул орбиту и пробивался через слои атмосферы к поверхности. Купаясь в солнечном свете, флот сверкал, охватив плотным кольцом планету, словно жемчужное ожерелье. Это было необыкновенно красиво.

— Немедленно свяжитесь с резиденцией правителя! Имперский флот вошёл в атмосферу. Это вторжение!

На вышке связи Феззана царила паника, что показывало хрупкость общества, которое жило мирной жизнью уже более века, и было построено людьми, забывшими, в своём самодовольстве, что такое кризис. Среди истерических воплей и беготни, один из диспетчеров со злости бросил наушники об стол, схватился за голову и негодовал про себя:

— Какого чёрта они не предупредили нас об этом?

Где-то внизу многие феззанцы точно так же посылали в небо проклятья. Такое поведение было естественным, но бессмысленным, примерно как попытка потрогать голограмму.

На поверхности Феззана, наполовину погружённого в ночную тьму, творился хаос. Дети, ещё не до конца всё понимая, тыкали в небо пальцами, родители следовали их примеру, поднимали головы к небу и застывали в таком положении.

Юлиан видел, как бесчисленные точки покрыли свод тёмно-синего неба, словно гирлянды. Он только что вышел на улицу в штатском. Он чувствовал, что за ним наблюдают, но не мог сказать, был это феззанец или кто-то из резиденции посланника, да и это было неважно.

Наконец началось. Юлиан это знал. Имперский флот вот-вот оккупирует Феззан и превратит его в тыловую базу для вторжения на территорию Союза. Предсказание адмирала Яна всё же сбылось. Он пытался помешать этому, но безуспешно.

Суматошные крики людей молотили по его барабанным перепонкам. Юноша повернулся на каблуках и, пытаясь ни на кого не наткнуться, побежал к зданию представительства Союза.

«Имперский флот вторгся на Феззан. Центральный космопорт оккупирован».

Когда вести об этом пронеслись по городу, правителя Адриана Рубинского не было ни в его офисе, ни в официальной резиденции — он находился в своём личном поместье. Гостиная с высоким потолком на втором этаже, несколько картин, написанных маслом, висели на стенах, а вся мебель была выполнена в старинном стиле рококо. В одну из стен было вмонтировано зеркало размером два на два метра. Несколько экстравагантно, но такими уж были вкусы правителя.

Даже столкнувшись с неизбежностью поражения в ходе внезапного и решительного вторжения войск Райнхарда на Феззан, Рубинский был похож на кого угодно, но только не на человека, который только что лишился всего: он развалился на диване и мерно потягивал вино из бокала. Человек, который сидел на диване напротив, начал разговор:

— Полагаю, вы обо всем слышали, ваше превосходительство? — спросил Руперт Кессельринг.

— Слышал.

— Близится последний час Феззана.

«Никто и не подозревал, что всё так обернётся», — подумал Руперт Кессельринг. И правда, даже он никогда и подумать не мог, что в этом, 798-м году космической эры, он увидит, как имперские солдаты ступят на землю Феззана.

— По нашей информации, Болтек может прибыть в любой момент. Верхом на коне: ему окажет поддержку имперский флот. Он придёт, чтобы занять ваше место, отнять власть, с которой он не способен справиться.

Руперт Кессельринг холодно улыбнулся, увидев собственное отражение в бокале вина.

— Твоё время вышло. Ты семь лет занимал пост — продержался меньше всех правителей в истории Феззана.

— Уверен в этом?

— В чём в чём, а в этом я согласен с Болтеком. Лишь в этом. Актёры, сыгравшие свои роли, но продолжающие бродить по сцене, мешают тем, кому ещё предстоит произнести свои реплики. Тебе пора уходить.

Если бы кто-нибудь другой заговорил с ним так, Рубинский, возможно, вонзил бы в него кинжал прямо здесь и сейчас. Но Адриан Рубинский был невозмутим. Чёрный Лис Феззана поставил бокал на край стола и ладонью погладил свой острый подбородок.