Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 3. Стойкость (страница 37)
Невыразимо жестокий обмен ударами главных орудий стал лишь первым актом разыгравшейся драмы. Обе стороны понесли серьёзный урон и пережили ещё более серьёзный психологический шок, после чего отказались от продолжения. Если кто-то выстрелит, другой выстрелит в ответ, и оба проиграют. Поскольку цель обеих сторон заключалась в том, чтобы одержать победу, а не в том, чтобы совершить групповое самоубийство, нужно было найти другой путь.
— Интересно, что они намерены испробовать дальше? — спросил Кассельн, оглядывая офицеров штаба с измученным выражением лица.
— Во-первых, — откликнулся контр-адмирал Мурай, — у них есть возможность вывести свой флот и бросить нам вызов в бою между кораблями, однако я не думаю, что вероятность этого велика. Их флот станет лёгкой мишенью для «Молота Тора».
— Тогда что?
— В данный момент окружающая область пространства наполнена электромагнитными волнами и помехами. Связь, разумеется, не работает, в результате чего мы можем наблюдать за врагом лишь оптическим способом. Я могу представить, что они воспользуются этой возможностью, чтобы подобраться ближе на маленьких кораблях и доставить десант, который бы начал операцию по проникновению и саботажу.
— Хмм… Что думает об этом командующий обороной крепости?
— Я думаю, что начальник штаба абсолютно прав, — ответил Шёнкопф, вертя кончиками пальцев пустую чашку из-под кофе. — Но я добавил бы к этому ещё кое-что… Нам незачем сидеть и ждать, пока враг придёт к нам. Мы можем сами сделать то же самое.
— …А вы что скажете, адмирал Меркатц?
После вопроса Кассельна глаза лейтенанта Шнайдера загорелись ярче, чем у самого Меркатца. Но в это самое время раздался звонок, сигнализирующий о срочном вызове. Кассельн взял трубку и, после короткого обмена фразами, обернулся к Шёнкопфу.
— Доклад с 24-й башни. Вражеский десант начал приземляться на внешнюю стену этой башни. Они держатся в слепой зоне, где мы не можем им помешать. Необходимо мобилизовать наземные войска. Вы присмотрите за этим, генерал?
— Как им удалось провернуть это так быстро! — в голосе Шёнкопфа звучали одновременно злость и уважение.
Он вызвал полковника Каспера Линца. После назначения Шёнкопфа командующим обороны крепости и производства его в бригадные генералы, Линц занял его место в качестве командира легендарного полка розенриттеров. Это был молодой человек жилистого телосложения, с сине-зелёными глазами и волосами цвета выбеленной соломы.
— Линц, приготовь отряд к рукопашной. Я лично возглавлю вас.
Шёнкопф направился к двери, продолжая отдавать приказы.
— Подождите, — остановил его Кассельн. — Командующему обороной крепости нет нужды ввязываться в рукопашную схватку. Пожалуйста, останьтесь в командном зале.
— Просто небольшая тренировка, адмирал, — ответил Шёнкопф, оглядываясь через плечо. — Я скоро вернусь.
В сравнении с планетой гравитационное поле Изерлона было слабым, но всё же оно существовало, простираясь на десять километров вокруг его поверхности. Однако на внешней стене была искусственная гравитация, поддерживаемая системами крепости. В то же время, внешняя стена также являлась миром жёсткого вакуума и температуры, близкой к абсолютному нулю.
Очень специфическое поле боя, на котором в тот момент на ней сошлись наземные силы противоборствующих сторон.
Приземлившись на внешнюю стену Изерлона, 849-й батальон Имперского корпуса инженеров под прикрытием 97-го полка бронегренадёров приступил к установке небольшой водородной бомбы. Площадь поверхности крепости составляла 11300 квадратных километров. Несмотря на то, что на ней располагалось немало систем обнаружения, орудийных батарей и установок, люков и датчиков, всё равно нельзя было сказать, что слепых зон совсем не осталось. Захватчики воспользовались одной из них.
Волна за волной имперские солдаты приземлялись на внешнюю стену, но когда их набралось уже около тысячи, началась контратака Союза.
Лазерные винтовки выпустили лучи света, и два имперских солдата упали, корчась от боли. Силы Союза под непосредственным командованием Шёнкопфа атаковали растерявшихся врагов. Выпрыгивая из люков и из тени орудийных башен, они вели непрекращающуюся стрельбу. Однако, несмотря на панику, имперцы открыли ответный огонь. Угол, под которым им пришлось стрелять, а также зеркальное покрытие брони солдат Союза, отражающее выстрелы, делали лазерные винтовки не самым подходящим оружием, поэтому наиболее эффективным стало обычное автоматическое оружие. Прямые траектории трассирующих зарядов, оставляющих за собой радужные следы, привлекали взгляды солдат. Когда же расстояние между отрядами сократилось до минимума, началась примитивная рукопашная схватка, и в ход пошли длинные широкие ножи из суперкерамики и топоры из высокопрочного углепластика.
Мало кто мог создать иллюзию, что ремесло убийства, практикуемое на полях сражений, является искусством, но Вальтер фон Шёнкопф был одним из таких людей. Его топор был одноручным, длиной в восемьдесят пять сантиметров, но он орудовал им обеими руками, нанося удары во все стороны и выстраивая вокруг себя стену из разлетающихся кровавых брызг. Среди врагов могло бы найтись немало тех, кто превосходил бы его в силе или скорости, но когда дело доходило до баланса между этими двумя характеристиками, а также эффективности, с которой его атаки наносили смертельные раны, никто не мог сравниться с ним. Шёнкопф буквально скользил сквозь хаос битвы, на волосок уклоняясь от могучих вражеских ударов и безжалостно нанося ответные, точно попадая в горло или суставы противников.
Для 97-го полка имперских бронегренадёров это сражение обернулось катастрофой. Если бы их противниками был кто-то другой, а не розенриттеры, «Рыцари Розы», они, возможно, смогли бы продержаться подольше, но в итоге лишь подтвердили репутацию противника, став ещё одним доказательством того, что «равный по количеству враг никогда не сможет одолеть розенриттеров».
Имперцы понесли тяжёлые потери, оказались частично окружены и оттеснены в один из углов конструкции внешней стены, когда из тени их десантного корабля появилось несколько истребителей-валькирий, заложивших крутой вираж, чтобы атаковать солдат Союза сверху.
Лучи орудий валькирий были бесполезны против стен крепости, но легко пробивали броню солдат. Кроме того, они обрушили на врага противопехотные ракеты. Вспыхнул водоворот ослепительных взрывов, и разорванные на куски человеческие тела полетели в пустоту космоса. Устроив эту одностороннюю бойню, валькирии попытались на большой скорости отступить, но в этот момент зенитные орудия издали беззвучный рёв. Подбитые фотонными зарядами валькирии начали дрожать, потеряли скорость и наконец взорвались, упав на поверхность стены Изерлона.
Среди всего этого хаоса Шёнкопф приказал выпустить сигнальную ракету и, когда зажёгся её бледно-зелёный свет, розенриттеры отступили, один за другим исчезая в люках крепости. Прошло уже полтора часа, и они приближались к пределу возможностей ведения боя в безвоздушном пространстве в тяжёлой броне. То же относилось и к имперцам, которые на время прекратили свои действия и, подобрав выживших, отступили. Однако стрельба зенитных орудий не прекращалась, что привело к дополнительным потерям при отходе.
Шёнкопф снял свою броню, ополоснулся в душе и вернулся обратно в командный зал.
— Что ж, нам удалось отбросить их. Как насчёт того, чтобы теперь самим отправить десант и инженеров, как я предлагал раньше?
— Нет, всё же мы не сможем этого сделать, — ответил начальник штаба Мурай.
— Почему нет?
— Вы захватили в плен немало вражеских инженеров. Что, если противник сделает то же самое? Под воздействием сыворотки правды или пыток кто-нибудь может сказать им об отсутствии в крепости адмирала Яна…
— Понятно, — согласно кивнул Шёнкопф. — Это действительно было бы опасно.
Внезапно огонёк в его глазах разгорелся ярче. Его люди захватили пленных, но что насчёт врага? Во время сражений в космосе зачастую трудно отделить пропавших без вести от погибших. Так как тел во многих случаях не оставалось, то лучшее, что можно было сделать, это объединить всех, обозначив как «не вернувшихся».
Кассельн чуть склонил голову.
— Мы ведь не оставили никого из своих, чтобы они попали в плен, не так ли, генерал Шёнкопф?
— Молюсь, чтобы так и было. Но всё же…
— Что?
— Как нам быть в дальнейшем? Мы не можем приказать солдатам убивать себя, если вероятность захвата будет велика, к тому же есть раненые и потерявшие сознание. Поэтому в каждой битве один-два человека, да попадают в руки врага. Этого никак нельзя избежать.
— И?
— Рано или поздно, но это случится. И тогда лучшим вариантом для нас будет использовать это против врага. Может, устроим врагу ловушку?
— Нет, я хотел бы сначала ещё понаблюдать за их действиями. Ответный удар за этот трюк может оказаться страшнее, чем мы ожидаем.
У Кассельна было немало причин для осторожности, и Шёнкопф это признавал. Даже на него производил впечатление вид вражеской крепости на главном экране. Немного подумав, он сказал:
— Как бы то ни было, их первая атака была сильной и открытой, а вторая маленькой и хитрой. Какой же будет третья?..
Никто не смог дать ответа на этот вопрос, но он его и не ожидал. Оглядев зал, он подошёл к своему ученику и похлопал его по плечу: