Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 3. Стойкость (страница 23)

— Меня в этой ситуации больше беспокоит герцог Лоэнграмм, чем этот сноб Шафт, — произнёс Миттермайер, делая глоток кофе. — Я ловлю себя на мысли, что он немного изменился после гибели Кирхайса. Не могу сказать конкретно, где и в чём, но…

— Когда люди теряют то единственное, что не могут позволить себе потерять, то не могут не измениться.

Кивком соглашаясь со словами Ройенталя, Миттермайер подумал:

«А как бы изменился я, если бы вдруг потерял Евангелину?»

Затем он поспешно выгнал из головы эту зловещую и неприятную мысль. Он был мужественным человеком, которого всегда славили за храбрость на поле боя и за его пределами, а также за здравый смысл. Наверняка он ещё не раз даст повод для таких похвал. Но и у него было то, о чём ему не хотелось даже думать.

Его друг бросил на него взгляд, наполненный сложными чувствами. Он высоко ценил Миттермайера как друга и как солдата, но просто не мог понять, почему тот, несмотря на личное обаяние и статус, стремится связаться себя лишь с одной женщиной. А может, Ройенталь только говорил себе, что не может понять этого. Может, он просто не хотел этого понимать.

Утром того дня, когда должны были состояться испытания, в крепости Гайесбург находились двенадцать тысяч человек, большую часть которых составляли технические специалисты. Два адмирала, Кемпфф и Мюллер, естественно, тоже были там, но среди их подчинённых ходили весьма своеобразные теории насчёт того, почему к ним присоединился генерал-полковник Шафт, инспектор Научно-технического отдела. Одна из историй гласила, что Шафт изначально надеялся наблюдать за ходом эксперимента вместе с гросс-адмиралом Лоэнграммом, но молодой главнокомандующий холодно сказал ему: «Командная рубка Гайесбурга гораздо более подходящее место для вас в данной ситуации», и отправил его в крепость. Многие верили в эту историю. Хотя не было никаких подтверждающих её доказательств, но все легко могли представить, что такой человек как Шафт предпочёл бы наблюдать за опасным экспериментом со зрительских мест для привилегированных персон. Впрочем, в случае неудачи, оказаться рядом с Райнхардом тоже было бы небезопасно.

Райнхард, сопровождаемый высшим офицерским составом в лице Миттермайера, Ройенталя и Оберштайна, а также Валеном, Лютцем, Меклингером, Кесслером, Фаренхайтом и тремя штабными офицерами Карлом-Робертом Штейнметцем, Гельмутом Ренненкампфом и Эрнстом фон Айзенахом, сидел в центральном командном зале своего адмиралтейства, пристально глядя на огромный экран. В случае успешного завершения эксперимента, крепость Гайесбург должна была появиться на нём — серебристо-серая сфера, внезапно возникшая на глубоком синем свете небес, покрытом множеством серебряных и золотых точек. Это было бы поистине драматическое зрелище.

— Однако это случится лишь при успешном завершении эксперимента, — голос Ройенталя, прошептавшего эти слова Миттермайеру, был скорее бессердечным, чем ироническим. В отличие от своего коллеги, считавшего Кемпффа лучшим командующим, чем он сам, оценка Ройенталя была пренебрежительной. Хотя и относилась больше ко всей этой ситуации в целом. Конечно, Кемпфф всего лишь выполнял приказ, но вкладывать сердце и душу в столь бесполезное дело Ройенталь считал глупостью

Три члена адмиралтейства, Вернер Альдринген, Рольф Отто Браухитч и Дитрих Сокен, входили прежде в штаб Кирхайса, но после его гибели перешли под прямое командование Райнхарда. Все они были вице-адмиралами. Кроме них, контр-адмирал Хорст Зинцер перешёл под командование Миттермайера, а контр-адмирал Ханс-Эдуард Бергенгрюн — под командование Ройенталя. Эти адмиралы тоже смотрели на экран из глубины зала, где стояли вместе с другими контр— и вице-адмиралами.

В общем, в главном командном зале адмиралтейства собрались сливки имперского военного командования. Одним небрежным жестом они могли отправить десятки тысяч линкоров в путь через пустоту космоса.

«Здесь и сейчас, — подумал Ройенталь, — можно было бы изменить весь ход истории Галактики, просто сбросив одну фотонную бомбу на это здание».

Хотя это было не совсем верно — вовсе не обязательно было умирать всем. Достаточно было исчезнуть одному из них, белокурому молодому человеку несравненного ума и красоты, этого было бы достаточно для изменения судьбы человечества. Это предположение заставило его почувствовать смутное беспокойство, но в то же время и интерес. Ройенталь подумал о том, что случилось полгода назад — о словах Райнхарда, сказанных им после получения доклада о захвате канцлера Лихтенладе: «То же относится ко всем вам. Если у вас есть решимость, и вы готовы рискнуть всем, то действуйте. Можете бросить мне вызов в любое время». Такая уверенность! Взгляд карего и голубого глаз Ройенталя чуть сместился, обращаясь к его молодому командиру. Затем, вздохнув так тихо, что никто больше не услышал, он снова переключил внимание на экран. Его ушей достиг голос, ведущий обратный отсчёт:

— …три, два, один…

— Ооо! — среди адмиралов пронёсся удивлённый вздох. На долю секунды изображение вздрогнуло, но прежде, чем они успели осознать это, картинка на экране сменилась. Теперь в его центре, на фоне моря звёзд, висела серебристо-серая сфера, окружённая двадцатью четырьмя огромными двигателями.

— Сработало! — послышался тут и там возбуждённый шёпот. Адмиралы с различными эмоциями на лицах глядели на экран.

Переход удался. Крепость Гайесбург, способная нести два миллиона солдат и шестнадцать тысяч кораблей, появилась на внешней границе системы Вальгалла. После этого было принято официальное решение отправить её в путь, чтобы вернуть Изерлон. Это было 17-го марта 489-го года по имперскому календарю.

Герцог Лоэнграмм, канцлер Империи, неожиданно сказал:

— Пожалуй, я посещу Гайесбург.

На следующий день он взошёл на борт «Брунгильды», своего флагманского корабля, вместе со своим секретарём, Хильдегардой фон Мариендорф, и адъютантом, контр-адмиралом Штрайтом. Спустя полдня полёта на обычной скорости, «Брунгильда» добралась до Гайесбурга, и капитан 2-го ранга Нимеллер, капитан корабля, завёл её в порт с мастерством, близким к настоящему искусству.

Адмиралы Кемпфф и Мюллер вышли поприветствовать главнокомандующего. Райнхард поздравил их, потом помахал рукой команде и сразу же направился в Большой зал.

Кемпфф и Мюллер обменялись удивлёнными взглядами.

В Большом зале крепости Райнхард в прошлом году праздновал победу в Липпштадтской войне в прошлом году, и именно в нём несравненная преданность Зигфрида Кирхайса привела его к гибели.

— Я хочу побыть здесь один какое-то время. Не впускайте никого внутрь, — с этими словами Райнхард открыл двери и исчез внутри.

Сквозь узкую щель в тяжёлых дверях была видна стена с проломом, оставленным выстрелом из ручной пушки. Он так и не был заделан. Практичный администратор Кемпфф решил, что в распространении ремонта на декоративную отделку нет никакой надобности. Это, конечно, было правдой, но теперь, когда Райнхард был здесь, казалось бесчувственным, что работа оказалась невыполненной.

Неужели только мёртвым Райнхард может открыть своё сердце?

Хильда ощутила, как её грудь резанула боль. Если всё действительно так, то его одиночество слишком велико для любого человека. Зачем тогда Райнхард положил конец старой Империи и зачем пытался начать править всей Галактикой?

«Это неправильно», — подумала Хильда. Несомненно, Райнхард мог бы вести куда более полноценную жизнь, подходящую для молодого человека вроде него. Что же она должна сделать, чтобы добиться этого?

В этот момент двери окончательно захлопнулись, словно отвергая всё живое.

За этими дверями Райнхард сидел на давно заброшенных ступенях, ведущих к помосту. Сцены полугодичной давности проносились перед его льдисто-голубыми глазами. Зигфрид Кирхайс, лежащий в луже собственной крови и из последних сил произносящий: «Пожалуйста, возьмите всю Вселенную в свои руки… И скажите госпоже Аннерозе…. Скажите ей, что Зиг сдержал обещание, данное в детстве…»

«Ты сдержал своё обещание. Так что и я сдержу слово, данное тебе. Во что бы то ни стало, я сделаю эту Вселенную своей. А потом увижусь с сестрой. Но мне холодно, Кирхайс. Из мира, где не осталось ни тебя, ни Аннерозе, исчезли тепло и свет. Если бы я только мог перемотать время назад на двенадцать лет, если бы я только мог вернуться в те дни… если бы я только мог делать это снова и снова… тогда мой мир был бы немного теплее и ярче…»

Райнхард сжал в руках серебряный медальон, который до этой минуты носил на шее. Он прикоснулся пальцем к часто нажимаемому месту, и медальон открылся, являя на свет прядь слегка вьющихся рыжих волос, словно окрашенных расплавленными рубинами. Белокурый юноша долго сидел неподвижно, глядя на неё…

В кабинете правителя Феззана его помощник Руперт Кессельринг докладывал Адриану Рубинскому о последних новостях. В первую очередь сообщив о том, что тестовый переход крепости Гайесбург прошёл успешно, он перешёл к действиям Союза Свободных Планет.

— Правительство Союза временно вызвало адмирала Яна Вэнли на Хайнессен и, по всей видимости, решило провести в отношении него следственную комиссию.

— Следственная комиссия? Значит, не военный трибунал…

— Будь это военный трибунал, понадобилось бы официальное обвинение, чтобы его начать. Ответчику должны были бы предоставить адвоката, а весь процесс был бы открыт для общественности. Однако следственная комиссия никак не прописана в законе. Иными словами, она полностью произвольна по форме. И это куда эффективнее, чем трибунал, если поставленная цель — психологическое давлении, основанное на подозрениях и спекуляциях.