Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 3. Стойкость (страница 44)

— Скорее всего. Будь я на месте их командующего, я бы столкнул крепости. Один большой взрыв, и обеих крепостей больше нет. А потом, когда всё успокоится, можно было бы построить новую крепость. Если бы имперцы решили поступить так, мы никак не смогли бы сопротивляться этому. Но похоже, что вражеский командующий не смог перестроить свой образ мыслей.

— Хотя способ и правда несколько чрезмерный.

— Но ведь эффективный?

— Этого у вас не отнять.

— И, разумеется, если бы Изерлон уже был разрушен с помощью этой тактики, наш флот никак не смог бы остановить вторжение. Тем не менее, если они попробуют это сейчас, мы сможем кое-что предпринять.

При этих словах выражение его лица изменилось, напомнив Фредерике лицо мальчишки, только что обнаружившего новую удачную комбинацию в шахматах. Ян ничуть не изменился с тех пор, как командовал эвакуацией из звёздной системы Эль-Фасиль десять лет назад. Несмотря на прошедшие годы и продвижение по службе, Ян так и не стал похож на военного. Но за эти годы изменилось то, как на него смотрели другие. Во время эвакуации с Эль-Фасиля, Фредерика, тогда ещё четырнадцатилетняя девочка, запомнила, как взрослые говорили друг с другом, кто-то пытался успокоить, а кто-то со злостью заявлял: «Они что, всерьёз назначили этого молокососа руководить нашим отлётом?».

Теперь же Ян стал объектом восхваления и столь же яростной злобы. Но, как бы то ни было, другие воспринимали его иначе, чем он сам.

— Думаю, мы можем с уверенностью сказать, что Изерлон не будет покорён извне, — сказала Фредерика.

— Что ж, может, и так, — ответил Ян со слегка горьким взглядом.

Даже не принимая во внимание оборонительные способности космической крепости, была ещё одна причина, по которой Изерлон так долго считался неуязвимым. Дело было в том, что у нападающих на него всегда были в каком-то смысле связаны руки. Целью нападений на крепость было получение контроля над Изерлонским коридором и обеспечение господства над этим маршрутом, связывающим Империю и Союз. Других целей никогда не существовало. Именно это желание изначально побудило Империю построить крепость в этом месте крепость Изерлон, и эта надежда раз за разом заставляла Союз предпринимать попытки захвата, за которые приходилось платить бесчисленным количеством убитых и раненых.

Иными словами, целью нападений на Изерлон никогда не было его уничтожение, а всегда лишь захват. И единственным человеком в истории, кому это удалось, стал Ян Вэнли.

Но всё это было в прошлом. Если бы существовала возможность создать другую базу снабжения и боевой поддержки в Изерлонском коридоре, Империя смогла бы атаковать Изерлон с намерением уничтожить его. И такая атака была бы намного более жёсткой и беспощадной, чем нападение с целью захвата.

Ян содрогнулся, подумав о подобном, но факты, вроде бы, пока не указывали на такое развитие событий. Имперский командующий, похоже, использовал новую крепость исключительно в качестве базы для операций по захвату Изерлона. И это была самая большая удача, на которую только могла рассчитывать ослабленная армия Союза Свободных Планет.

После прошлогодней гражданской войны и, главное, случившегося ещё годом ранее сокрушительного поражения в битве при Амритсаре боевой потенциал Союза по сей день оставался в ослабленном состоянии. В той бесплодной битве погибло около двух миллионов солдат. Также покинули этот мир и многие талантливые адмиралы.

Думая об этом, Ян понимал, что до сих пор вынужден иметь дело с последствиями того поражения. Бремя, свалившееся на его плечи, оказалось бы легче, останься в живых хотя бы один из тех храбрых адмиралов, что пали под Амритсаром — к примеру, Уланф или Бородин.

Однако сейчас у него не было времени погружаться в бессмысленные спекуляции. Мёртвых не вернуть. Так что проблемы должны решать живые — пусть даже предстоящее виделось сложным, утомительным и совершенно не вызывало у Яна желания этим заниматься.

Тем временем сбитые с толку имперцы определились с направлением дальнейших действий.

План Кемпффа был таким:

Сначала нужно быстро отвести войска от Изерлона. Увидев это, враги решат, что они отступают, так как на помощь защитникам крепости прибыло подкрепление. Они выйдут из крепости, не желая упускать возможности зажать флот Кемпффа в клещи. В этот момент флот развернётся и атакует их. Тогда силы Союза решат, что «прибытие подкрепления» было ловушкой, чтобы выманить их из Изерлона, отступят в крепость и снова закроются внутри. Таким образом, Кемпфф хотел убедиться, что они не покинут крепости, а сам он смог бы бросить все силы на уничтожение идущего к крепости подкрепления. С умом воспользовавшись временным интервалом между двумя сражениями, он легко разгромит обе вражеские группы по отдельности.

«Превосходно!» — подумал Мюллер, узнав об этом плане, хотя ничего не мог поделать с неким чувством неуверенности. Если эта операция окажется успешной, Кемпфф прославится как настоящий композитор военной стратегии, но станет ли враг танцевать под его мелодию? Этот план требовал безупречного исполнения, а также идеального выбора времени, ведь достаточно было одного неверного шага, чтобы флот Империи и вправду оказался зажат в клещи. Сама по себе тактика нападения на вражеские отряды по отдельности, очевидно, была верным решением, но Мюллер посчитал, что, возможно, будет лучше, если Гайесбург останется на месте, чтобы следить за Изерлоном, в то время как основной флот отправится уничтожать подкрепление врага.

Мюллер предложил это Кемпффу. Из-за ряда неловких обстоятельств ему потребовалось набраться смелости, чтобы сделать это, но Кемпфф, показывая широту взглядов и щедрость, внёс изменения в план, включив в него некоторые идеи Мюллера.

— Значит ли это, что подкрепление приближается? Или же это ловушка?

В главном зале управления Изерлона высшее руководство, собравшееся вокруг контр-адмирала Алекса Кассельна, столкнулось с трудностями, пытаясь решить, что нужно предпринять. Имперский флот, до сих пор наводнявший пространство вокруг крепости, теперь отступал, словно море при отливе. Крепость Гайесбург продолжала сохранять дистанцию в шестьсот тысяч километров. С такого расстояния её орудия могли отреагировать на атаку в любой момент.

— А ты что думаешь, парень? — вопрос Шёнкопф Юлиану, только что принесшему кофе, был, скорее всего, шуткой.

— Возможно, это и то, и другое, — ответил Юлиан.

— И то, и другое?

— Так точно. Подкрепление во главе с адмиралом Яном наверняка уже рядом. Имперцы могут знать об этом и пытаться использовать против нас же. Когда наш флот покинет крепость, а они внезапно атакуют, мы решим, что всё это было лишь, ловушкой и отведём войска, так ведь? Изобразив такую уловку, они смогут быть уверены, что наш флот останется здесь, а сами, тем временем, бросят все силы против прибывшего подкрепления.

Высшие офицеры крепости долго молчали, задумчиво глядя на светловолосого юношу. Наконец, Кассельн прочистил горло и спросил:

— Что заставляет тебя так думать, Юлиан?

— Движения вражеского флота выглядят слишком неестественными.

— Это в самом деле так, но нет ли у тебя других оснований для твоей теории?

— Ну, скажем так: если это только ловушка, то какова её цель? Заставить нас сдаться? Использовать нашу собственную мобилизацию как шанс проникнуть в крепость? Что-то из этих двух вариантов, верно? Но к этому моменту враги уже должны хорошо понимать, что мы сосредоточены на обороне и не отойдём далеко от крепости. В таком случае, они, скорее, попытаются использовать наш защитный настрой против нас же самих. И гораздо более вероятно, что они рассчитывают на то, что мы проявим осторожность и останемся в крепости.

— Понятно, — немного подумав, со вздохом произнёс Шёнкопф. — Просто поразительно. Этот молодой человек был лучшим учеником адмирала Яна, прежде чем попасть ко мне и Поплану.

Шёнкофп взглянул на Кассельна, который как раз обратился к адмиралу Меркатцу, чтобы узнать его мнение по поводу необходимых мер.

— Если всё действительно обстоит так, то ответ прост. Мы должны сделать вид, что попались на их уловку. Затем, когда они сменят курс, мы развернёмся и атакуем их с тыла. После чего, если командование нашего подкрепления думает на той же волне, мы сможем провести идеальный манёвр со взятием в клещи, — ровным голосом сказал Меркатц.

Когда Кассельн предложил ему возглавить действия флота, старый адмирал тем же спокойным тоном согласился, а затем обратился к Юлиану:

— Молодой человек, я бы хотел видеть вас на борту «Гипериона». На мостике.

Удивление, охватившее ветерана-стратега, было не столь сильным, как два года назад, когда он впервые осознал гениальность Райнхарда фон Лоэнграмма, но, тем не менее, чем-то сродни тому.

«Войну можно сравнить с подъёмом на гору…» — так когда-то сказал «Нытик» Йозеф Топпарол, творец стремительной победы Союза в битве при Дагоне. «Правительство решает, на какую гору вам нужно подняться. Стратегия заключается в решении, какой маршрут выбрать, а также соответствующей подготовке. А тактика — это работа по эффективному восхождению по выбранному маршруту».

В случае с Яном, маршрут восхождения был уже определён. Острое желание самому определять свой путь, которое он иногда испытывал, явно противоречило его отвращению к войне, но всё же…