Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 4. Военная хитрость (страница 40)

— То есть, ты согласен с герцогом Лоэнграммом, что со мной сложнее иметь дело, чем с Болтеком. Я польщён.

— Не думал, что ты будешь так превозносить себя.

Тон Руперта Кессельринга изменился с обидчивого на вульгарный. Судя по выражению его узкого лица, он сбросил маску любезности, и оно стало ядовито-пунцовым, отражая всю мучительную ненависть, кипевшую в нём. Если бы Кессельринг был робким человеком, он не смог бы посмотреть Рубинскому в глаза. Что в одном, что в другом, нашли своё выражение худшие человеческие эмоции, и, казалось, идёт какой-то химический процесс по превращению их во что-то ещё более темное. Улыбаясь, он потянулся к карману пиджака и что-то медленно и осторожно оттуда достал. В руке Руперта Кессельринга оказался бластер, а дуло было направлено на Рубинского. Правитель одарил его презрительным взглядом.

— Честно говоря, я не ожидал. Когда мертвец воздаёт себе похвалы, это не особо нормально, согласен?

— Понятно, как выпал шанс, ты решил показать свои клыки? — казалось, что Рубинского это даже впечатлило. — Ну, ты, конечно, молодец, что решил воспользоваться возможностью, но давай не будем забегать вперёд, ладно?

— Ты думал, что даже если дашь мне возможность что-то сделать, то всё равно не будет смысла менять изначальный план, не так ли, ваше превосходительство правитель? Ты бы наверняка потом сказал, что успех полностью зависел от того, как ты реагировал в процессе.

— Может и так, но уж точно не было никакой необходимости самому марать руки, Руперт.

Пунцовое лицо молодого советника побагровело, когда его назвали по имени. Его гнев и дискомфорт заставляли каждую вену на его лице пульсировать. Он сделал глубокий вздох, чтобы успокоиться. Казалось, что слова, которые он хотел бросить в отместку своему жестокому отцу, застряли у него в горле.

— Так или иначе, я свергну этого идиота Болтека. Но сперва, чтобы стать правителем Феззана, мне нужно убрать с дороги тебя. Ты живёшь, чтобы обманывать других людей. Если я покончу с тобой здесь и сейчас, не только мне станет легче, — весь Феззан вздохнет с облегчением.

Он рассчитывал захватить Рубинского и передать его имперскому флоту, однако Кессельринг не был нужен герцогу фон Лоэнграмму, ведь у него в руках имелся Болтек. С ним, как и с Рубинским, скорее будут обращаться как с предателями и поступят соответственно. Он хотел встать во главе народа Феззана и привести его к возрождению. Поэтому существование Рубинского, который был более популярен, чем он, могло ему помешать. Когда он пришёл к такому умозаключению, он уже твердо решил, что будет руководствоваться лишь личными интересами, а потому его окончательно поглотила ненависть к собственному отцу.

— Но, Руперт…

— Заткнись! Не смей назвать меня по имени.

Рубинский спокойно закинул ногу на ногу и обратил свой лишённый эмоций взгляд на свою плоть и кровь.

— Я твой отец. Будет правильно, если ты позволишь своему отцу называть тебя по имени.

— Отец, значит…

Руперт Кессельринг едва не подавился на этом слове. Он откашлялся и прочистил горло.

— Отец? Если ты говоришь слово «отец», тогда почему же ты не…

Буря эмоций, яростно клокотавшая у него внутри, не позволила ему договорить. Молодой советник правителя приготовился нажать курок своего бластера.

Но в этот момент зеркало на стене издало резкий звук, напоминающий хруст, и разлетелось вдребезги, разбрасывая повсюду осколки. Удивлённый Руперт Кессельринг обернулся. Три луча света вырвались из облака разлетающихся осколков и пронзили его тело.

Всё ещё сжимая в руке бластер, Руперт Кессельринг исполнил короткий, но яростный танец агонии. Мгновение спустя он упал на пол и замер.

— Похоже, ты меня немного недооценил, Руперт.

Рубинский встал с дивана и посмотрел на своего сына сверху вниз, не впечатлённый, но слегка задумчивый.

— Я знал, что ты собираешься меня убить. Ты ведь пришёл сюда именно за этим, не так ли? Поэтому я подготовился.

— Но как?..

— Я всегда говорил, что ты слишком наивный. Ты действительно думал, что Доминик на твоей стороне?

— Эта шлюха!

От Руперта потребовалось колоссальное усилие, чтобы процедить это оскорбление. Но он уже слабо различал цвета, всё вокруг тускнело, и несколько размытых фигур, вышедших из пространства за стеклом, казались ему жителями какой-то сказочной страны, что скрывалась за ним. Они наблюдали из-за одностороннего стекла, ожидая момента, когда правителю понадобится защита. Руперт совершил ошибку: он начал сражение на территории своего отца.

— Ты взял от меня лишь худшее. Если бы ты немного поумерил свои амбиции и жадность, быть может, я передал бы тебе свою должность и власть на смертном одре. Ты знал это, но не умел ждать.

Злоба ещё слабо светилась в глазах молодого человека.

— Никогда не думал, что дождусь от тебя хоть чего-нибудь.

Красная пена, пузырившаяся в углах рта Руперта, сделала его голос почти неразборчивым. Места, куда его ранили, горели огнём, но холод, словно ночной хищник, пробирался от кончиков его конечностей к центру тела. Он подобрался к сердцу — это был конец.

— Я бы отнял её у тебя… Отнял бы у тебя всё… Я так решил… Я не оставил бы тебе ничего… Даже себя…

Его полное ненависти бормотание прекратилось, и Руперт Кессельринг застыл навсегда. Оставив незаконченными свои планы, сын Рубинского покинул сцену раньше своего отца.

— Ваше превосходительство, ждём приказов! — сказал, несколько колеблясь, один из телохранителей Рубинского.

Они не знали, кем по-настоящему был человек, которого они убили. Находясь по ту сторону зеркала, они не могли понять, о чём идёт разговор. Но всё же они не могли и не догадываться о том, что между этими двумя существовала какая-то тайная связь. И этого было достаточно, чтобы им стало не по себе.

Рубинский повернулся к тому, кто задал вопрос. Взгляд, направленный на него, казалось, причинил ему физическую боль, заставив сделать на шаг назад. Увидев в глазах Рубинского блеск, сердце телохранителя словно сжала ледяная рука, но спустя мгновение он исчез, и правитель вновь стал похож на себя, лишённый эмоций, но излучающий уверенность:

— Глава Союза Свободных Планет Иов Трюнихт благополучно скрывался, пока переворот не закончился. Давайте же последуем его примеру.

По приказу Миттермайера, в здании центрального космопорта Феззана разместилась временная штаб-квартира.

— Я получил сообщение из представительства Империи, — объявил его адъютант, капитан-лейтенант Курлих. — Они опасаются агрессии со стороны элементов, недовольных оккупацией Феззана нашим флотом. И запрашивают отряд для защиты.

— Мы только приземлились, а им уже что-то нужно от нас. Хорошо, вышлите им батальон наземных войск. Если они так боятся высунуть нос из норы, пусть не утруждают себя поприветствовать нас, — сказал Миттермайер, ухмыльнувшись.

Он собрал штабных офицеров, чтобы дать им первый приказ.

Были вновь определены цели, которые нужно было занять: резиденция правителя, представительство Союза, навигационный центр, центр общественного вещания, центральное бюро связи, шесть космопортов, центр управления по распределению товаров, штаб-квартира полиции, центр управления организации наземного движения и центр термоядерной энергетики. Когда всё это окажется под контролем, они завладеют мозгом и сердцем Феззана и смогут делать с ним всё, что им заблагорассудится.

— Самые важные цели — резиденция правителя, представительство Союза и навигационный центр. Нужно получить доступ к их компьютерам и собрать данные. У нас нет права на ошибку. Понятно?

Байерляйн, Бьюро, Дройзен и Зинцер, увидев блеск в глазах командира, нервно кивнули в ответ, осознавая ответственность своей миссии.

В прошлом, экспедиционные силы — в любом количестве — были вынуждены позорно отступать из-за неверной информации о географии территории Союза. Но если им удастся взять под контроль компьютеры навигационного бюро и представительства Союза, то они смогут нивелировать преимущество врага, который частенько пользовался тем, что ему известна обширная и незнакомая им местность. Используя Феззан в качестве тыловой базы и вооружённые этой информацией, они смогут вести войну на равных условиях. Для Райнхарда, стремившегося овладеть всей Вселенной одним мощным ударом, это было жизненно необходимо.

Нельзя было игнорировать и моральную сторону вопроса. Если важная информация о географии, военном и экономическом положении их страны попадёт в руки врага, даже Союз не сможет избежать волнений.

Успешно завершив вторжение на Феззан, Империя одержала стратегическую победу над Союзом, внимание которого всё это время было приковано к Изерлонскому коридору. Даже если командующий Союза Ян Вэнли был гением тактики, по крайней мере, они обладали контролем над ситуацией.

Затем Миттермайер объявил, что убийство мирных граждан, сексуальное насилие в отношении женщин и мародёрство любого рода запрещается, и что каждый, кто нарушит эти постановления, будет приговорен к смертной казни через расстрел, после приговора полевого суда.

— Не думайте, что Вольфганг Миттермайер нарушит своё слово. Любой, кто посмеет оскорбить честь имперского флота, получит награду по заслугам. Не забывайте об этом.

Офицеры его штаба сделали всё, что им было приказано. К своим подчинённым Миттермайер мог быть щедр и доброжелателен, но он был командиром, абсолютно нетерпимым к проступкам. Сама мысль о наказании заставляла их содрогнуться. При старом режиме он собственноручно казнил подчинённого, который убил гражданского, занимаясь мародёрством. Тогда это было проблемой, и он был отдан под трибунал людьми, которые завидовали, что простолюдин занимает высокий пост. Райнхард разобрался в деле и продвинул его по службе, сделав его адмиралом под своим началом. Миттермайер был обязан своему юному господину и желал вернуть долг верной службой.