Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 4. Военная хитрость (страница 32)

Одно можно было сказать наверняка: Феззан был вражеской территорией. В представительстве Союза и за его пределами воздух был наполнен не имеющей запаха враждебностью, которая могла вспыхнуть в любой момент. Поэтому Юлиану пришлось смириться с тем фактом, что единственным человеком, которому он может доверять, являлся прапорщик Машунго.

Любая враждебность, направленная на Юлиана, была отражением чувств сторонников Трюнихта к Яну Вэнли. Если к этому и примешивалось что-то личное, то это была ревность к его репутации самого молодого военного атташе в истории. Но, в любом случае, он был всего лишь мичманом, который никогда не получит возможности оказывать влияние на своё окружение. Кроме того, Юлиан понимал, что со стороны выглядит собственностью адмирала Яна и, если он допустит ошибку, это скажется и на адмирале. Так что ему следовало быть вдвойне осторожным.

Но он не мог свернуться в шарик, подобно ежу, изолировавшись от мира. На нём лежали обязанности военного атташе, и даже если козни людей Трюнихта будут мешать их выполнению, это не значило, что он мог ими пренебречь.

Юлиан никогда особо не заботился о своей одежде. В официальных случаях его вполне устраивала форма. Всякий раз, когда Ян с Юлианом шли за покупками, отсутствие чувства стиля побуждало Яна втянуть подопечного в магазин и оставить дело более знающему продавцу. Сам он довольствовался дешёвыми вещами, но всегда старался найти для Юлиана что-то качественное. Возможно, это был его способ показать восхищение тем, как одежда сидит на юноше. Алекс Кассельн по этому поводу говорил, что Ян и Юлиан принадлежат к разным классам. Но Юлиану и не нужно было производить на кого-то впечатление, поэтому он и не придавал внимания одежде, в случае же Яна это всегда было большой неприятностью.

Военным атташе поручались важные задания по сбору и анализу информации и наблюдению за жизнью людей на Феззане. Это была работа, требующая доверия. Одетый как гражданское лицо в джинсы и кремового цвета водолазку и со своими длинными льняными волосами, Юлиан, как и Ян, не был похож на военного. Сопровождавший его Машунго безуспешно пытался скрыть под одеждой внушительную мускулатуру и в целом выглядел как гигантская чёрная черепаха, укрывающая мифического беглого принца, но взгляд его круглых глаз был полон уважения, а его присутствие помогало рассеять часть витавшей в воздухе опасности.

Закончив все дела, связанные с работой, они вместе вышли на улицы Феззана. Офисные здания тянулись в обе стороны от места, где начальство и коллеги воспринимали их как помеху. Будучи изгоями, им не приходилось рассчитывать, что в ближайшее время кто-то пригласит их на ужин.

Юлиан и Машунго неторопливо прогуливались по шумным улицам. Однажды им навстречу попалась стайка из полудюжины девушек примерно одного возраста с Юлианом. Оценив его внешность, они принялись шушукаться между собой, но, когда он поднял на них взгляд, они взвизгнули и со смехом убежали.

— А он миленький, правда? — спросила подруг одна из них. — Хотя, похоже, он к такому не привык.

Юлиан резко повернул в их сторону голову. В отличие от тонкостей политики, в женщинах он совсем ничего не понимал. Окажись сейчас рядом Поплан, он бы наверняка прочитал ему лекцию.

Обнаружив боковую улочку, они вошли в магазин одежды. Продавец подбежал к ним и услужливо порекомендовал несколько вещей, проследив за взглядом Юлиана.

— Это будет отлично смотреться на вас. Не каждый сможет носить такую одежду, но, с вашей внешностью и чувством стиля, вам такое идеально подойдёт.

— Стоит довольно дорого…

— Вы, должно быть, шутите? Продавать этот свитер за подобную цену — убыток для нас.

— А мне казалось, в прошлом месяце цена была на двадцать марок дешевле, — попробовал схитрить Юлиан.

— Думаю, вы ошиблись. В любом случае, можете проверить электронную газету. Там отслеживают индекс колебания цен до последнего цента.

Юлиан кивнул, видя, что у продавца есть и другие аргументы.

— Тогда я куплю её, — с энтузиазмом сказал он. — Могу я получить чек?

Он заплатил девяносто феззанских марок и подхватил купленный свитер. Неожиданно экстравагантный способ оплатить кое-какую информацию о жизни на Феззане. Позже, в летнем кафе, он просмотрел несколько электронных газет, чтобы проверить утверждение продавца.

— Цены стабильны, а качество товаров высокое. Финансовые проблемы редки, что означает крепкую экономику.

— Да уж, совсем не то, что у нас, — не стесняясь, заявил Машунго.

По сравнению с рушащимся на глазах Союзом, экономика Феззана казалась прочной на всех уровнях, вплоть до последнего маленького магазинчика.

— Те, кто проливает кровь, те, чью кровь проливают, те, кто приказывает проливать кровь и те, кто богатеют на пролитой крови… как много разных видов людей существует, верно?

Голос Юлиана дрожал от сдерживаемой ненависти. Он никогда не слышал, чтобы Ян предвзято высказывался о Феззане, но сравнивая тех, кто приносил себя в жертву на поле боя с теми, кто хвастался процветанием и прибылью, полученной от этого, Юлиан не видел причин для снисходительного отношения к последним. Как он ни старался, ему не удавалось наложить на свою чувствительность военный фильтр.

Покинув кафе, Юлиан и Машунго направились к представительству Империи на Феззане. Внутрь они, конечно, не входили, лишь посмотрев на его фасад.

— Странно, не правда ли? Селить врагов рядом друг с другом.

Юлиан кивнул в ответ на замечание Машунго и бросил ещё один взгляд на скрывающееся среди деревьев белое здание. Возможно, за ними тоже наблюдала система инфракрасных камер, делая объектом насмешек каких-нибудь феззанцев.

На следующий день в отеле «Батавия» состоялся приём в честь нового атташе. Юлиан слышал, что здание представительства решили не использовать, чтобы избежать возможности того, что посетители установят жучки. Но разве в отеле не могут быть также заранее установлены жучки? Таким вопросом задавался Юлиан, но не посетить приёма, устраиваемого в его честь, конечно, не мог. Формальности необходимо было соблюдать.

На примере Яна он уже знал, что быть почётным гостем означает изображать статую, причём голодную статую. Кроме того, из-за необходимости всё анализировать, приходилось прикладывать большие усилия, чтобы просто улыбнуться. Но, как однажды со вздохом сказал Ян, жизнь, в которой можно обходиться безо всего, что не хочется делать, встречается столь же редко, как чистый металлический радий.

Если кто-то наблюдал за ним, то и самому Юлиану нужно было использовать возможность для наблюдения. Кроме того, как представителю Яна, ему необходимо было начать распространять вирус беспочвенных слухов об оккупации Феззана флотом Империи. У него не было иного выбора, кроме как привить этим вирусом собеседников, позволить ему проникнуть в сердца людей, неся свои мощные токсины, а потом ждать, пока проявятся симптомы. Если бы вирус достиг своего максимального эффекта, то вызвал бы раскол между народом и правительством доминиона. И правительство, под давлением народа, с неохотой разорвало бы этот тайный договор — в том случае, если он существовал, — с Империей, позволив Союзу предотвратить вторжение через Феззанский коридор. И даже если подобного договора не существовало, юноша должен был удостовериться, посеют ли слухи подозрение по отношению к Империи среди народа Феззана и недоверие к собственному правительству, что также не позволит в будущем предоставить имперскому флоту проход через коридор. Союз от этого выигрывал в любом случае.

Яна беспокоило то, что феззанцы могут запаниковать и попытаться блокировать коридор своими силами, в результате чего между правительством доминиона и имперцами произойдёт кровопролитие. Такова вершина макиавеллизма: периферийные страны оказываются обмануты и приносят себя в жертву ради целого. Помогло Яну преодолеть это колебание осознание того, что, когда проход имперцев превратится из гипотезы в реальность, жители Феззана так или иначе что-то предпримут, но постараются избежать кровопролития, а наличие или отсутствие слухов не сыграет особой роли.

Так он писал об этом в своём письме Бьюкоку:

Хотя, как указывалось выше, я считаю, что правительство Феззана заключило тайный договор с герцогом Лоэнграммом из Империи, собираясь продать возможность прохода через коридор, но как на это отреагирует гордый своей независимостью народ доминиона? Я бы предсказал, что вооружённого столкновения ни с Империей, ни с собственным правительством не возникнет. Хотя у них будет шанс предпринять действия, это не значит, что они сделают невозможное возможным. В конце концов, они те, кто они есть. Кровь прольётся только если они не смогут этого избежать. И в этом случае никакой мирной оккупации не получится. Проблема в том, что имперцы также могут воспользоваться моментом, когда жители Феззана начнут действовать. Это имело бы для нас самые неприятные последствия. Тем более, что имперский флот уже пришёл в движение, а разрабатывать безопасные контрмеры слишком поздно.

Последняя часть заставила Бьюкока и читавшего это письмо Кассельна почувствовать, что иногда Ян слишком уж хорошо видит будущее. И видит самый худший из возможных сценариев.

Ян, несомненно, был наделён талантом стратега, но, по его мнению, намерения и успех в реализации своих стратегий сами по себе мало что значили. Он считал, что главное — это не гнаться за личной или государственной выгодой. И это была весьма необычная позиция для профессионального военного, в столь молодом возрасте достигшего такого высокого положения. Как всегда, находились те, кто критиковал Яна за недостаток убеждённости и прямоты, отмечая, что, хотя он не видел в войне ничего праведного, его успехи и карьера напрямую были связаны с количеством убитых врагов. Юлиан, разумеется, не разделял этого мнения, а сам Ян лишь горько улыбался в ответ, думая, что даже за это его могут подвергнуть критике, ведь он пренебрегал своим человеческим долгом отстаивать правильность своей позиции.