Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 4. Военная хитрость (страница 14)

— Беспокойство среди беженцев растёт. Нельзя позволять им самоорганизовываться и тренироваться без надзора. Чтобы решить проблему, нужны деньги.

— Если вас волнуют затраты, то не стоит переживать. Просто скажите, сколько средств вам необходимо выделить, и считайте, что они уже ваши.

— Вы слишком добры.

Руперт не сказал «безвозмездно». Он ни слова не сказал об официальном отчёте о расходах и проведённой ревизии. Как только долг законного имперского правительства перед Феззаном достигнет определённого уровня, им придётся действовать более осторожно. Будучи одним из отцов-основателей правительства, Руперт всегда знал, что оно не сможет погасить свой долг. Несчастному мальчишке-императору суждено отправиться в небытие из-за прихоти небольшой кучки людей. Этому бесславному предприятию суждено было умереть по заранее подготовленному плану. Но, конечно, если ребёнок окажется энергичным и амбициозным, как, например, Руперт Кессельринг, — это совсем другое дело. Но это всего лишь догадка. Одна из многих, что вертелись у него в голове. Для юноши, устойчивого морально и физически, каким был сам Руперт, поставившего себе целью оказаться на вершине политического Олимпа, время было наивысшей ценностью. Попросив графа фон Ремшайда сделать копию списка кабинета министров правительства в изгнании, он удалился. День уже давно сменился вечером, и холод начал ощущаться в сухом воздухе. Он договорился о ночлеге: на следующее утро ему предстояло явиться в главную резиденцию правителя.

Руперт родился в 775-м году космической эры, или в 466-м году по имперскому календарю. Он был на год старше Райнхарда фон Лоэнграмма. В этом году ему исполнится двадцать три года. Кессельринг — фамилия его матери, одной из многих любовниц Адриана Рубинского. А может быть, она была для него единственной. Рубинский не был невероятным красавцем, но, определённо, женщин притягивало к нему, как магнитом, — будущим биографам придется сильно постараться, чтобы выяснить их личности. Официально Адриан Рубинский не имел детей. «И тем не менее, вот он я», — думал Руперт, криво ухмыляясь. Его отец был агентом Земли, а значит, самым мерзким человеческим отбросом, который когда-либо обманывал народ Феззана. Каков отец, таков и сын. Получалось, что Руперт был человеческим мусором.

Руперт прибыл в великолепный особняк в округе Шипхорн. Он открыл окно лэндкара и приложил ладонь к стойке ворот. Когда отпечаток был подтвержден, резные бронзовые ворота беззвучно отворились.

Владельцем особняка была дама, обладавшая многими достоинствами. Хозяйка ювелирного магазина, собственного ночного клуба, владелица нескольких грузовых кораблей, она к тому же была ещё и певицей, актрисой и танцовщицей. Но все эти достоинства не имели особого значения. Поскольку она была одной из любовниц Адриана Рубинского, ей не суждено было войти в историю в качестве значимой персоны, несмотря на то, что она была важным закулисным источником влияния на политиков и торговцев. В последнее время Рубинский навещал её реже, поэтому, наверное, правильным было бы назвать ее «запасной любовницей». Восемь лет назад она — Доминик Сен-Пьер — работала певицей в клубе и влюбилась в Рубинского с первого взгляда. Ей было тогда девятнадцать лет, а он ещё не получил титул правителя Феззана. Рубинский рассказал ей, как он был очарован её живыми танцами, как прекрасно она пела, какое впечатление на него произвел её ум. Она была красивой женщиной с каштаново-рыжими волосами, но не такой красивой, как другие, поэтому жила относительно незаметной жизнью.

Женщина встретила гостя внутри особняка и заговорила с ним певучим голосом:

— Я так понимаю, ты останешься на ночь, Руперт?

— Да, хотя отца мне не заменить.

— Не глупи. С другой стороны, эти слова настолько в твоём стиле. Не желаешь чего-нибудь выпить?

— Конечно, сперва я бы выпил. Позволь мне попросить тебя об одолжении, пока я ещё трезв? — спросил младший из двух любовников Доминик, когда она принесла ему бутылку ярко-алого яблочного виски и несколько кубиков льда из бара.

— А в чём дело?

— Есть такой епископ церкви Земли, Дегсби.

— Я его знаю. У него неестественно бледное лицо.

— Я хочу узнать его слабости.

Она спросила, не потому ли его это интересует, что он хочет сделать Дегсби союзником.

— Нет. Чтобы он склонился передо мной.

Высокомерность этого ответа и его тон, казалось, были слишком резки. Быть может, он был просто раздражён. Ему предстояло сражение, которое станет для него суровым испытанием: ему не нужны были союзники, равные ему самому. Руперту был нужен тот, кто пойдёт ради него на жертву без вопросов.

— Со стороны кажется, что он настоящий аскет, но я сомневаюсь, что это так. Если он строит из себя аскета, то достаточно какой-нибудь одной детали, компрометирующей его образ, и он окажется у меня в руках, — сказала Доминик.

— А если он и правда аскет — ничего, людям свойственно меняться. Если дать немного времени.

— Есть ещё кое-что, что нам понадобится: деньги.

— Не беспокойся об этом. Я сделаю всё, что потребуется.

Эти же слова сказал ему недавно граф фон Ремшайд.

— Жизнь советника правителя не так уж и плоха в этом плане, да? Ты же говорил, что в ней есть свои дополнительные плюсы. Так или иначе, дело с изгнанниками-аристократами и Землёй подходит к развязке.

— Просто безумие. В этой стране постоянно один пытается перешагнуть через другого. Но я не дам никому перешагнуть через себя, вот увидишь.

На вечно грациозном лице Руперта на секунду, казалось, отразилась борьба с мимолетным предчувствием беды. Он вновь наполнил свой бокал алым напитком и выпил одним глотком, наслаждаясь даже не его вкусом, а обжигающим ощущением. Горло и живот горели. «Я выйду из этой мясорубки победителем», — сказал себе Руперт. Впрочем, эти же слова говорили себе и все остальные.

«Росинант» был крупнейшим частным торговым кораблём Феззана, не связанным ни с одной крупной межзвёздной торговой компанией. На его борту находились император Эрвин Йозеф II, Альфред фон Лансберг, Леопольд Шумахер, представитель Феззана в Империи Болтек и ещё четыре юных служанки малолетнего императора.

Подобные безбилетники оказывались на борту этого корабля далеко не в первый раз. Складские помещения «Росинанта» были достаточно просторными, чтобы там могли разместиться незарегистрированные пассажиры. Потайные двери открывались с помощью системы распознавания голоса, а тёплая вода, нагретая до температуры человеческого тела и циркулирующая между внешней и внутренней стенками, делала использование инфракрасного излучения для просвечивания склада бессмысленным. На самом деле, беженцы были самым большим источником дохода «Росинанта»: нахождение секретных пассажиров на борту капитана Бомеля каждый раз оставалось тайной для имперской инспекции. Бомель всегда знал, как достигнуть нужного результата, понимал, когда нужно косить под дурака, а когда просто бессовестно дать взятку. Уполномоченный Болтек, как представитель Феззана в Империи, специально выбрал этот корабль, чтобы вывезти Эрвина Йозефа с Одина.

Бомеля рекомендовал непосредственно уполномоченный Болтек, и, поскольку ему заплатили заранее, он сделал всё возможное, чтобы доставить свой благородный «груз» на Феззан благополучно и с комфортом. Конечно, принципы запрещали ему пытаться определить, кто же является его «грузом». И потому, несмотря на то, что ему в голову закрадывались мысли, что взрослый мужчина, молодой паренёк, четыре женщины возрастом около двадцати лет и впридачу ребёнок составляют довольно странную компанию, он знал, что лучше не совать нос в чужие дела. Он даже поручил своим офицерам обслуживание пассажиров: они приносили им еду и заботились об их удобстве. Предполагая, что предприятие окончится успехом, он держал в голове вполне реальную вероятность, что, при необходимости, к нему и дальше будут обращаться за перевозкой именитых пассажиров.

Беспокойство охватило Бомеля сразу, когда корабль получил разрешение покинуть космический порт Одина.

— Этот маленький дьяволёнок просто невыносим, — объявил один из членов утомленного экипажа после того, как отнёс еду новым пассажирам.

Когда его спросили, откуда у него волдыри на левой руке, он ответил, что ребёнок швырнул в него целую миску тушёной курицы, потому что ему не понравился её запах. Когда одна из девушек попыталась остановить его, он дёрнул её за волосы, и она заплакала. Только после этого вмешались мужчины. Даже Бомеля поразило услышанное.

— Похоже, что родители ужасно его разбаловали. Он не знает, что такое хорошо, а что такое плохо. Сдаётся мне, все эти знатные ублюдки такие же. Так или иначе, придётся кому-нибудь другому носить ему еду. Я умываю руки.

С этими словами он направился в лазарет, чтобы вылечить ожог. Бомель послал другого члена команды, но он вернулся с глубокой царапиной на лице. А когда третий вернулся с подбитым носом, даже такой опытный торговец, как Бомель, растерялся и не знал, что делать. Перевозка горных львов не входила в сделку, он запротестовал и попросил, чтобы ему было оказано должное уважение. Элегантный юноша поклонился и вручил ему внушительную сумму. Бомель хотел было удалиться, но тут он заметил шрамы на руках и лице одной из девушек: