Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 3. Стойкость (страница 47)

Фузенеггер был полон безмолвного горя. В прошлом году в этой самой крепости встретил свою безвременную кончину блестящий и непобедимый адмирал Зигфрид Кирхайс. Гайесбург прежде был главным оплотом конфедерации аристократов, так неужели это какое-то ужасное проклятие бывших хозяев теперь тянет в могилу великих адмиралов Райнхарда одного за другим? Начальник штаба содрогнулся от суеверного страха. Однако зловещая жизнь крепости приближалась к своему концу.

Наконец Фузенеггер выбрался из командного зала, провожаемый взглядом мертвеца.

— Всему персоналу покинуть крепость! — продолжал раздаваться сигнал тревоги. — Всему персоналу…

Грязные, израненные выжившие собрались в порту, используемом исключительно для спасательных шаттлов. Один из них собирался взлететь, хотя не был заполнен даже не половину. Несколько человек цеплялись за его корпус.

— Это аварийный запуск! Слезайте!

— Постойте! Впустите и нас! Не оставляйте нас здесь!

— Говорю же вам, отвалите!..

Люк открылся. Думая, что их собираются впустить, солдаты радостно бросились вперёд.

В следующий миг крик разорвал воздух. Солдат, только что забравшийся на борт шаттла, ударил лазерным ножом и отрезал руку солдату, пытавшемуся подняться следом за ним. Лишившийся руки потерял равновесие и, корчась от боли, скатился вниз по посадочному трапу. Тогда боец, немного отставший от остальных, поднял свой бластер и, не говоря ни слова, выстрелил в лицо солдату с лазерным ножом.

После этого началась паника. Ужас и жажда жизни закипели в головах, смывая разум. Повсюду замелькали лучи бластеров, солдаты валились на пол под выстрелами своих же товарищей, после чего их топтали тяжёлыми военными ботинками.

С несколькими солдатами, всё ещё цепляющимися за его корпус, шаттл начал взлетать. Но тут раздался грохот выстрела из ручной пушки, и кабина наполнилась оранжевым пламенем. Оторванный руки и ноги разметало взрывом, а шаттл превратился в огненный шар, рухнувший на толпу солдат, расплющивая и скашивая их. Кровь, льющаяся на горячий пол, сразу же испарялась.

Неожиданно это кровавая картина претерпела драматические изменения, когда всё затопил белый свет. Ядерный реактор Гайесбурга взорвался.

Удар невыносимого жара бросил на пол всех, кто ещё оставался в живых, а затем добавил их в список погибших. Внезапно там, где находилась крепость Гайесбург, возникла ослепительная вспышка. Системы регулировки фотопотоков на кораблях Союза, которые полной скорости уходили подальше от этого места, изо всех сил пытались уменьшить яркость изображения, но всё равно никто в экипажах кораблей не мог прямо взглянуть на обзорные экраны, показывающие этот пылающий шар.

Свечение длилось больше минуты. Когда оно наконец окончательно рассеялось, и космос вернулся к своей изначальной темноте, Ян, по-прежнему сидевший на столе, посмотрел на экран, снял свой форменный берет и склонил голову перед побеждёнными и уничтоженными врагами. Он чувствовал огромную усталость. Победа всегда оставляла его опустошённым.

Взрыв крепости Гайесбург стал для израненного и истощённого имперского флота смертельным ударом. Около восьмидесяти процентов всех сил имперцев, оставшихся после битвы с Яном и Меркатцем, оказались захвачены взрывом этой искусственной сверхновой и разделили судьбу своего командующего. И даже среди выживших едва ли кому-то удалось уйти без повреждений.

Сотрясением от близкого взрыва Нейхардта Мюллера отбросило на несколько метров. Он врезался в переборку, на полках которой были разложены детали и инструменты, а потом рухнул на пол. С огромным трудом ему удалось сохранить сознание, которое на мгновение уже грозило ускользнуть. Он попытался позвать врача, но давящая боль в груди не позволила ему сделать это.

Четыре его ребра оказались сломаны, и дышать было невозможно, так как осколки уткнулись в лёгкие. Поэтому закричать он никак не мог.

Преодолевая ужасную боль и удушье, Мюллер осторожно постарался вдохнуть поглубже. Его грудь расширилась, а сломанные концы рёбер вновь коснулись друг друга. Ослабив давление на лёгкие, тяжело раненный заместитель командующего наконец смог заговорить с корабельным врачом, который уже подбежал к нему, несмотря на то, что у него самого на голове была большая шишка.

— Сколько времени… займёт полное восстановление? — спросил Мюллер болезненным голосом, не теряя, однако, самообладания.

— Наш заместитель командующего бессмертен, да?

— Хорошо сказано… Попрошу написать это на моей могиле. Так что? Сколько времени потребуется, чтобы полностью оправиться от этого?

— Четыре сломанных ребра, сотрясение мозга, внутреннее кровоизлияние, рваные раны, ушибы и ссадины, а также вызванная этим потеря крови, — перечислил полученные травмы врач. — Лечение займёт три месяца.

Поскольку Мюллер отказался отправиться в лазарет, ему прямо на мостик принесли специальную кровать с медицинским оборудованием. Когда применили электротерапию, пациенту перелили кровь, сохранявшуюся при сверхнизких температурах, а также ввели обезболивающие и жаропонижающие препараты. После этого Мюллер смог встретиться с вице-адмиралом Фузенеггером, которому чудом удалось спастись с гибнущего Гайесбурга.

— Что случилось с командующим Кемпффом?

Фузенеггер, весь в порезах и ссадинах, ответил не сразу. Наконец, он всё же глухо произнёс:

— Он мёртв.

— Мёртв?!

— У меня для вас сообщение от командующего Кемпффа. Он сказал: «Передай Мюллеру, что мне жаль».

Мюллер погрузился в напряжённое молчание, которого было достаточно, чтобы напугать Фузенеггера, но, наконец, он скомкал в руках простыню, на которой лежал, и глухо простонал:

— Пусть Один будет мне свидетелем, — произнёс он. — Я отомщу за адмирала Кемпффа. Однажды я собственными руками сверну шею Яну Вэнли… Хотя сейчас и не могу этого сделать. У меня недостаточно силы для этого… Пропасть между нами слишком широка… Но пусть боги наблюдают… Через несколько лет всё изменится!

Когда Мюллер закончил говорить и скрипеть зубами, он немного восстановил самообладание и подозвал к своей кровати помощника.

— Приготовьте для меня экран связи… Нет, если подумать, не нужно экрана. Сделайте так, чтобы я мог передавать только звук.

Он был способен контролировать свой голос, но не мог показаться солдатам тяжело раненным. Какую бы риторику он ни использовал, боевой дух солдат окажется подорван, если они увидят своего командующего обмотанным бинтами.

Наконец, выжившие члены разбитого, побеждённого имперского флота услышали голос молодого заместителя командующего, льющийся из динамиков. Пусть его нельзя было назвать сильным, он всё же был чистым и ясным, полным разума и воли, в результате чего всеобщее отчаяние на несколько шагов приблизилось к надежде.

— Да, мы были побеждены, но командование всё ещё живо. И оно обещает вернуть всех и каждого из вас в ваши родные города живыми и здоровыми. Так что держитесь за свою гордость, сохраняйте дисциплину, и давайте организованно вернёмся домой.

Имперские силы, насчитывавшие шестнадцать тысяч кораблей, когда покидали дом, сократились до одной двадцатой от изначального числа и были вынуждены отступить. Тем не менее, они не развалились полностью и были способны поддерживать порядок и действовать как единое целое. Несомненно, этот успех был результатом разумного командования, которое Мюллер осуществлял со своей постели.

— Прямо по курсу приближаются корабли!

Получив этот рапорт, адмирал флота Вольфганг Миттермайер обратил свой взгляд на главный экран командного мостика. Его флагман, «Беовульф», опережал даже авангард его флота, что само по себе подчёркивало доблестную репутацию командующего.

Весь экипаж был призван на боевые посты, а на приближающиеся корабли отправили запрос.

— Неопознанные суда, вам приказано остановиться. Если вы не сделаете этого, то будете атакованы.

Наступила очень напряжённая минута, после чего Миттермайер узнал, что группа кораблей впереди принадлежит их отступающим союзникам. Увеличив изображение на экране, Миттермайер бессознательно застонал от того жалкого зрелища, которое они представляли.

Вскоре на экране связи появился его товарищ по оружию адмирал Мюллер, весь в бинтах и лежащий на больничной койке. Плечи Ураганного Волка поникли, когда он услышал обо всём произошедшем.

— Так Кемпфф погиб…

Миттермайер на мгновение закрыл глаза в молчаливой молитве за павшего товарища, после чего вновь широко открыл их. Теперь каждый дюйм его тела пронизывало желание сражаться.

— Вы можете отправляться в тыл и доложить обо всём герцогу Лоэнграмму. Предоставьте нам месть за гибель Кемпффа.

Прервав связь, Миттермайер повернулся к своим подчинённым. Этот адмирал был невысок, но в такие моменты его люди чувствовали себя подавленными, словно находились в присутствии великана.

— Двигаемся вперёд на максимальной скорости, — проинструктировал их Ураганный Волк. — Мы собираемся атаковать авангард врагов, преследующих Мюллера. Мы застигнем их врасплох, нанесём сильный удар, а затем оторвёмся. Пытаться предпринять нечто большее в данный момент бессмысленно. Байерляйн! Бьюро! Дройзен! Выполняйте данные инструкции. Вам всё ясно?

Офицеры штаба отсалютовали в ответ и разбежались по своим отделам. А потом передача протянулась сквозь пустоту к флагману Ройенталя.