Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 3. Стойкость (страница 46)

Но могли ли силы Союза проигнорировать Кемпффа и Мюллера, оставшись защищать Коридор от второй волны, которая наверняка должна будет прийти? Если бы они поступили так, флот Кемпффа и Мюллера смог бы беспрепятственно обыскивать территорию Союза и, возможно, даже захватить Хайнессен. Хотя более вероятен был другой сценарий, при котором они заняли бы плацдарм в какой-нибудь соседней звёздной системе и остались бы ждать появления второй волны. Тогда они вернулись бы в Коридор и, вместе со своими товарищами, напали бы на противника с двух сторон. Для имперцев это была тактика, ведущая к несомненной победе, в сердцах же офицеров Союза одна мысль о подобном развитии событий вызывала боль.

Или, по крайней мере, так должно было быть, но Ян Вэнли не собирался пребывать в мрачном волнении. А даже если бы пребывал, то не по обязанности. Всё потому, что он прекрасно понимал, что даже если государство под названием Союз Свободных Планет исчезнет, человечество всё равно сохранится, пусть и не как демократическое общество. А больше всех пострадают как раз те, кто подрывал это общество, находясь на вершине его структуры власти. Можно было дойти до края вселенной в поисках причины, почему люди должны быть принесены в жертву ради их блага, и всё равно не найти таковой. Так что Ян Вэнли никак не мог в одиночку нести всю ответственность за жизнь или смерть государства — даже если это была его личная проблема.

Адмирал Кемпфф до самого конца не верил, что проигрывает. Но даже если его мощная фигура была наполнена боевым духом, дух его солдат и офицеров уже иссяк.

С побледневшими лицами они смотрели на экраны, наблюдая за гибелью столь многих дружественных кораблей.

— Ваше превосходительство, дальнейшее сопротивление невозможно, — с дрожью произнёс вице-адмирал Фузенеггер, начальник штаба Кемпффа. — Если так и продолжится, то всё, что ждёт нас здесь — это смерть или плен. Как бы ни было трудно это сказать, мы должны отступить.

Кемпфф резко повернулся к нему, но разум не настолько оставил его, чтобы обрушиться на советника с яростной бранью. Он тяжело вздохнул и снова с мучительной болью в глазах посмотрел на имперский флот, корчащийся в агонии: с каждой секундой его численность уменьшалась, а линия фронта сокращалась.

— Погодите-ка, у нас ведь всё ещё есть эта возможность… — сам того не осознавая, вслух пробормотал Кемпфф, и Фузенеггер ощутил нечто зловещее в том, как к лицу его командира вернулся цвет. — Да, у нас есть последняя возможность. Мы используем её и разрушим крепость Изерлон. Мы проиграли в сражении флотов, но это ещё не конец!..

— Могу я спросить, что вы имеете в виду?

— Крепость Гайесбург. Мы швырнём этот бесполезный булыжник-переросток в Изерлон. И даже он не сможет выдержать этого.

При этих словах подозрение Фузенеггера сменилось определённостью. Даже столь способный и терпимый командир, как Кемпфф, может потерять равновесие, если его загнать слишком далеко в угол.

Однако Кемпфф был довольно безмятежен, отдавая приказ возвращаться в Гайесбург.

Наконец, Патрульный флот Изерлона встретился с подкреплением, приведённым Яном.

— Адмирал Меркатц, не знаю, как вас и благодарить, — сказал Ян с глубоким поклоном.

Серьёзное и полное достоинства лицо Меркатца отображалось на экране связи. А позади обоих командующих в воздух взлетали бесчисленные форменные береты вместе с радостными криками: «У нас получилось! Мы сделали это!».

— Вот человек, более заслуживающий этой чести, — сказал Меркатц, притягивая кого-то в поле зрения камеры.

— С возвращением домой, адмирал Ян, — произнёс юноша с льняными волосами.

— Юлиан?

Ян не знал, что сказать. Увидеть воспитанника здесь и сейчас стало для него шоком. Однако в этот самый момент прозвучал сигнал тревоги, спасая Яна от минуты неловкого замешательства.

— Крепость Гайесбург начала движение! — со страхом прокричал оператор.

Вся радость солдат Союза сразу же куда-то исчезла. Победа оказалась неполной.

— Она движется к Изерлону… Не может быть… Неужели они собираются столкнуть крепости?!

— Они всё же догадались… Но слишком поздно, — негромко произнёс Ян. Фредерике, наблюдавшей за ним, показалось, что она услышала в его голосе нечто вроде сочувствия.

Ян действительно сочувствовал вражескому командующему. Идея столкнуть крепости не могла прийти в голову консервативному тактику. Если не считать самого Яна, для такого решения требовался или несравненный гений, вроде Райнхарда фон Лоэнграмма, или полный новичок, не понимающий, что он делает. Прочие же не смогли бы забыть о ценности крепости, обладающей крепкой бронёй и огромной огневой мощью, которую можно использовать против врага. Думать же о ней как об огромной бомбе было крайне необычно, и Ян не мог не задуматься о том, какую душевную боль должен испытывать командир, доведённый до такого нестандартного стратегического заключения. Хотя в эти ужасные условия загнал Кемпффа не кто иной, как сам Ян, так что это сочувствие кто-то мог бы назвать лицемерным. Но это уже личное мнение каждого человека.

Крепость Гайесбург в сопровождении остатков имперского флота приближалась к Изерлону, двенадцать её двигателей работали на полную мощность — огромный стервятник, бесшумно летящий сквозь черноту космоса. Этот вид ошеломлял солдат Союза. На всех кораблях люди с полуоткрытыми ртами смотрели на экраны, показывающие необыкновенное зрелище.

Внутри крепости находились Кемпфф, несколько его советников, навигаторы и около пятидесяти тысяч охранников. Весь остальной персонал был распределён между кораблями Мюллера и эвакуирован. В крепости остались спасательные шаттлы, готовые взлететь в любой момент. Уверенный, что вскоре всё изменится, Кемпфф смотрел на экран, на котором с каждой секундой вырастал Изерлон.

В этот самый момент Ян Вэнли отдал судьбоносный приказ:

— Корабельные орудия бесполезны против крепости. Так что цельтесь в те двигатели для навигации в обычном пространстве, на которых они сейчас летят. На самом деле, даже в один двигатель. Сосредоточьте огонь на самом дальнем правом двигателе от вектора их продвижения!

Артиллеристы всех кораблей припали к своим консолям, тщательно прицелились и в унисон закричали:

— Огонь! Огонь! Огонь!

Сотни лучей сошлись на одном из двигателей, создавая достаточную нагрузку на прикрывающую его композитную броню, чтобы она не выдержала и треснула. Второй залп расширил эти трещины, и двигатель исчез в белой вспышке.

В следующий миг продвижение Гайесбурга остановилось. Огромная крепость развернулась и начала быстро вращаться.

Ось тяги двигателя космического корабля должна чётко совпадать с его центром тяжести. Будь он большим или маленьким, базовая форма космического корабля должна была быть круглой или сферической, чтобы сделать его симметричным как по оси Y, так и по оси Z. Если этот принцип не будет соблюдён, космический корабль потеряет вектор движения и начнёт вращаться вокруг собственного центра тяжести. Конечно, можно в этот момент погасить двигатели, но даже если это прекратит ускорение, вращение продолжится по инерции, парализуя все функции управления кораблём.

Крепость Гайесбург сошла с курса и врезалась в скопление имперских кораблей, мгновенно уничтожив несколько сотен. На каналах связи бесчисленные крики накладывались друг на друга, а затем прекращались, словно отрезанные движением ножа. Даже сама крепость оказалась повреждена от столкновения со всеми этими линкорами. Что ещё хуже, как раз тогда выстрелили все орудия «Молота Тора», проделав глубокую дыру в наружной броне Гайесбурга. Это стало смертельным ударом.

— Вы видели это?! — кричали друг другу солдаты Союза. — Вот оно, волшебство адмирала Яна!

Как и все прочие солдаты и офицеры, Фредерика Гринхилл была охвачена огромным чувством восхищения к своему командиру.

Возможно, будь на его месте кто-то другой, Фредерика сочла бы эту тактику ужасной. Но она знала, что Ян с самого начала думал над тем, как обезвредить вражескую крепость, и пришёл к выводу, что уничтожить один из двигателей во время ускорения и сбить её с курса — это единственный способ. Для этого необходимо было, чтобы противник запустил двигатели, а этого можно было добиться, лишь поставив его в такое ужасное положение, что он решил бы столкнуть свою крепость с Изерлоном. И Ян преуспел в этом — так же, как он преуспел на многих полях сражений в прошлом.

Крепость Гайесбург сотрясалась в предсмертных конвульсиях. Внутри, вдоль всей электросети, раздавались взрывы и разгорались пожары, система кондиционирования не смогла справиться с жаром и дымом, и они заполнили всё внутреннее пространство. Солдаты, покрытые потом и копотью, кашляли на ходу, а у их ног лежали забрызганные кровью товарищи, которые уже не могли двигаться. Даже центральный командный зал был наполовину разрушен, и Кемпфф неподвижно сидел на своём командирском кресле.

— Всему персоналу покинуть крепость.

— Что вы собираетесь делать, ваше превосходительство? — дрогнувшим голосом спросил начальник штаба Фузенеггер.

Кемпфф болезненно рассмеялся.

— Для меня уже слишком поздно. Взгляните на это.

Кемпфф прижимал руки к правому боку, но под ними всё равно были видны кровь и обломок кости. Скорее всего, его внутренние органы были сильно повреждены. Кусок стены, посланный в полёт взрывом, глубоко вонзился в его высокое мускулистое тело.