Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 3. Стойкость (страница 36)

Однако даже в звании вице-адмирала он превосходил Кассельна. Если бы он решил воспользоваться этим и потребовать соответствующих полномочий, пока Яна нет в крепости, это наверняка привело бы всю организацию в замешательство. Но Меркатц хорошо понимал своё положение недавно прибывшего, да ещё и перебежчика, поэтому он всегда действовал сдержанно, никогда не вмешивался в разговоры и даже не высказывал своего мнения, если его об этом не спрашивали.

Адъютанта Меркатца, Бернхарда фон Шнайдера, это не слишком удовлетворяло. Молодой офицер Шнайдер, который и посоветовал Меркатцу перебраться в Союз, был капитаном 3-го ранга во времена службы в Империи. Сейчас же он считался старшим лейтенантом. Так как его старший офицер был понижен на два звания, он сам попросил о том, чтобы с ним было сделано то же самое, что должно было сделать его простым лейтенантом. Ян вообще не видел нужды понижать его в звании, но из уважения к разборчивости — или упрямству — Шнайдера предложил пойти на компромисс и сойтись на понижении на одно звание.

Шнайдер мог бы вести мирную и спокойную жизнь, если бы не дал Меркатцу того самого совета, но он был слишком предан старому адмиралу. Однако ему хотелось, чтобы его начальник играл более значительную роль и иногда Шнайдер думал о том, что Меркатцу стоит быть понапористее.

С другой стороны, контр-адмирал Мурай и другие равные ему по положению офицеры считали, что Ян слишком мягок с адмиралом-перебежчиком, и это вызывало сомнения в том, насколько эффективно сможет работать командная структура крепости в отсутствие своего молодого командующего.

— Четыре недели, — решительно сказал Кассельн собравшимся офицерам. — Если нам удастся продержаться четыре недели, адмирал Ян успеет вернуться.

Это было всё, что он мог сказать, чтобы подбодрить солдат и офицеров, включая и себя самого. Хотя все высоко ценили его как администратора, репутация в качестве боевого командира перед лицом кризиса было совсем другим делом.

Затем Кассельн продолжил тем же решительным тоном:

— Враг не должен знать о том, что командующий отсутствует в крепости, — если бы противнику стало известно об этом, атаки имперцев, скорее всего, стали бы куда агрессивнее, а в худшем варианте развития событий они могли даже перехватить Яна по пути назад. — Наша политика будет заключаться в том, чтобы защищать Изерлон до возвращения адмирала Яна. Сосредоточимся на обороне и будем отбивать атаки врага по мере необходимости.

Когда он закончил свою речь, собравшиеся офицеры переглянулись друг с другом. Хотя они были не слишком рады недостатку креативности и напора в действиях, все понимали, что других вариантов у них практически нет.

— Хорошо, мы сосредоточимся на обороне, — сказал молодой и горячий Аттенборо, — но не кажется ли вам, что враг может насторожиться, если мы будем слишком пассивны?

— Пассивность сама по себе может заставить врага заподозрить очередную ловушку адмирала Яна, — ответил Шёнкопф.

— А если нет?

— Когда настанет это время, крепость Изерлон, для захвата которой мы приложили столько усилий, просто вернётся в руки Империи.

Аттенборо явно собирался что-то ответить, но тут их прервал офицер связи, сообщивший, что с имперской крепости транслируется сигнал. Кассельн на секунду нахмурился, но потом отдал приказ расшифровать его и направить на экран главного командного зала.

Один из дополнительных экранов был переключен в режим приёма видео и на нём появился мужчина в форме адмирала имперского флота. Этот крепко сложенный офицер в расцвете сил всем своим видом демонстрировал уверенность и смелость.

— Солдаты повстанческой армии или, если вам так угодно, солдаты Союза. Я адмирал Карл Густав Кемпфф, командующий экспедиционными силами флота Галактической Империи и крепости Гайесбург. Я хочу поприветствовать вас прежде, чем мы начнём сражаться. Если бы это было возможно, то я бы предпочёл, чтобы вы сдались, но я знаю, что вы этого не сделаете. Что ж, пусть удача улыбнётся вам в предстоящей битве.

— Старомодно, — пробормотал стоявший рядом с Юлианом Шёнкопф. — Но достойно и внушительно.

На Юлиана мощная, словно высеченная из гранита, фигура Кемпффа произвела ошеломляющее впечатление. Весь его вид свидетельствовал о силе и смелости адмирала… а также об опыте и подвигах, совершённых во множестве битв.

Юлиану пришло в голову, что на его фоне адмирал Ян смотрелся бы, как новоиспечённый адъютант. Хотя, естественно, ничего неуважительного по отношению к Яну он при этом не имел в виду.

Когда впоследствии люди спрашивали его о бывшем опекуне, Юлиан обычно отвечал:

«Что ж, адмирал никогда не выглядел важной персоной. Если поставить его рядом с большой группой выдающихся боевых офицеров, то он бы вообще не выделялся. Но если бы он исчез из этой группы, вы бы сразу это заметили. Вот таким человеком был адмирал Ян…»

— Никакого ответа с Изерлона.

Кемпфф кивнул, услышав доклад.

— Я немного разочарован, — сказал он затем. — Я надеялся взглянуть в лицо Яну Вэнли. Хотя солдаты есть солдаты, так что, полагаю, нам стоит использовать силу оружия в качестве приветствия.

Ответа из крепости не было потому, что Кассельн и остальные не хотели, чтобы враг узнал о том, что командующего нет на месте. Разумеется, Кемпфф не мог догадаться об этом.

— Подать энергию на главные орудия крепости! — глубоким голосом скомандовал Кемпфф.

Главными орудиями крепости Гайесбург были пушки с жёстким рентгеновским излучением. Испускаемые ими лучи имели длину волны в 100 ангстрем, а мощность достигала 740 миллионов мегаватт, что позволяло одним выстрелом испарить гигантский линкор. Показания заполненности энергией изменились с белого на жёлтый, затем с жёлтого на оранжевый, и когда офицер-артиллерист крикнул: «Зарядка завершена!» Кемпфф отдал приказ:

— Огонь!

После этого приказа много пальцев нажало на множество кнопок.

Дюжина раскалённых добела осколков света метнулись от Гайесбурга к Изерлону. Казавшиеся с виду твёрдыми объектами лучи за две секунды преодолели расстояние в шестьсот тысяч километров и врезались в стену принадлежащей ныне Союзу крепости. Поля нейтрализации оказались бессильны их остановить. Сверхтвёрдая сталь с зеркальным покрытием, кристаллические волокна и суперкерамика, из которых состояла четырёхслойная броня Изерлона, сопротивлялись несколько секунд, а потом всё же не выдержали. Лучи пронзили внешнюю стену крепости, достигли внутренней части и за несколько пикосекунд выжгли всё, до чего добрались.

Вспыхнули взрывы.

Грохот сотряс весь Изерлон изнутри. Все собравшиеся в командном центре вскочили на ноги, хотя некоторые не смогли устоять и упали. Раздались пронзительные сигналы аварийной сигнализации.

— Блок RU77 повреждён! — крикнул оператор. Даже его голос, казалось, потерял цвет.

— Доложите о повреждениях! — приказал Кассельн, продолжая стоять. — И отправьте спасательные команды, чтобы вывести оттуда раненых! Быстро!

— Внутри блока нет признаков жизни. Они все мертвы. Там было целых четыре тысячи солдат, сосредоточенных в боевых башнях и арсеналах… — тыльной стороной ладони оператор вытер пот, выступивший у него на лбу. — Ремонт внешней стены… в настоящее время невозможен. Мы можем лишь отказаться от повреждённого блока…

— Значит, выбора нет. Запечатайте блок RU77. Затем прикажите всему персоналу надеть скафандры. Кроме того, запретите всем, не относящимся к боевой смене, входить в блоки, входить в блоки, обращённые к наружной стене. Проконтролируйте это!

— Исполняющий обязанности командующего! — подошёл к Кассельну Шёнкопф. — Как насчёт ответного удара?

— Ответного удара?

— Другого выбора нет. Мы не можем просто сидеть и ждать второго залпа.

— Но… Вы же видели, что только что произошло! — Кассельна никто не посмел бы назвать трусом, но даже его лицо побледнело. — Если мы станем обмениваться ударами основных орудий, то нам всем придёт конец!

— Вот именно! Если крепости будут обстреливать друг друга, то обе они окажутся разрушены. Так что, если мы сможем внушить этот ужас врагам, то они, вероятно, перестанут столь безрассудно вести огонь из главного калибра. Да, это тупик, но тупик для обеих сторон, и это поможет нам выиграть время. Слабость же сейчас проявлять не стоит.

— Я понял. Вы правы, — Кассельн кивнул и повернулся к артиллеристу. — Заряжайте «Молот Тора»!

При этих словах напряжение мгновенно охватило всех в командном центре. «Молот Тора» — собирательное название батареи основных орудий Изерлона. Их общая мощность в 924 миллиона мегаватт заметно превышала мощь орудий Гайесбурга. В те времена, когда эта крепость находилась в руках Империи, флот Союза шесть раз предпринимал наступления на неё в попытках захватить или уничтожить, и каждый раз нёс огромные потери в живой силе и кораблях, что позволило имперским военным хвастаться, что «Изерлонский коридор вымощен трупами солдат-повстанцев».

— Зарядка завершена! Цель зафиксирована!

Кассельн сглотнул и поднял руку:

— Огонь!

На этот раз гигантский столб света поднялся с Изерлона и протянулся в сторону Гайесбурга. Прорвав поля нейтрализации энергии и многослойную броню, словно это была обычная бумага, он вызвал мощный взрыв внутри крепости. На своих экранах находящиеся на Изерлоне смогли разглядеть маленький белый пузырёк света, исходящий из Гайесбурга. Этот «пузырёк» на деле был взрывом энергии, эквивалентным одновременному взрыву десятка кораблей. В этот момент в Гайесбурге погибло несколько тысяч человек.