Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 4. Военная хитрость (страница 30)
Четыре года назад «адмирал» был «капитаном». Но как бы то ни было, разве этот разговор не повторялся тысячу раз? И за всё это время Ян так и не добился прогресса в деле утреннего пробуждения…
Юлиан сел на своей кровати и потянулся. Странно было ощущать одиночество и не беспокоиться о приготовлении завтрака. Юноша бодро вскочил с постели, стараясь приноровиться к своей новой солдатской жизни.
Сделав зарядку и приняв душ, он переоделся в форму и тщательно выровнял угол своего чёрного берета. К семи часам он был уже готов, и у него ещё осталось лишнее время. Ян говорил, что привычка рано вставать часто беспокоила отставных солдат, но это было, пожалуй, лишь частично верно. Так или иначе, до прибытия на Феззан оставалось ещё четыре часа, а о последнем перед посадкой приёме пищи на корабле ещё не объявляли.
На Хайнессене Юлиан пробыл всего три дня. За это время ему пришлось посетить множество мест в правительстве и военном руководстве. При этом он чувствовал, что его ведут к самым вершинам государственной системы. Но других, в отличие от Яна, обычно раздражало более взрослое поведение, чем можно было ожидать в его возрасте, так что его чаще ждал плохой приём, нежели хороший.
Среди подразделений комитета обороны были Центр стратегического планирования, штаб тыловых служб, отдел науки и технологий, также ещё одиннадцать департаментов: обороны, связи, разведки, бухгалтерского учёта, информации, человеческих ресурсов, снабжения, здравоохранения, связи, стратегии и инженерного дела. В тех случаях, когда глава департамента являлся штатным офицером, прочие офицеры, даже адмиралы и вице-адмиралы, считались ниже по положению, чем он или она. Покойный адмирал Дуайт Гринхилл, отец Фредерики, являлся главой департамента разведки перед началом переворота. Юлиан же должен был встретиться с главой департамента человеческих ресурсов, вице-адмиралом Ливермором, чтобы получить официальные документы о его назначении военным атташе на Феззане. Его звание не поднимется выше мичмана, и, как только он станет военным атташе, то попадёт в прямое подчинение к Ливермору.
Придя за документами, Юлиану пришлось прождать два часа, так как предыдущие переговоры затянулись. Он задумался, не нарочно ли это было сделано, но у него хватало других поводов для беспокойства — вроде результатов следственной комиссии — чтобы тратить время на неподтверждённые подозрения. Негибкость государственной машины лишала людей спокойствия и подрывала их наивную преданность государству. Когда Юлиан размышлял над этим, адъютант назвал его имя, и юношу провели в кабинет вице-адмирала.
В кабинете он не провёл и пятидесятой доли того времени, которое потратил на ожидание. Его встретили безо всяких церемоний и просто передали документы и знаки отличия, после чего он поклонился слегка горбатому вице-адмиралу и вышел.
А вот посещение главнокомандующего вооружёнными силами Союза адмирала Бьюкока было подобно глотку чистого воздуха после выхода из канализации. Помимо чувства облегчения после передачи рукописного письма Яна адресату, Юлиан ещё и любил старого адмирала, так же, как Яна и Фредерику, и сама возможность встретиться с ним подняла ему настроение. Хотя Бьюкок тоже был чем-то занят, и ему пришлось прождать его час, на этот раз Юлиана это ничуть не побеспокоило.
— Ох, как же ты вырос! — сказал старый адмирал, тепло приветствуя его. — Впрочем, полагаю, это вполне естественно, ведь я не видел тебя полтора года. А ты сейчас в том возрасте, когда нужно вырастать на сантиметр за каждую ночь.
— Главнокомандующий, я рад видеть вас в добром здравии.
— Что? Да каждый день приближает меня к вратам ада. Не могу дождаться, чтобы увидеть, как император Рудольф целую вечность варится в котле. Кстати, это напомнило мне… вице-адмирал Ливермор что-нибудь сказал?
— Нет, ничего. Не было никаких неофициальных разговоров и объяснений, мне просто передали приказ о назначении.
Бьюкок улыбнулся — всё было так, как он и ожидал. Как один из сторонников Трюнихта, вице-адмирал Ливермор думал только об усилении своих позиций. Он не видел причин оказывать любезность шестнадцатилетнему мальчику. С другой стороны, он считал ребячеством опускаться до грубости и гордился тем, что не говорит ничего, что не было бы необходимо в контексте официальных дел.
Юлиан покачал головой.
— Как внимание ко мне позволит ему произвести хорошее впечатление на Трюнихта? — спросил Юлиан с шутливым блеском в тёмно-карих глазах. — Я ведь на стороне Яна Вэнли, а не Иова Трюнихта.
— Может, и так. Но председатель Верховного совета лично просил о твоём назначении. А председатель Айлендс — третья рука Трюнихта, и это свидетельствует о его интересе к тебе.
— Я никогда не просил об этом!
— Я подозревал, что ты чувствуешь именно это, но, пожалуйста, не стоит заявлять об этом во всеуслышание. Последнее, чего бы я хотел, это чтобы ты набрался дурных привычек от меня или адмирала Яна.
Старый адмирал улыбнулся ему, словно любимому внуку и принялся объяснять ему намерения военного командования, во многом состоящего из людей Трюнихта. Впрочем, это относилось не только к Трюнихту или Союзу Свободных Планет. Гражданские власти всегда держали в уме, что корабли на территории, далёкой от столицы, могут превратиться в личный флот командира или военную клику, выйдя из-под контроля центрального правительства. Такая возможность была их постоянным кошмаром. И в качестве превентивной меры они решили воспользоваться собственными полномочиями, чтобы разделить ключевых членов этого флота. При этом им следовало быть осторожными, чтобы не нарушить баланса между сохранением военной мощи и распределением человеческих ресурсов.
— Значит, моё назначение — часть этого плана?
— Боюсь, что так, — Бьюкок погладил подбородок.
— А когда штаб отозвал адмирала Меркатца с Изерлона — это тоже было частью того же плана?
Впечатлённый тактическим чутьём Юлиана, старый адмирал уважительно кивнул.
— Да, было. А теперь правительство, скорее всего, заберёт у Яна Шёнкопфа и Кассельна.
— Но что тогда случится? Ослабляя адмирала Яна, разве не помогают они тем самым флоту Империи?
Глупость власть предержащих, пытавшихся справиться с ситуацией при помощи подобной политики и с таким вопиющим пренебрежением к логике не могла не огорчать Юлиана. Похоже, кресла в правительстве сами по себе вызывали болезнь, и, пока люди были довольны, сидя в них, их ограниченное поле зрения и личные интересы делали эту болезнь неизбежной.
Бьюкок распечатал письмо Яна и несколько раз кивнул, читая его. В письме рассматривалась возможность прохождения имперского флота через Феззанский коридор с чисто тактической точки зрения. Но долгие времена стабильности ослабили чувство опасности, а меры противодействия забылись. С самого начала и Союз, и Империя составляли планы, основываясь на предположении, что они обладают сопоставимыми военной и производственной мощностями, так что эти планы сразу же откладывались как неэффективные.
Бьюкок резюмировал содержание письма Яна:
— Адмирал Ян предлагает следующее: если имперский флот должен пройти через Феззанский коридор для вторжения на нашу территорию, то нам придётся положиться на гражданское сопротивление жителей Феззана.
В частности, это означало, что сначала нужно сделать бесполезными социальную и экономическую системы Феззана путём систематического саботажа и организации всеобщих забастовок гражданского населения. Таким образом можно было предотвратить планы Империи по созданию из Феззана базы для вторжения в Союз. Кроме того, можно было блокировать Феззанский коридор множеством гражданских и торговых судов, сделав невозможным продвижение имперского флота.
— Как вы думаете, это сработает?
— Не факт. Да и адмирал Ян не утверждает, что этот план надёжен. А в таком случае использование жителей Феззана в качестве щита от имперского флота было бы преступлением, причём намного большим, нежели простое убийство друг друга в открытом космосе.
Юлиан был поражён этой перспективой.
— Жители Феззана действуют согласно собственным убеждениям, и сила этих убеждений никогда не позволит им присоединиться к вооружённым силам одной из сторон. Но если дождаться времени, когда Империя оккупирует Феззан, эффективное и систематическое сопротивление станет практически невозможным.
Уже сейчас, писал Ян, было бы необходимо начать распускать ложные слухи на Феззане. Примерно такого рода: феззанское правительство, сговорившись с имперским герцогом Лоэнграммом, намеревается продать территории доминиона, его жителей и автономию по самой высокой цене. В доказательство этого имперский флот будет размещён на Феззане, а Феззанский коридор будет использован как путь вторжения на территорию Союза. А чтобы предотвратить это, нужно свергнуть нынешнее правительство и создать новый режим, который придерживался бы политики нейтралитета в государственных делах. Если эти слухи повлияют на общественное мнение жителей Феззана, его оккупация будет не так легко осуществима. Феззанцы будут бороться за свою независимость. И даже если имперский флот успешно завершит оккупацию, у Союза останется возможность поддерживать противников Империи и создать партизанское движение. Но, разумеется, подобный макиавеллизм не может избежать упрёков со стороны нравственности.