Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 3. Стойкость (страница 2)

— Учитесь, если хотите жить! Враг не станет делать вам скидок!

— Поняли? Побеждает тот, кто сильнее, а не тот, кто прав. А проигравший лишается не только права голоса в споре о справедливости, но и права дышать. Никогда не забывайте об этом!

— Сосредоточьтесь не на том, чтобы стрелять быстро, а на том, чтобы стрелять точно! Помните, открыв огонь, вы также раскрываете врагу свою позицию!

— Ты слишком медленно реагируешь! Начинай всё заново!

— Вали обратно в военное училище! И как ты только умудрился оттуда выпуститься! Не возвращайся, пока хотя бы из подгузников не вырастешь!

Голоса инструкторов становились всё громче и резче. Всякий раз, когда кто-то задерживался с реакцией или не понимал объяснений, его ждало беспощадное наказание.

Хотя трудно было найти юношу с рефлексами и понятливостью Юлиана, даже ему не удалось пройти обучение, не подвергнувшись ругани, к тому же, не раз и не два. Одной из самых предосудительных характеристик в иерархическом военном обществе было то, что новобранцы, слишком сильно превосходящие средний уровень, зарабатывали столько же сердитых взглядов, как и отстающие.

В отряде Аттенборо никого не били, но только потому, что он являлся частью Патрульного флота Изерлона, а его командующий, Ян Вэнли, был довольно мягок, когда дело касалось военной дисциплины. Хотя в отношении двух вещей он был строг настолько, что казался другим человеком: когда солдаты причиняли вред гражданским и когда старшие офицеры несправедливо или «творчески» наказывали подчинённых. Однажды он понизил в звании и отправил на Хайнессен офицера, прошедшего много сражений и награждённого за храбрость. Он не в первый раз проявлял жестокость к подчинённым, и Ян наказал его, проигнорировав советы своих офицеров, не желавших терять его способности.

— Подчинённые не могут противиться наказаниям со стороны своих командиров. Если старший офицер издевается над солдатами, а мы оставляем его в должности, это служит плохим примером для остальных, как офицеров, так и солдат. Нам не нужен такой человек. Или, по крайней мере, мне не нужен, — Ян не поднимал голоса, не кричал. Выражение его лица и голос были мягкими. Он всегда был таким, когда на чём-то настаивал.

Ян Вэнли был опекуном Юлиана Минца, и когда мальчик сказал ему, что хочет стать солдатом, Ян этому не обрадовался. Ясно показывая это лицом и голосом, он сказал:

— Перед тобой открыты все возможности и различные карьеры. Нет никакой необходимости выбирать военную.

Однако сам Ян Вэнли был военным. И, несмотря на его молодость, уже дослужился до адмирала и считался третьим среди офицеров Союза после адмирала Куберсли, начальника Штаба стратегического планирования, и адмирала Бьюкока, главнокомандующего космической армады.

Большинство в его положении с радостью предложили бы свою помощь, когда Юлиан захотел вступить в армию. Однако Ян не чувствовал, что жизнь военного является его призванием, и считал, что Юлиану она тоже не подходит. Но в то же время он не мог и просто отвергнуть свободную волю юноши. В настоящее время он давал Юлиану молчаливое и неохотное согласие.

Хотя Ян был законным опекуном Юлиана, обладал родительскими правами и нёс за него ответственность, это ничем не помогало юноше при обучении. Напротив, это давало младшим офицерам редкую возможность для насмешек:

— Не думай, что с тобой будут обращаться как-то по-особенному только потому, что ты приёмный сын адмирала Яна!.. Только посмотри на себя — ты же позоришь имя адмирала!.. Если ты думаешь, что мы будем обращаться с тобой полегче, то ты ошибаешься!.. Ты, наверное, думаешь, что можешь заплакать и убежать к адмиралу, а он обо всём позаботится, но здесь такого не бывает!..

Подобные комментарии приводили его в ярость, но они никогда не доходили до того, что Юлиан не мог вынести. Юноша знал, что, несмотря на всё это, он находится в выгодном положении. Отношения, пронизывавшие Изерлон и Патрульный флот, несомненно, по-прежнему оставались лучшими во всех вооружённых силах Союза. А на то, что атмосфера не была полностью чиста от негативных эмоций, не стоило обращать внимание — подобное, пожалуй, было невозможно не только для армии, но и для любой группы людей.

Флагманом флота Аттенборо был линкор «Триглав». Названный в честь бога войны в славянской мифологии, корабль был красив и даже изящен в своей совершенной функциональности, превосходя в этом отношении даже флагман Яна «Гиперион». «Триглав» прибыл на Изерлон сразу после постройки и был одним из новейших и первокласснейших линкоров Союза. Многие вслух предполагали, что адмирал Ян может переместить на него свой флаг. Когда стало понятно, что эти предположения оказались лишь пустыми разговорами, раздались другие голоса, говорившие, что Ян просто не из тех, кто ценит в боевых кораблях красоту.

— Разрешите обратиться, ваше превосходительство, — не удержался контр-адмирал Мурай, начальник штаба. — Почему вы не сделали «Триглав» своим флагманским кораблём? Мне кажется, его облик подходит для флагмана…

Услышав ответ Яна, Мурай потерял дар речи. Вот что сказал молодой командующий:

— Да, «Триглав», несомненно, красивый корабль. Именно поэтому я и не делаю его своим флагманом. В конце концов, как я смогу восхищаться им изнутри?

У Юлиана были сомнения насчёт серьёзности этих слов. Насколько он знал Яна, тот мог просто подумать, что переместить свой флаг со знакомого корабля на другой будет слишком утомительно. И ему всегда было сложно аргументировано объяснить подчинённым что-то, на самом деле не имеющее смысла, поэтому, быть может, он просто решил дать совершенно неожиданный ответ, чтобы посмотреть, не заставит ли это Мурая замолчать. Так думал Юлиан, хотя в то же время он чувствовал, что Ян может быть абсолютно серьёзен. Короче говоря, Ян всё ещё был для Юлиана трудным для понимания человеком.

На борту «Триглава» движения операторов систем обнаружения становились всё более торопливыми. Приборы засекли группу из более чем тысячи неопознанных кораблей.

Если отбросить незначительную вероятность того, что это огромная группа перебежчиков, единственным возможным вариантом оставалось то, что это военный флот Галактической Империи. Контр-адмирал Аттенборо получил отчёт и сразу же отдал приказ капитанам всех кораблей прекратить учения и объявить второй уровень тревоги. Передовой отряд к тому времени уже смог ощутить на себе приближение врага из-за нарушений связи.

По внутрикорабельным системам связи прозвучал сигнал тревоги: «Обнаружен вражеский флот! Пятьдесят минут до контакта! Всем занять места согласно боевому расписанию!»

Сознание каждого солдата и офицера со скоростью света охватило напряжение. Спящие просыпались и рывком вскакивали, в столовых вскоре не осталось ни единого человека. Что касается новобранцев, то, в отличие от ветеранов, они находились в жалком состоянии, охваченные паникой, неуверенностью и страхом перед неизвестным. Потратив вдвое больше времени на одевание боевого обмундирования, чем их старшие братья по оружию, они, неуверенно озираясь, стояли в коридорах, не зная, что им делать дальше, пока их не оттолкнули с дороги опытные бойцы, смотревшие на новичков так, словно готовы убить их.

— Ну и ну, вот это бардак! И как я должен сражаться, если приходится вести в бой толпу молокососов?! — глядя на корабельный монитор, контр-адмирал Аттенборо схватился за голову, смяв чёрный военный берет на своих стального цвета волосах. В свои двадцать девять лет он был одним из самых молодых адмиралов в истории Союза Свободных Планет, закончив Военную академию спустя два года после Яна. Он не испытывал недостатка в храбрости и широте взглядов, а то, что Ян, пусть и временно, отпустил к нему Юлиана, свидетельствовало о доверии командующего.

Капитан 2-го ранга Лао, начальник штаба флота Аттенборо, нахмурился.

— Вы хотите сказать, что поведёте этих необстрелянных новичков и стажёров в настоящую битву?

— Разумеется! — ответил Аттенборо.

В конце концов, даже стажёры были причислены к его подразделению именно для того, чтобы сражаться. Рано или поздно им всё равно пришлось бы впервые поучаствовать в бою. Для большинства новобранцев — на самом деле, почти для всех — этот бой случился слишком рано. Однако избежать его было невозможно, как невозможно было опытным членам экипажей в одиночку защитить молодых солдат от всех угроз. Без этих новичков во всех отделах наблюдалась бы критическая нехватка персонала.

— Они должны сражаться. У нас нет возможности оставить их сидеть в сторонке, наблюдая, как остальные играют в войну. Мобилизуйте их.

Отдавая этот приказ, Атенборо не смог сдержать чувства уныния от мыслей о том, сколь многим из них суждено вернуться в свои постели в казармах Изерлона. Всё, что он мог сделать, это попытаться свести к минимуму число предстоящих жертв. Молодой командующий решил взять в этой битве на вооружение принцип «не победить, а не проиграть». Собственно, обстоятельства ему другого выбора и не оставили.

— Флот Аттенборо вступил в боевое столкновение с силами Империи в точке FR Изерлонского коридора…

Когда связист доложил об этом, адмирал Ян Вэнли, один из самых могущественных офицеров Союза Свободных Планет, находился не в центральном командном пункте крепости. Он был не настолько трудолюбивым человеком, чтобы находится на своём посту в нерабочее время. Однако он старался сообщать хотя бы о своём ожидаемом местонахождении, поэтому его адъютант, старший лейтенант Фредерика Гринхилл, смогла быстро найти молодого командующего. Он притворялся спящим на скамейке в ботаническом саду.