Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 3. Стойкость (страница 17)

Это означало бы лишь появление Великого Епископа Земли вместо «священного и неприкосновенного императора Рудольфа», шаг назад вместо развития. Чтобы предотвратить такое развитие событий и сделать реальностью намерения самого Рубинского, он должен был пока что демонстрировать ложное послушание Церкви Земли, а потом, когда установится двойная правящая система Империи и Феззана, использовать имперскую военную машину для подавления и полного уничтожения терраизма. Разумеется, чтобы добиться этого необходимо будет действовать крайне осторожно. В прошлом, как только правитель Феззана делал попытку сбросить ярмо Земли, ему приходилось платить за это жизнью. Адриан Рубинский не хотел повторить их путь — только идеальная победа могла помочь сбросить оковы Земли.

Граф Йохен фон Ремшайд, некогда высокопоставленный представитель Галактической Империи, теперь жил жизнью перебежчика в довольно отдалённой части главной планеты Доминиона Феззан.

Так как при старой системе он был влиятельным чиновником, при новой его ждал суд, если бы он решил вернуться в Империю. Возможно, его бы простили, если бы он покаялся в грехах и поклялся в верности герцогу Лоэнграмму, но его собственная гордость и традиции высокородной семьи не позволяли ему согнуть колени перед выскочкой вроде этого белобрысого мальчишки. Поэтому он покинул свою официальную резиденцию и поселился в Измайловском округе в полудне пути от столицы. Искусственное море поблизости наполняла сиреневато-голубая вода, а с другой стороны высились скалистые горы, цветом напоминающие агат.

С тех пор, как граф потерял официальные средства к существованию, он жил в одиночестве и скуке, но теперь, впервые за прошедшее время, показавшееся ему столетиями, он сидел в гостиной, принимая гостя. Этим гостем был молодой помощник правителя Феззана по имени Руперт Кессельринг.

Пара пренебрежительных замечаний о новой системе правления Райнхарда послужили вместо приветствий, после чего гость сразу же перешёл к причине своего визита.

— Прошу простить мне мою прямоту, граф, но ваше сиятельство сейчас находится в крайне затруднительном положении.

После паузы Ремшайд произнёс:

— Я не нуждаюсь в том, чтобы слышать это от вас, — при этих глазах в его взгляде промелькнула тоска. Хоть он и вложил свои активы в трастовую компанию на Феззане и не терпел никаких неудобств в повседневной жизни, он не мог отрицать существования пустоты в своей душе. Ненависть к новой политической системе, стремление вернуться домой и к старому порядку — хотя эти чувства были окрашены в негативные света, всё же это были чувства. Желание восстановить старый порядок буквально горело в маленьких глазках графа.

Руперт Кессельринг, который был более чем на двадцать лет моложе графа, наблюдал за ним со смесью прохлады и сарказма во взгляде, но когда он заговорил, то был очень вежлив.

— На самом деле я здесь в качестве неофициального посланника правителя. Он хотел бы предложить вашему сиятельству определённый план, поэтому, если я могу привлечь ваше внимание…

Пятнадцать минут спустя граф смотрел на Кессельринга со смесью изумления и недоверия.

— Это довольно смелое предложение. И, признаю, весьма привлекательное. Но я не могу задаться вопросом, действительно ли это желание правителя Феззана или же это ваша собственная игра.

— Я всего лишь преданный слуга нашего правителя, — скромно произнёс молодой помощник, хотя это были лишь пустые слова. В глазах же на мгновение блеснула сталь.

— Как бы то ни было, — сказала Ремшайд, — я всё ещё не уверен. Не поймите меня неправильно — ваше предложение звучит для меня как музыка. Но для чего это Феззану? Мне кажется, что в перспективе вам было бы экономически выгоднее сотрудничать с новой имперской властью.

На лице Кессельринга промелькнула улыбка. Развеять опасения бывшего имперского представителя было для него детской игрой. Всё, что ему нужно было сделать, это подтвердить его предрассудки.

— Герцог Лоэнграмм пытается изменить не только имперскую политику, но также и экономику. Его действия слишком радикальны и в своих поступках он опирается лишь на собственное мнение. Он уже начал ущемлять права феззанцев, которыми мы пользовались в Империи. Изменения — это само по себе неплохо, но мы не можем игнорировать изменений, идущих неправильном направлении. Конечно, это упрощённое объяснение, но оно отражает позицию Феззана.

Кессельринг сделал паузу, дав Ремшайду подумать, а затем продолжил:

— Естественно, когда этот план достигнет успеха и династия Гольденбаумов будет спасена из рук презренного узурпатора, Феззан должен будет получить компенсацию, соразмерную оказанным услугам. Но слава спасителя государства достанется вам. Что скажете? Разве вам не кажется, что это привлекательная сделка для обеих сторон.

— «Сделка», значит… — усмехнулся Ремшайд. — Для вас, феззанцев, всё является лишь возможностью для заключения сделок — даже жизнь или смерть целого государства. И это показатель силы. Если Империи удастся восстановить такую же жизненную силу, её будет ждать ещё пятьсот лет порядка и стабильности.

Повернувшись в сторону и сделав вид, что рассматривает пастельную картину, Кессельрингу удалось сдержать позывы расхохотаться. Мудрый человек осознаёт трудности, для дурака же нет ничего невозможного. Граф Ремшайд наверняка не был глупцом, но идея Вечной Империи, вбитая в него с самого детства, мешала ему думать. И до тех пор, пока приверженцы старого порядка будут продолжать жить этой фантазией, правительство Феззана сможет использовать их. Как тех, кто перебрался на Феззан, так и тех, кто остался в Империи.

В тот день молодой помощник правителя Феззана не терял времени даром. Покинув дом графа Ремшайда, он сразу же направил свой лэндкар к дому человека по фамилии Хенлоу. Хенлоу был направлен на Феззан в качестве представителя Союза Свободных Планет, что делало его частью дипломатического посольства Союза на Феззане. Однако у него было ещё одно неофициальное задание. Он являлся главой антиимперской разведки на Феззане. Таким образом, он играл стратегически-важную роль для Союза. Однако положение, ответственность и способности не всегда идут рука об руку.

Квалификация представителей Союза в последние годы всё ухудшалась. С каждой сменой администрации высшие должностные лица вознаграждали хлебными местами своих сторонников, а бизнесмены и политики, ничего не знающие о дипломатии, с радостью принимали назначения в посольство, чтобы улучшить свою репутацию. Отец Хенлоу был основателем известной корпорации, и хотя теперь он являлся её владельцем, его неумелость исчерпала терпение членов совета директоров, и они тактично отправили его подальше.

Когда Хенлоу, человек с большим животом, вислыми щеками и едва заметными бровями, здоровался с Кессельрингом, то не смог скрыть смущения. Тот указал ему на кое-какие государственные облигации, приобретённые Феззаном у Союза, по которым прошли сроки погашения.

— Общая стоимость составляет около пятисот миллиардов динаров. Обычно мы бы настаивали на немедленной выплате, но…

— Всё сразу?.. Но это же… Я имею в виду…

— Да, именно так. Прошу прощения за грубость, но эта сумма превосходит возможности выплат со стороны вашего государства. Поэтому мы бы хотели, чтобы вы обратили внимание на терпение нашего доминиона в осуществлении его законных прав и приняли это в качестве доказательства дружбы и доверия, которые мы испытываем к Союзу.

— Не знаю, как вас благодарить…

— Однако это продлится только до тех пор, пока Союз остаётся стабильным демократическим государством.

Хенлоу ощутил нечто зловещее в голосе и выражении лица Руперта Кессельринга.

— Вы хотите сказать, что Феззан усомнился в политической стабильности Союза?

— Именно это я и сказал.

После этой резкой реплики представитель Союза смущённо замолчал. Кессельринг продолжил уже мягче:

— Феззан действительно желает продолжать видеть в Союзе Свободных Планет сильное и стабильное демократическое государство.

— Так и есть.

— Беспокойства, подобные прошлогоднему государственному перевороту, ставят нас в крайне неудобное положение. Если бы заговорщики преуспели, капитал, который мы инвестировали в Союз, был бы изъят во имя социализма безо всякого возмещения. Свобода промышленности и защита частной собственности необходимы для выживания Феззана, поэтому нам было бы крайне неприятно, если бы правительство вашей страны сменилось таким образом, чтобы начать отрицать эти вещи.

— Я, конечно же, согласен с вами. Однако этот безрассудный заговор провалился, и моя страна по сей день продолжает защищать традиции свободы и демократии.

— Если говорить об этом, то вклад адмирала Яна Вэнли был… чрезвычайно велик, — слова Кессельринга также подразумевали, что Хенлоу и ему подобные вообще ничего не внесли в эту победу, но тот, разумеется, этого не понял.

— Да, верно. Он отличный командир…

— В плане чистого таланта, репутации и способностей во флоте Союза нет никого, кто мог бы встать рядом с адмиралом Яном, не так ли?

— Ну… Пожалуй, да, но…

— И как долго, по-вашему, такой человек будет терпеть приказы нынешней администрации? Вы думали об этом, господин Хенлоу?

Некоторое время Хенлоу размышлял над словами молодого помощника, после чего на его лице отразились удивление и ужас.