Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 3. Стойкость (страница 38)

— Юлиан, иди-ка, поспи, пока можешь. Очень скоро такой возможности у тебя не будет.

В центральном командном зале крепости Гайесбург командующий имперскими силами Карл Густав Кемпфф и его заместитель Нейхардт Мюллер беседовали, глядя на изображение Изерлона, находящегося от них на расстоянии в шестьсот тысяч километров, на их главном экране.

— Значит, инженеры потерпели неудачу? Что ж, ничего не поделаешь. Если бы всё шло так, как нам хочется, эта работа была бы слишком лёгкой.

— Как бы то ни было, наш противник — Ян Вэнли. Даже герцог Лоэнграмм уважает его умения.

— Ян Вэнли, да? Что ж, умения у него есть, особенно когда надо убегать. В позапрошлом году, в битве при Амритсаре, он сбежал от меня прямо посреди битвы. Просто взял и отступил, хотя и одерживал верх. Странный тип.

— Странный… И уже одно это означает, что нам нелегко будет предугадать, какие уловки он готовит.

— Но мы не можем позволить себе сидеть и ждать, чтобы увидеть это. Инициатива сейчас в наших руках, так что нужно продолжать давить. Приготовления к тому, о чём мы с вами говорили, завершены, адмирал Мюллер?

— Да. Начнём?

Кемпфф кивнул и, пока он продолжал решительным взглядом рассматривать изображение крепости Изерлон, на его твёрдой челюсти появилась уверенная улыбка.

Пока напряжённость и беспокойство проникали в сердца людей, события продолжали развиваться. Долгое затишье имперских атак длилось уже восемьдесят часов, с момента провала их инженеров. Словно наевшийся лев, враг теперь двигался вяло.

— Они ничего не пытаются предпринять. Что они замышляют?

Некоторые обитатели крепости злились или паниковали, но, поскольку политика командования состояла в том, чтобы потянуть время, любой разрыв между вражескими атаками только приветствовался.

— С каждой секундой адмирал Ян всё ближе к Изерлону. И тем ближе мы к победе.

Так сказал своим подчинённым коммодор Патричев. Верность первой части этого утверждения не подлежала сомнению, а вот относительно второй мнения разделились. Некоторые боялись, что Изерлон падёт прежде, чем адмирал успеет вернуться. Однако солдаты на передовой в целом были скорее оптимистами, а тот факт, что хоть враг и высадился на внешней стене, но был отброшен, сыграл позитивную роль в поднятии их боевого духа.

Следующее нападение оказалось внезапным. Не было никаких предупреждающих знаков. Просто затишье в мгновение ока сменилось яростной атакой, словно в фильме, из которого был вырван кусок. К тому моменту, когда операторы систем наблюдения поверили своим глазам, мощный луч, выпущенный с Гайесбурга, уже разрезал пространство между крепостями.

— Энергетические волны быстро приближаются!..

Прежде, чем оператор успел договорить, внешняя стена Изерлона оказалась разорвана мощным ударом жёстких рентгеновских лучей. Крепость сотрясла серия взрывов во внутренних помещениях.

— Башня 79 полностью разрушена. Выживших нет… Блок LB29 повреждён! Много убитых и раненых… — послышались выкрики докладов.

— Отрезать Башню 79! Немедленно отправить спасателей в блок LB29, — сразу же откликнулся Кассельн, а потом решительно отдал приказ: — Приготовить «Молот Тора»!

Кассельн скрипел зубами и в прямом, и в переносном смысле. Он полагал, что имперцы отказались от попыток решить дело с помощью обмена ударами главных орудий крепостей, но теперь понял, что такие мысли были слишком наивными. Если бы кто-то сейчас стал критиковать его за то, что пассивность изначально была ошибочной, ему бы оставалось лишь сидеть и покорно принимать это…

Несколько секунд спустя главная батарея Изерлона обрушила на Гайесбург пламя мести. Клыки раскалённой энергии вонзились во внешнюю броню крепости. Вспыхнуло пламя, но почти сразу же с Гайесбурга нанесли ответный удар. Паника, взрывы и оглушительный рёв наполнили воздух.

— Да они с ума сошли, — выдохнул Патричев, переводя взгляд с одного экрана на другой. — Они хотят, чтобы мы погибли все вместе?

Кассельн молчал, закусив губу. Его охватило странное чувство нарушенного равновесия. Что-то пошло не так. Всё было неправильно.

Внезапно пол под ними прогнулся. Кассельн и Шёнкопф покачнулись, с трудом устояв на ногах. Послышался грохот, и два или три экрана потемнели.

— Стена взорвана! — раздался истеричный крик оператора. — Это бомба! Не луч! Возможно, водородная бомба с лазерным взрывателем.

— Вражеский флот прямо позади нас!

— Что?! — воскликнул Кассельн в недоумении. — Что происходит?!

Через пару секунд он получил ответ. Это была уловка. Обмен ударами главных орудий крепостей сам по себе был отвлекающим манёвром, призванным скрыть выступление флота, как перед этим — действия военных инженеров. Как он раньше этого не понял? От всего сердца Кассельн проклял свою неосмотрительность.

Тем временем, на мостике флагманского линкора «Любек», обошедшего Изерлон, Нейхардт Мюллер, довольно улыбнулся.

Водородные бомбы проделали огромное отверстие в одной из секций внешней стены крепости. Его диаметр достигал двух километров, а чёрную глубину провала окружала пилообразная бахрома. Всё вместе это напоминало окровавленную пасть плотоядного зверя.

Мюллер приказал выпустить две тысячи валькирий. После того, как они захватили контроль над пространством в гравитационном поле Изерлона, в сторону пролома были также отправлены десантные корабли, несущие пятьдесят тысяч бронегренадёров. Через него бойцы проникли вовнутрь. Действуя согласно с атаками снаружи, они захватывали командные и диспетчерские пункты. Даже не заходя так далеко, они, по всей вероятности, смогли бы уничтожить все средства связи и транспортные системы внутри крепости.

— Если это сработает, Изерлон — как крепость, так и коридор — будет нашим.

Среди какофонии надрывающихся сирен и сигналов тревоги, которые, казалось, пытались перекричать друг друга, Юлиан бежал по кольцевой дороге к порту, где располагались одноместные истребители-спартанцы. До этого он находился в гостях у Кассельнов, приглашённый пообедать вместе с миссис Кассельн и двумя её дочерьми. Сам адмирал Кассельн, не имея возможности покинуть командный центр, попросил Юлиана проведать его семью. Юноша нашёл такое смешение государственных и личных обязанностей приемлемым. В конце концов, если бы он только захотел, Кассельн мог бы отправить семью на Хайнессен или перевезти в самое безопасное место в крепости. Теперь же, подхватив свой форменный берет, Юлиан выбежал в коридор, направляясь туда, где собирались лётчики-истребители.

— Береги себя, Юлиан! — голос Шарлотты Филлис всё ещё звучал у него в ушах.

«Такая милая малышка» — подумал юноша. Наверное, примерно таково было бы иметь младшую сестру.

Как-то раз Ян, поддразнивая Юлиана, сказал: «Через десять лет тебе будет двадцать шесть, а Шарлотте восемнадцать. Вы неплохо подходите друг другу по возрасту, не считаешь?». Юлиан, однако, смог ловко отбить этот укол: «Адмирал, вам сейчас тридцать один, а лейтенанту Гринхилл двадцать четыре. Я бы сказал, что вы сочетаетесь ещё лучше». Ян лишь криво улыбнулся и сменил тему. Когда он собирается прояснить ситуацию? Юлиан задумался, пытаясь представить себя в двадцать шесть лет…

— Эй, парень, ты тоже вылетаешь? — раздался весёлый голос возле его уха.

Даже в такие моменты в этом голосе не слышалось ни малейшего намёка на панику. Напротив, в нём звучали твёрдость и храбрость говорившего. Юлиан приостановился и обернулся, уже зная, кого он увидит: рядом стоял молодой ас, капитан 3-го ранга Оливер Поплан, также являвшийся инструктором юноши в технике управления истребителем.

Что бы Ян ни говорил Юлиану о службе в вооружённых силах, он предоставил ему первоклассных инструкторов в лице Шёнкопфа и Поплана. Правда, при этом они также считались двумя самыми большими бабниками на Изерлоне, и учиться у них такому поведению Юлиану не слишком хотелось.

— Похоже, капитан, вас не слишком заботит сложившаяся ситуация.

Юлиан ощутил слабый запах гелиотропа, исходивший от капитана. Неужели он только что от любовницы? Так рано утром, да ещё и во время боя… Поплан, похоже, заметил и правильно оценил выражение лица юноши. Он поднял руку и принюхался к запаху духов от рукава.

— Малыш, это аромат жизни. Не только твоей или моей — я имею в виду саму жизнь. Однажды ты обязательно поймёшь это…

Прежде, чем Юлиан успел поделиться своими мыслями по поводу этого заявления, они добрались до порта. Заняв места в своих спартанцах в ангаре, они выехали на взлётно-посадочную полосу. Техники из обслуживающего персонала, одетые в герметичные комбинезоны, махали им вслед руками. Они надеялись на благополучное возвращение даже больше, чем сами пилоты.

При запуске с корабля-носителя во время сражения на высоких скоростях можно было использовать импульс судна, но для старта с Изерлона требовалась взлётная полоса. Она была шириной в 50 метров и в 2000 метров длиной, оканчиваясь воротами высотой 17,5 метров. Когда спартанец Юлиана вырулил к началу полосы, перед ним зажёгся ряд огоньков, простирающихся до самого выхода. Пилоты называли их «белыми зрачками мрачного жреца».

— 28-й, приготовиться! — раздался в ушах голос диспетчера. — Взлёт по сигналу. Будьте осторожны, оказавшись снаружи.

Этими словами диспетчер проявлял доброжелательность к новобранцу.