Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 3. Стойкость (страница 16)

— В капюшоне? Как-то не вяжется с образом Чёрного Лиса.

— Как ни странно, он подходит ему лучше, чем ты думаешь. Потому что, видимо, это такой капюшон, какой идёт в комплекте с длинным чёрным плащом…

В здании капитолия, где работал Адриан Рубинский, сотрудники перешёптывались, поглядывая в сторону приёмной.

При его чрезвычайно занятой общественной и личной жизни, правитель всегда говорил, что ему нужно два тела или сутки длиной в пятьдесят часов, чтобы всё успевать. Поэтому никто не мог понять, что на него нашло, что он провёл последние несколько дней в конфиденциальных беседах с каким-то загадочным религиозным лидером. На Феззане мало кто знал об особых отношениях, связывающих их планету с Землёй, и лишь небольшая горстка их работала в главном здании правительства.

Облачённая в чёрный плащ фигура неподвижно стояла в приёмной под неодобрительными взглядами работников правительства. Наконец вышел секретарь и сопроводил человека в офис правителя. Посетители, записавшиеся на встречу к Рубинскому раньше него, могли лишь раздражённо смотреть в спину удаляющейся фигуре, так как их собственные аудиенции откладывались.

Этого епископа, отправленного Великим Епископом Земли присматривать за Рубинским, называли «Дегсби». Это было одновременно и имя, и статус.

Войдя в комнату, епископ Дегсби откинул капюшон.

Лицо, скрывавшееся под ним, оказалось на удивление молодым — возможно, ему не было ещё и тридцати. Его узкое бледное лицо говорило о жизни в строгости и воздержании от мирских удовольствий, а также о не совсем правильном питании. Длинные чёрные волосы выглядели неопрятно, а блеск голубых глаз напоминал солнце в тропическом лесу — пылкий блеск, вызывающий у встретившихся с ним взглядом дискомфорт, предполагая явный дисбаланс между разумом и верой.

— Прошу вас, присаживайтесь, ваше превосходительство, — сказал Рубинский. Его вид и каждое его движение выражали смирение. Однако хоть он и вёл себя так, это не было его подлинным желанием, идущим из сердца.

Дегсби опустился в предложенное кресло с выражением скорее не высокомерия, а незаинтересованности в тонкостях.

— То, что вы мне вчера сказали, правда? — сразу же потребовал он ответа. Похоже, он не видел смысла в обмене приветствиями.

— Несомненно. Я собираюсь начать уделять повышенное внимание экономическому сотрудничеству с Империей, а также окажу финансовую помощь. Хотя и не слишком большую.

— Таким образом, вы нарушите баланс сил между Империей и Союзом. Как вы собираетесь использовать это?

— Я позволю герцогу Райнхарду фон Лоэнграмму объединить всю Галактику, после чего уничтожу его и захвачу его наследие. С этим есть какие-то проблемы?

После слов Рубинского на лице епископа сначала появилось удивление, за которым постепенно проступила подозрительность. После нескольких секунд, потребовавшихся ему, чтобы собраться с мыслями, он произнёс:

— Это хорошая идея, хотя, возможно, несколько эгоистичная. Однако белобрысого мальчишку будет не так-то просто одурачить, а кроме того, на его стороне этот мерзавец Оберштайн. Вы правда думаете, что они позволят вам осуществить задуманное?

— Похоже, вы весьма неплохо осведомлены о ситуации, — любезно сказал Рубинский. — Тем не менее, ни герцог Лоэнграмм, ни Оберштайн не всезнающи и не всемогущи. Наверняка есть слабое место, которым мы можем воспользоваться. А если его не существует, то я сам его создам.

Будь Райнхард фон Лоэнграмм столь всесилен, как про него говорят, он бы не оказался прошлой осенью мишенью убийцы и не потерял своего ближайшего сподвижника, Зигфрида Кирхайса.

— Если говорить о власти и функциях правительства, то есть один момент, на который стоит обратить внимание… — задумчиво проговорил Рубинский. — Чем больше вы их централизуете, тем проще потом манипулировать всей системой, просто изъяв одну часть. В новой династии, которая вскоре воцарится, мы убьём лишь одного человека, герцога — или правильнее будет сказать императора — Лоэнграмма и возьмём под свой контроль нервный центр его правительства. И одно это сделает нас правителями всей обитаемой Вселенной.

— Однако, — сказал Дегсби, — правительство Союза нам ближе. Вы, феззанцы, держите их за горло своим богатством, а недавно, во время государственного переворота, председатель их Верховного Совета Трюнихт был спасён нашими же учениками. Конечно, мы можем встать на сторону Галактической Империи, но не будет ли напрасной тратой позволить убить наших пешек в Союзе? Говоря вашим языком, мы потеряем свои инвестиции, не так ли?

Епископ зрил в корень. Каким бы ни было его психическое состояние, он, конечно же, не испытывал недостатка в интеллекте.

— Вовсе нет, ваше превосходительство, — ответил Рубинский. — Правительство Союза сыграет свою роль, разрушая его изнутри. Вообще-то, не бывает государств, настолько сильных, что их может разрушить лишь внешний враг. А внутренние противоречия облегчают внешним врагам задачу. И вот что важно — распад государства никогда не начинается с низов. Как говорится, рыба гниёт с головы. Из этого правила нет ни одного исключения.

После этих слов Рубинского епископ посмотрел на него с иронией:

— Феззан называется доминионом, но, по сути, тоже является государством. Но я уверен, его голова не начнёт гнить так, как у Союза.

— Это было довольно грубо. Как бы то ни было, я думаю, что для одного дня мы уже достаточно обсудили. А я не должен забывать о своих обязанностях государственного деятеля.

Затем Рубинский сказал, что вечером планируется банкет, и предложил епископу прийти, но тот резко отказался и вышел.

Его место занял молодой человек. Он выглядел так, словно только что окончил колледж, но в его взгляде не было юношеской наивности, а красивое лицо выглядело сухим и бесчувственным. Телосложение у него было довольно стройное, а рост хоть и повыше среднего, но недостаточно, чтобы можно было назвать его высоким.

Это был Руперт Кассельринг, с прошлой осени ставший помощником Рубинского. Его предшественник, Болтек, отправился в Галактическую Империю в качестве уполномоченного и в данный момент участвовал в важной операции на Одине.

— Должно быть, вам ужасно тяжело нянчиться с этим епископом.

— Ты прав. С фанатичным догматиком труднее иметь дело, чем с медведем, поднятым из спячки… Он хоть знает, что такое «жить ради удовольствия»?

Рубинский, всегда называвший себя гедонистом, усмехнулся, вспомнив пуританское поведение молодого епископа.

— Несколько тысяч лет назад христианам удалось захватить старую Римскую империю благодаря религиозному промыванию мозгов её правящей верхушке. А те грязные трюки, которые они использовали потом, чтобы подавить или уничтожить другие религии?! И в итоге они стали править не только империей, но и всей цивилизацией! Нет иного примера более успешного захвата власти. Я уже говорил, что собираюсь повторить эту часть истории, но это было в то время, когда я планировал разгромить и Империю, и Союз…

Чёрный Лис Феззана раздражённо щёлкнул языком. Существовала причина, по которой он вынужден был отказаться от своего первоначального плана. Во всём виновато было восхождение Райнхарда фон Лоэнграмма. Его гений охватывал как военное дело, так и руководство страной, и под его управлением Империя сейчас подвергалась радикальным внутренним реформам. Старая и слабая династия Гольденбаумов должна была исчезнуть навсегда — и было бы естественно — но из её пепла готова была родиться молодая и сильная династия Лоэнграммов.

Одолеть одновременно и Союз, и эту новую династию было бы трудной задачей. И если бы даже это удалось, во всей Галактике наступил бы политический хаос и возникли бы многочисленные преступные группы. Чтобы восстановить стабильность, потребовались бы огромные военные силы, и всё равно период междуцарствия продлился бы долго. За это время права и интересы Феззан, скорее всего, обратились бы в ничто, растаскиваемые легионами мелких политических и военных сил, которые возникли бы до того, как сформировался бы новый порядок.

«А этого нам не нужно, — думал Рубинкий. — Тогда что же делать?»

Феззан должен вместе с этой новой Галактической Империей захватить полную власть над разделённой Галактикой. К такому выводу пришёл Рубинский.

Слово «разделённой» не означало, что он хотел ввести государственные границы в космосе. Нет, вся человеческая семья будет объединена под флагом Галактической Империи, и всем политическим и военным суверенитетом, вместе с сопутствующей им властью, будет обладать лишь её император. Феззан тоже будет подчиняться ему. Однако экономический суверенитет будет принадлежать Феззану. Разделяя контроль над функциями общества, «Новая Империя» и Феззан смогут сосуществовать и участвовать во взаимном развитии. А упадочнический и безнадёжный Союз Свободных Планет должен будет сыграть роль удобрения, ставшего почвой для новой эры.

Однако Рубинский поделился с молодым епископом Церкви Земли лишь отредактированной версией своего плана. Целью Церкви являлось не просто религиозное господство, а теократия, при которой политическое и религиозное руководство объединились бы в одних руках. Если бы они сделали Землю храмом для всего человечества, если бы паломничества никогда не прекращались — что ж, это не было бы большой проблемой. В конце концов, эта слабая пограничная планета действительно являлась колыбелью человеческой расы. Но мысль о Земле, как о местонахождении теократии, о том, чтобы она снова стала центром власти над всей человеческой расой, была слишком ужасна.