Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 3. Стойкость (страница 3)
— Пожалуйста, проснитесь, ваше превосходительство.
Услышав звук её голоса, Ян поднял одну руку к лежащему на лице берету. Не меняя этой позы, он сонным голосом поинтересовался:
— Что такое?
Когда Фредерика передала ему полученное сообщение, он взял берет в руки и сел.
— Ни дня покоя в пограничной крепости… А ведь весна должна наступать позже в этих северных землях, а? Похоже, будут проблемы. Эй, Юлиан!.. — по привычке позвал Ян приёмного сына. Он огляделся вокруг, пристально посмотрел в лицо Фредерике и со вздохом почесал голову. Затем поднялся на ноги, ворча про себя, и надел берет. — Я отправил его туда, потому что думал, что это будет безопасно…
— Уверена, он благополучно вернётся. Он способный мальчик и не обделён удачей, — произнесла Фредерика, прекрасно понимая, сколь бессильны её слова.
Ян посмотрел на неё с непонятным выражением на лице. Похоже, он не мог понять, воспринимать её замечание как официальное или личное мнение.
— На кораблях того флота очень много новобранцев, — сказал он. — Даже для Аттенборо это будет непросто. Нужно отправиться туда и как можно скорее привести им подкрепление, — однако эти холодные слова и хмурый взгляд были не более чем щитом, за которым Ян спрятал смущение от её участия.
22-го января флоты Галактической Империи и Союза Свободных Планет случайно столкнулись друг с другом в точке, расположенной ближе к имперской стороне узкого, похожего на тоннель участка космического пространства, называемого Изерлонским Коридором. Это стало началом битвы, которая в стратегическом плане была абсолютно бессмысленна.
Это был хрестоматийный пример случайной встречи враждебно настроенных сторон. Ни имперцы, ни республиканцы не ожидали наткнуться на противника столь далеко от его базы.
Граница между этими двумя государствами с их различными политическими системами проходила там, где сталкивались их территории. Так как ни одна из сторон не признавала другую в качестве равного партнёра для дипломатических отношений, никакой официальной границы не существовало, и опасность витала в этой области пространства беззвучным и бесформенным смерчем напряжённости, беспокойства и враждебности. Мысль о том, что в чьих-то глазах, обращённых к этому району, появятся мирные намерения, была напрасной мечтой. И всё же время от времени случались моменты, когда люди ослабляли бдительность. Погрязнув в повседневной рутине однообразных патрулей, ни одна из сторон не ожидала наткнуться на противника. Кто-то мог бы назвать это небрежностью, и не был бы неправ. Но люди просто физически не могут постоянно сохранять концентрацию, и потому подобные случайные инциденты были неизбежны.
Гибкие конечности Юлиана были окутаны боевым костюмом, который он теперь носил как пилот одноместного истребителя-спартанца. В данный момент он стоял в ангаре корабля-носителя, внимательно прислушиваясь к внутрикорабельной связи и ожидая приказа к вылету.
— Силы противника состоят из 200–250 линкоров, 400–500 крейсеров, 1000 эсминцев и 30–40 кораблей-носителей.
«Не такой уж большой флот», — подумал Юлиан. И всё же, в этих кораблях, лишь несколькими тонкими стенками отделённые от вакуума, находятся около двухсот тысяч членов экипажей, доверивших свои жизни непредсказуемому космосу. Есть ли среди них такие же, как он, идущие в свой первый бой? Юлиан посмотрел на стоящих поблизости пилотов. Уверенные, даже дерзкие лица ветеранов резко контрастировали с бледными лицами новобранцев. Может, это была пустая бравада, но у новичков не было и её.
Внезапно в его голову вторгся голос диспетчера, раздавшийся из наушников:
— Сержант Минц! Займите место в своём спартанце!
Его имя назвали первым среди новичков.
— Есть! — крикнул Юлиан и бегом рванулся к спартанцу, на борту которого значился номер 316 — тому, который был предназначен для него, и только для него.
Он прижал свою идентификационную карточку, где были отмечены его имя, звание, личный номер в армии Союза, последовательность ДНК, группу крови по системам ABO и MN, отпечатки пальцев и запись голоса к панели на кабине. Компьютер спартанца считал всё это и впервые распахнул свой колпак, приветствуя нового пилота.
Юлиан забрался в кабину, пристегнулся и надел шлем, который плотно прилёг к воротнику боевого костюма с помощью электромагнитного крепления. Этот шлем напрямую соединялся с бортовым компьютером, передавая мозговые волны пилота. Если бы они не совпали с теми, что были отмечены в компьютере, то пилот лишился бы сознания от короткого высоковольтного удара. В отличие от фильмов, в реальной жизни украсть спартанец было невозможно. В нём использовалась система псевдоимпринтинга, предназначенная для того, чтобы позволить летать на каждом конкретном спартанце только одному пилоту.
Надев шлем, Юлиан быстро проверил оборудование и питание в своём истребителе.
Солёные таблетки — хлорид натрия, покрытый розовой фруктозой — вместе с пластиковыми бутылками, наполненными концентрированным витаминным раствором, трубки с маточным молочком, смешанным с глютеном, и многое другое. Всё это было частью пищевого набора, благодаря которому он мог неделю прожить, не покидая истребителя.
Кроме того, среди необходимых предметов были также мгновенно затвердевающий резиновый спрей, предназначенный для заделывания трещин в корпусе и сигнальные вспышки с ручной ракетницей для их запуска.
Также присутствовали инъекции кальция. Они были добавлены потому, что, находясь в невесомости, человеческое тело теряет кальций, а быстро восстановить его недостаток с помощью пищи или таблетками невозможно. Вместе с быстродействующими обезболивающими, пилюлями для понижения температуры тела и вызывания искусственной гибернации, органическими германиевыми таблетками и прочими лекарствами, они входили в обязательный медицинский набор.
Эффективные и полезные вещи, по крайней мере, в том случае, если пилот не погибнет мгновенно. С их помощью военное руководство Союза громко заявляло, что не рассматривает солдат как пушечное мясо и делает всё возможное, чтобы их сохранить. Но могло ли это согласовываться с тем, что они всегда прославляли идею смерти на службе государства?
«У всех появляется зловещее предчувствие, когда они оказываются на пороге гибели», услышал где-то Юлиан. Заинтересовавшись, правда ли это, юноша решил обратиться к Яну Вэнли, который много раз оказывался на волосок от смерти. На что опекун ответил ему:
— Юлиан, только не говори мне, что ты веришь словам о гибели от парня, который ни разу не умирал сам, — суровый тон Яна, конечно же, не был на самом деле направлен на Юлиана, но всё же тот покраснел и быстро ретировался.
— Диспетчер, я готов к взлёту. Запрашиваю инструкции, — произнёс Юлиан, следуя протоколу.
— Вас понял. Следуйте к пусковому устройству.
К этому времени уже более десяти истребителей были запущены с корабля-носителя в пустоту космоса. Спартанец Юлиана скользнул вдоль стены к стартовым воротам. Сама стена намагничивалась электрическим током, проходящим через неё, благодаря чему шасси спартанца крепко держались за неё.
Когда он достиг выхода, ток перестал течь, и стена потеряла магнитные свойства.
— Запуск!
И спартанец Юлиана вырвался с корабля-носителя.
Весь мир вокруг Юлиана вращался.
Юноша сглотнул. Он знал, что происходит. В тот момент, когда он оказался в невесомости, его чувство верха и низа нарушилось. Множество раз он проходил через это на тренировках, но всё равно не мог привыкнуть.
Его дыхание и пульс ускорились, а давление поднялось. Количество адреналина в крови тоже явно возрастало. Юноша ощущал сильный жар в голове, как снаружи, так и внутри черепа. Сердце и желудок, казалось, стремились разбежаться в разные стороны. В каналах внутреннего уха гремел протестующий гимн. Потребовалось более двадцати секунд, чтобы эти фанфары утихли. Тогда его равновесие и чувство баланса наконец восстановились.
Юлиан глубоко вдохнул и смог, наконец, разобраться в окружающей обстановке.
Он находился посреди зоны боевых действий. И, поскольку обе стороны отчаянно пытались захватить этот участок пространства, в вечной ночи космоса то и дело возникали вспышки света, но темнота тут же поглощала их.
Одна картина привлекла взгляд Юлиана: дружественный корабль-носитель получил удар как раз в тот момент, когда собирался выпустить спартанцев, и в результате взорвался вместе с ними. Шар света раздулся и лопнул, ничего не оставив после себя.
По спине Юлиана пробежал холодок. Он подумал о том, как же ему повезло, что его не сбили сразу же, как он вылетел в космос, и почувствовал благодарность к тем, кто производил расчёты запуска.
Истребитель Юлиана мчался теперь сквозь пространство, наполненное лишь смертью и разрушением. Совсем рядом огромный сильно повреждённый линкор продолжал обрушивать на врага выстрелы всех оставшихся орудий, несмотря на то, что сам находился на краю гибели. Разбрасывая остатки энергии, мимо проплыл разбитый крейсер, потерявший управление. Со всех сторон темноту пронзали лучи света, ракеты прокладывали путь к целям через поле боя, а взрывающиеся корабли были похожи на вспыхивающие и быстро гаснущие звёзды. Но всё это происходило бесшумно. Если бы здесь существовал звук, то от рёва разрывались бы барабанные перепонки, а безумие навеки взяло бы в плен каждого, кто это услышал.