Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 4. Военная хитрость (страница 15)
— Простите меня за дерзость, но детям нужна строгая дисциплина. Непослушный ребёнок ничем не лучше дикого зверя.
Девушка лишь едва улыбнулась ему в ответ. Если раньше Бомель считал, что эта девушка — старшая сестра или тётя, то теперь он подумал, что она, должно быть, служанка.
Только по прибытии на Феззан, когда он выгрузил свой «груз», его осенило, что ребёнком на его корабле был никто иной, как священный и неприкосновенный император Галактической Империи. Когда в баре под названием «Де ла Корт» он услышал сообщение из Союза Свободных Планет о похищении императора, он опустил взгляд на дно чашки, стиснутой в левой руке:
— Не знаю, узурпатор ли герцог Лоэнграмм или же амбициозный человек, но, если тот выродок усядется на троне, вся нация обречена.
Когда Бомель лично принес Эрвину Йозефу II еду, тот укусил его так сильно, что на левой руке остался след от зубов в виде полумесяца. Если обладатель этих зубов будет в бешенстве, поскольку что-то пойдёт не так, как хочет лично он, насилие будет его единственным ответом.
Глава 4. Законное правительство Галактической Империи
В момент, когда императора Эрвина Йозефа II похищали со столичной планеты Галактической Империи, Одина, передовая база Союза, крепость Изерлон, всё ещё пребывала в сонном царстве.
Яну Вэнли, командующему крепостью Изерлон и Изерлонским Патрульным флотом, был 31 год, что делало его самым молодым адмиралом в истории вооруженных сил Союза. Это был худой, среднего телосложения мужчина, с чёрными, слегка непослушными и длинными для военного волосами и челкой, которую он по привычке убирал со лба. Он знал, что ему уже давно следовало подстричься, но после того, как прошлой весной его отчитали за длинные волосы, он решил их оставить. Он всегда был из тех людей, что идут налево, когда им недвусмысленно приказывают идти направо, но и берут на себя ответственность за последствия своего своеволия. Глаза у него были угольно-чёрные, но добрые. Один биограф позже скажет о нём: «ум, обёрнутый в благородство, и благородство, обёрнутое в ум». С этой характеристикой согласились бы все, кто его знал. Говорили, что черты его лица «непримечательны, но привлекательны», но ему было далеко до элегантности его противника, Райнхарда фон Лоэнграмма. Чаще всего его описывали — довольно точно — как человека, выглядящего моложе своих лет и похожего на кого угодно, но только не на военного.
Не то чтобы Ян Вэнли не понимал этого сам. Вопреки своему желанию стать историком, в двадцать год он получил звание капитана 3-го ранга, после того, как успешно спас гражданских с планеты Эль-Фасиль. В двадцать восмь лет он за год был трижды повышен, став контр-адмиралом после битвы при Астарте, вице-адмиралом после битвы при Изерлоне и адмиралом после битвы при Амритсаре. Говоря о его военных подвигах, достаточным свидетельством его доблести были бесчисленные вражеские солдаты, которых он отправил в могилу. На поле боя он был творцом, но он же всегда самым первым и преуменьшал значение собственных достижений. «Быть солдатом, — часто говорил он, — это работа, которая ничего не даёт ни цивилизации, ни человечеству». Он хотел как можно скорее выйти в отставку, чтобы жить на заработанную пенсию, отдыхать и провести остаток жизни над написанием своего исторического opus magnum.
После отражения атаки имперского флота во главе с крепостью Гайесбург в мае, Ян неделю пролежал с простудой, и с тех пор, как встал с постели, с каждым днём напряжение постепенно уходило.
Юлиана Минца, приёмного сына Яна, повысили до мичмана. Юлиан смотрел на Яна и думал, не тратит ли адмирал своё время впустую, занимаясь всей этой умственной гимнастикой: размышлениями о великих тактических противостояниях или о глубокой философии истории. Однако Юлиан был склонен переоценивать мыслительную активность и тяжесть ежедневных забот Яна.
На деле Ян бездельничал и лишь подписывал документы, ожидая одобрения своего привычного «надсмотрщика» контр-адмирала Алекса Кассельна и адъютанта лейтенанта Фредерики Гринхилл. Последние два месяца он коротал время в центральном командном пункте, читая книги по истории и разгадывая кроссворды, делая перерывы лишь на чай и сон. Иными словами, он особенно не перетруждался. Поле его разума было непахано — оно поросло сорняками и кишело насекомыми — и всячески требовало обработки, однако его хозяин заботился лишь о еде и сне.
Полный желания потратить своё время на что-то творческое, он начал писать эссе под названием «Вино и культура», но вывел лишь пару строк, и вдохновение покинуло его. Да и то, что он написал, было просто ужасно:
Юлиан прочитал эти строки уже давно, но высказался только сейчас:
— Я видел заходы и получше в рекламах забегаловок.
Ян быстро забросил свои бесполезные усилия, как только понял, что медленно деградирует. Командующий службой безопасности крепости генерал-майор Вальтер фон Шёнкопф позже поддел его, назвав похитителем зарплаты.
Хотя Шёнкопф и сам был далеко не воплощением идеального военного. Всё ещё оставаясь холостяком в свои тридцать четыре года, он, с тех пор как был капитаном и командиром полка Розенриттеров, имел репутацию храбреца, когда дело касалось женщин. Однако в этом он всё же не мог сравниться с пилотом-асом, капитаном 3-го ранга и командиром Первой космической эскадрильи крепости Изерлон Оливером Попланом. Шёнкопф и Поплан обучили Юлиана всему, что они знали о стрельбе и управлении одноместным истребителем-спартанцем. Ян назначил их Юлиану в инструкторы как лучших в своих подразделениях, хотя и опасался, что они могут сбить с пути истинного.
Истории о похождениях Шёнкопфа и Поплана стали легендой. Одна из историй звучала так:
Однажды утром, как раз в тот момент, когда Шёнкопф выходил из комнаты некой дамы-младшего лейтенанта, Поплан закрывал за собой соседнюю дверь в комнату некой дамы-сержанта. Они обменялись взглядами и разошлись, но через пару дней они вновь встретились утром. Вот только в этот раз Шёнкопф выходил из комнаты сержанта, а Поплан — из комнаты младшего лейтенанта.
Доказательств, что всё это произошло на самом деле, не было. Типичное сарафанное радио. Что, впрочем, не мешало большинству поверить в реальность истории. Когда Поплана попросили подтвердить подлинность истории, он ответил: «Почему мужчины в этой истории названы по именам, а женщины остались анонимны? Разве это чуточку не несправедливо?»
Шёнкопф же ответил так: «Скажу лишь, что мои стандарты не настолько низки, как у Поплана».
«Вполне естественно, — думал Ян, — что с такими наставниками Юлиану проблем не избежать». Юлиан и сам был привлекательным молодым человеком. Во время учёбы в Академии Хайнессена он получил звание лучшего игрока во флайбол и вскружил голову многим девушкам в своём классе. На искусственной планете Изерлон проживало пять миллионов человек, и, как приемный сын адмирала, доказавший свою отвагу, уничтожив крейсер в своей первой битве, он, естественно, был весьма популярен.
— По правде говоря, Юлиан может делать всё, чего не можешь ты.
Некогда старший товарищ Яна по Военной академии, Алекс Кассельн не упускал возможности поддеть его. У Кассельна было две дочери, и, по слухам, он намеревался выдать старшую, Шарлотту Филлис, за Юлиана. Когда Ян узнал об этом, он сказал:
— Шарлотта милая девочка. А вот её отец…
Неослабевающая военная и политическая проницательность Яна Вэнли заставляла многих думать, что он своего рода провидец. Но сейчас он ощущал лишь зловещее смутное ощущение тревоги. Он понятия не имел, какие политические, дипломатические и стратегические партии разыгрываются в Империи, Феззане и даже в Союзе, а поэтому продолжал раз за разом пополнять копилку своих поражений в 3D-шахматах, обращая внимания лишь на то, сколько бренди он добавляет в свой чёрный чай.
20-го августа было публично объявлено о том, что позже станет известно как «Бесчестный пакт 798-го года космической эры». Суть «Бесчестного пакта» заключалась в обоюдном противодействии прежнего режима Галактической Империи и Союза Свободных Планет диктатуре Лоэнграмма.
Союз Свободных Планет принял бежавшего императора Эрвина Йозефа II и официально признал графа Йохена фон Ремшайда канцлером правительства в изгнании, или «законного правительства Галактической Империи». Согласно договору, если законное правительство свергнет режим Лоэнграмма и вернётся в Империю, то с Союзом Свободных Планет будут установлены дипломатические и торговые отношения, а также будет проведена демократизация системы путём принятия конституции и созыва парламента.
Союз Свободных Планет гарантировал, что законное правительство Галактической Империи восстановит всех изгнанников в своих правах, окажет полную поддержку в установлении нового и вечного мирного порядка.
Председатель Верховного Совета Союза Трюнихт и канцлер законного правительства Галактической Империи достигли договорённости ещё в начале августа, но предусмотрительно решили обнародовать его не сразу. Путь к соглашению был отнюдь не прост.