Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 3. Стойкость (страница 21)
План перемещения крепости Гайесбург, предложенный генералом Шафтом и отданный на исполнение адмиралам Кемпффу и Мюллеру, не был тем, что Хильда безусловно поддерживала. Скорее, девушка резко критиковала его. Она верила, что сейчас человечество более нуждается в умениях Райнхарда как строителя, а не завоевателя. Хотя Хильда, разумеется, не была приверженцем пацифизма. Против врагов реформ и объединения, таких как конфедерации аристократов под руководством герцога Брауншвейга, можно и нужно применять военную силу. Однако военная мощь государства не всемогуща сама по себе, она опирается на политическое и экономическое благополучие, и, если ослабить хоть один из этих факторов ради увеличения военной мощи, не стоит ожидать, что победы продлятся долго. Можно сказать, что силовой метод — это последняя попытка обратить вспять политическое или дипломатическое поражение и наиболее ценен, когда его вообще не приходится применять.
Хильда не могла понять, зачем нужно вторгаться на территорию Союза Свободных Планет именно сейчас. Это вторжение не было неизбежным.
Тем не менее, план быстро развивался под энергичным руководством Карла Густава Кемпффа. Одновременно с ремонтом крепости, вокруг неё в кольцевом порядке строились двенадцать подпространственных двигателей и двенадцать двигателей для обычной навигации. Первый тест подпространственного прыжка был назначен на середину марта. В данный момент над проектом трудились шестьдесят четыре тысячи военных инженеров, и Райнхард решил удовлетворить прошение Кемпффа о мобилизации ещё двадцати четырёх тысяч.
— Я раньше не понимал, насколько сложная вещь это подпространственное перемещение, — как-то за обедом сказал Райнхард Хильде. — Если масса окажется слишком мала, то не удастся добиться нужной мощности для прыжка, а если наоборот, слишком велика, — то мощность двигателя превысит предел. И даже если использовать несколько двигателей, они должны работать с идеальной синхронизацией, а не пойти вразнос, иначе крепость Гайесбург может навсегда остаться в подпространстве или оказаться распылённой на атомы. Фон Шафт полон уверенности, но сложность этого проекта заключается в выполнении, а не в планировании. Поэтому я не думаю, что у него есть повод для самодовольства.
— Хотя адмирал Кемпфф делает хорошую работу.
— Но успех пока не достигнут…
— Надеюсь, что он преуспеет. В противном случае вы потеряете способного адмирала.
— Если Кемпфф умрёт таким образом, это лишь покажет, каким человеком он был. Даже если он выживет после провала, это будет означать, что он бесполезен, — в этот момент тон Райнхарда вышел за границы холодной оценки, в нём прозвучала бессердечная жестокость.
«Сказали бы вы то же самое, если бы Зигфрид Кирхайс был жив?» — подумала Хильда, но не осмелилась произнести этого вслух. Во всей Вселенной остался лишь один человек, который мог бы открыто сказать это Райнхарду. Это была молодая женщина, живущая на горной вилле во Флорене, обладающая такими же золотыми волосами, как и у её младшего брата, улыбкой, подобной осеннему солнцу, и носящая титул графини фон Грюневальд.
Райнхард с беспечной грацией поднёс к губам бокал. Глядя на него, Хильда ощутила некую опасность, исходящую от этого элегантного молодого человека. Словно в нём жил и был его движущей силой дикий крылатый жеребец. И его поводья — держал ли их сам Райнхард, или же они были в руках у покойного Зигфрида Кирхайса? Эта мысль преследовала Хильду и не хотела отпускать…
— С технической стороны нет никаких препятствий к тому, чтобы крепость двигалась. Проблема, которую мы должны решить, заключается в соотношении между массой и мощностью двигателя. Это единственный камень преткновения, — уверенно закончил свою речь генерал-полковник технической службы Шафт, не оставляя слушателям повода для беспокойства.
Масса крепости Гайесбург составляла около сорока триллионов тонн. Как повлияет на пространство уход в подпространство, а потом возвращение такого огромного тела? Не случится ли при этом локального сотрясения пространства-времени, ведущего к гибели всех находящихся поблизости? Можно ли вообще добиться идеальной синхронизации двенадцати двигателей? А если будет допущена ошибка даже в долю секунды, что случится с более чем миллионом людей, находящихся внутри? Они окажутся распылёнными на атомы или навсегда сгинут в подпространстве?
Эксперименты меньшего масштаба проводились одни за другим, исследовательские корабли заполнили участки космоса, где крепость должна была войти в подпространство и выйти из него. Когда проект был только запущен, Райнхард требовал делать всё с точностью, «близкой к совершенству, насколько это возможно для человека», и, поскольку Кемпфф и Мюллер были отличными руководителями, они использовали все доступные средства, чтобы повысить шансы на успех. Хотя, естественно, даже это не могло гарантировать идеального результата.
Сам Райнхард тем временем полностью погрузился в исполнение обязанностей канцлера. Он работал по шесть дней в неделю, первую половину дня проводя в адмиралтействе, а вторую — в кабинете канцлера. Обед в час дня служил границей. За этими обедами к нему часто присоединялась Хильда, и Райнхарду доставляло удовольствие общение с этой привлекательной молодой женщиной. Хотя было похоже, что его больше интересует её ум, а не красота.
Однажды, кода разговор коснулся прошлогодней Липпштадтской войны, Хильда сказала:
— У герцога Брауншвейга было больше войск, чем у вашего превосходительства, но он потерпел поражение, так как ему не хватало трёх вещей.
— Вот как? Прошу, расскажите. Я бы хотел услышать, о каких трёх вещах вы говорите.
— Конечно… Его сердцу не хватало спокойствия, его глазам не хватало проницательности, а ушам не хватало готовности прислушаться к мнению подчинённых.
— Понятно.
— А если говорить о вас, ваше превосходительство, то вы добились победы над могущественным врагом как раз потому, что обладали всеми этими качествами.
Райнхард отметил, что она использовала прошедшее время, и взгляд его сверкающих льдисто-голубых глаз слегка затвердел. Он поставил на стол кофейную чашку из тонкого как бумага фарфора, и внимательно посмотрел на своего симпатичного секретаря.
— Похоже, вы хотите мне что-то сказать, фройляйн.
— О, это всего лишь разговор за чашкой кофе. Не стоит смотреть на меня столь пугающим взглядом, ваше превосходительство.
— Вам не стоит бояться меня… — Райнхард криво усмехнулся, и на мгновение в его лице проявились мальчишеские черты.
Хильда кивнула и начала говорить:
— Государства, организации, союзы — называйте как хотите, но есть кое-что абсолютно необходимое для объединения групп людей.
— Да? И что это?
— Враг.
Райнхард издал короткий смешок.
— Вы говорите правду. И как всегда прямы, фройляйн. Итак, что же за враг нужен мне и моим подчинённым?
Хильда дала Райнхарду ответ, который, он, наверное, и ожидал услышать:
— Династия Гольденбаумов, разумеется, — сказала она, глядя прямо в глаза молодому канцлеру Империи. — Новому императору всего семь лет, и его возраст, таланты, способности и всё прочее в данный момент не представляют для вас никакой опасности. То, что он нынешний глава императорской семьи и мог бы стать символом для объединения консервативных сил — единственная связанная с ним проблема, никаких других нет.
— Вы абсолютно правы, — сказал Райнхард, кивая.
Какими качествами сможет обладать в будущем Эрвин Йозеф было пока неизвестно никому. Помимо некоторой раздражительности, он казался обычным мальчиком, не проявляющим особого ума или талантов и не обладающим внешностью и внутренним светом, которые отличали Райнхарда в том же возрасте. Тем не менее, даже среди великих встречалась такая вещь, как «поздний расцвет», так что было трудно предполагать, каким человеком он вырастет в итоге.
Райнхард ни в чём не ограничил императора материально, хотя и сократил расходы на содержание дворца и количество камергеров по сравнению со временем правления Фридриха IV. Тем не мене, оставались ещё десятки людей: репетиторы, повара, специально обученные няни и медсёстры, даже собаководы… Еда, одежда и игрушки императора были роскошны и выходили далеко за рамки доступного простому человеку. Ему разрешалось делать всё, что он пожелает, и никто не мог его отругать… Возможно, это и был лучший способ пресечь на корню всё великое, что он мог бы в себе развить. Даже человек, обладающий потенциально великим умом, был бы развращён подобной средой.
— Не волнуйтесь, фройляйн, — мягко сказал Райнхард. — Даже я не хочу становиться убийцей детей. Я не буду убивать императора. Как вы и говорили, мне нужен враг. А я хотел бы быть более великодушным, чем мои враги, и настолько праведным, насколько это возможно…
— Неплохо сказано, ваше превосходительство.
Хильда не испытывала симпатии к династии Гольденбаумов. Ей самой казалось странным, что она, рождённая в аристократической семье, обладала мышлением, присущим скорее республиканцу. И всё же она не хотела, чтобы Райнхард стал убийцей детей. Самой узурпации стыдиться нечего. На самом деле, это было бы поводом для гордости, доказательством того, что чьи-то способности взяли верх над власть предержащими. Но убивать ребёнка? Вне зависимости от обстоятельств, будущие поколения никогда не простят этого…