Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 2. Амбиции (страница 33)

В конце июля Райнхард отправил дворянам, укрепившимся в крепости Гайесбург, старомодный вызов на дуэль.

Он был воспроизведён на экране перед верхушкой руководства коалиции, и его содержания оказалось достаточно, чтобы привести их в ярость.

«Безмозглые и трусливые аристократы, — сказал им Райнхард. — Если вы сумеете найти в кончиках своих крысиных хвостов хоть немного смелости, то покинете своё убежище и выйдете на славную битву, как то подобает мужчинам. А если вашего мужества не хватит даже на это, то вам лучше отбросить свою необоснованную гордость и сдаться. Только так вы сможете спасти свои жизни. Я не только оставлю вас в живых, но даже позволю сохранить достаточно состояний, чтобы прокормить ваши болтливые рты. На днях маркиз Литтенхайм уже погиб жалкой смертью, какой и заслуживал столь трусливый человек. Если вы не желаете разделить его участь, то даже ваши слабые умы ещё могут найти лучший путь…»

— Как смеет этот наглый щенок говорить с нами так?!

Дворяне, особенно молодые, обезумели от гнева. Разумеется, именно этого Райнхард и добивался. Когда противник так легко теряет голову, такого очевидного вызова более чем достаточно. Даже Меркатц с неохотой признал удачность такого хода. Среди молодых дворян нашёлся даже такой, что в ярости стал хлестать своих солдат электрическим хлыстом, выпуская пар, как привык забавляться с детства, избивая слуг своего отца.

Вскоре после этого флот Миттермайера, авангард сил Райнхарда, стал часто появляться в окрестностях Гайесбурга. Это была чистейшая провокация. Держась за пределами дальности действия орудий крепости, корабли то приближались, то снова отступали.

Меркатц недвусмысленно запретил любые вылазки. Несомненно, за этими кажущимися детской игрой действиями Миттермайера скрывалась какая-то ловушка. Но, хотя он и объяснил это молодым дворянам, те просто не стали его слушать.

На третий день они, наконец, огрызнулись. Пренебрегая запрещающим приказом, группа молодых дворян повела свои корабли против флота Миттермайера.

Корабли Миттермайера, казалось, были застигнуты врасплох и легко впали в панику, смешав ряды. Миттермайеру удалось сбежать, бросив при этом немало кораблей. По крайней мере, так это выглядело в глазах дворян.

— А он быстр, когда нужно убегать! Вот уж действительно, бежит со скоростью урагана!

— И он говорил, что это ловушка? Ничего подобного не было! Адмирал Меркатц слишком уж мнителен!

Захватив множество боевых кораблей и припасов, молодые дворяне с триумфом вернулись в крепость. Гордость переполняла их. Однако по возвращении их ожидал суровый выговор.

— Вы все пошли против прямого запрета командира, напав на врага, когда знали, что не должны этого делать. Это крайне серьёзный проступок. Вас будут судить в соответствии с законами военного времени. Сдайте свои знаки различия и оружие. И приготовьтесь предстать перед трибуналом.

Вполне естественно, что Меркатц придерживался протокола. Несмотря на победу, игнорирование приказа вышестоящего может принести огромный вред в будущем.

Молодые дворяне, в свою очередь, что столь же естественно, были полны недовольства. Они уже вдыхали дым победы и чувствовали себя героями. Барон Флегель, носивший звание контр-адмирала, сорвал свои знаки различия и бросил их на пол, вскричав, как вождь в какой-нибудь классической трагедии:

— Мы не боимся смерти! Но одно дело пасть на поле боя, в битве с врагом, но быть осуждённым командующим, не обладающим ни мужеством, ни гордостью — это больше, чем я могу вынести! Избавьте меня от вашего трибунала. Позвольте убить себя здесь и сейчас!

— Контр-адмирал Флегель говорит за всех нас! — заявили прочие. — Мы не позволим ему умереть в одиночестве. Давайте все покончим с собой, чтобы потомки знали о гордости дворян Империи!

Это была крайняя степень нарциссизма. И герцог Брауншвейг не упрекал их за это.

— Так как сейчас не идёт сражения, то, несомненно, именно мой долг, как руководителя, принять решение по этому вопросу.

С тех пор, как он узнал о гибели маркиза Литтенхайма, герцог только и делал, что совал нос в решения Меркатца. Вот и теперь он стоял перед этими взволнованными молодыми людьми, вещая своим звучным голосом:

— Господа, ваши храбрость и гордость показали всем истинное лицо имперского дворянства. Вы нанесли сокрушительный удар этим тщеславным простолюдинам. Нам нет нужды опасаться Миттермайера или даже этого белобрысого мальчишки, называющего себя маркизом и гросс-адмиралом. Мы победим. И, победив, покажем им, что справедливость на нашей стороне! Да здравствует Империя!

— Да здравствует Империя! — восторженно вскричали молодые дворяне.

Меркатцу больше нечего было сказать. Возможно, именно в этот момент его разочарование превратилось в отчаяние.

— Теперь в любую минуту, Оберштайн, — сказал Райнхард.

Его главный советник согласно кивнул, сверкнув своими искусственными глазами.

Собравшимся на «Брунгильде» адмиралам были отданы чёткие инструкции о том, как им следует вести боевые действия.

15-го августа вести о быстром приближении флота Миттермайера достигли крепости Гайесбург. В отличие от предыдущих нападений, теперь Миттермайер собирался активно атаковать, используя дальнобойные водородные ракеты.

— Побитый адмирал снова объявился, чтобы ещё раз потерпеть бесславное поражение. Запомните мои слова: сколько бы раз мы ни сражались, число его поражений будет лишь расти.

Молодые дворяне всё чаще игнорировали приказы Меркатца. Вот и теперь они направились к своим кораблям и, не дожидаясь указаний командующего, вылетели из крепости, чтобы атаковать первыми.

Увидев приближающиеся корабли, Миттермайер не смог удержаться от насмешки:

— Если бы эти тупоголовые сынки аристократов сидели в своей норе, они смогли бы прожить чуть дольше. Или они выходят лишь затем, чтобы превратиться в космическую пыль?

Хотя он и сам был из того же поколения, что и «тупоголовые сынки аристократов», его боевой опыт и достижения были выше, чем у любого из них.

Сражение с бандой неучей, не сумевших разглядеть за его предыдущим фальшивым отступлением заранее спланированной уловки, граничило с абсурдом.

Однако на этот раз было получено подтверждение, что герцог Брауншвейг лично участвует в этой битве. Так что на Миттермайере лежала огромная ответственность. И ему нужно было выдержать ещё два или три акта этого фарса, чтобы враг попался в ловушку.

Противники столкнулись.

Бесчисленные орудия извергли из себя лучи света. Эти направленные потоки энергии уничтожали корабли, сокрушали их, а вспышки взрывов пронзали новые выстрелы.

Но сражение не затянулось. Флот Миттермайера начал постепенно отступать, не выдержав напора сил дворянской коалиции.

— Какой позор! Они столько раз убегали, что им, наверное, уже и не стыдно. Давайте покончим с этими болванами одним ударом. А потом доберёмся и до белобрысого щенка! — радовались аристократы, охотно бросаясь в погоню.

Тем не менее, и среди них нашёлся человек, заподозривший неладное в вялых действиях Миттермайера. Вице-адмирал Фаренхайт, умелый офицер, сражавшийся вместе с Райнхардом и Меркатцем в битве при Астарте. Он держался на равном расстоянии от герцога Брауншвейга и Меркатца и с осторожностью относился к своим молодым горячим союзникам.

— Сохраняйте дистанцию. Это может быть ловушкой.

Это было вполне возможно. И им следовало быть готовыми ко всему.

Разумеется, как только флот аристократов замедлил преследование, Миттермайер обрушился на них с внезапной контратакой. Аристократы приняли бой, и

Миттермайер снова отступил, тем самым вызвав их за собой. Они повторили этот танец много раз. Согласованность действий флота Миттермайера была безупречной.

Таким образом, силы коалиции всё глубже и глубже заманивались в сердце ловушки, старательно расставленной для них Райнхардом и Оберштайном. Линии фронта растянулись до предела, и когда вражеские системы коммуникаций стали выходить из строя, Миттермайер вновь пошёл в атаку.

«Что, опять?»

Но когда переполненные самоуверенностью аристократы, довольно лениво попытались в очередной раз отогнать его, корабли Миттермайера ринулись к ним с неожиданной скоростью и напором, первым же ударом обратив в пыль передовую группу.

Многие представители коалиции исчезли во вспышках пламени вместе со своими боевыми кораблями, так и не поняв, что же происходит. К тому времени, как операторы радаров тех кораблей, которым удалось пережить атаку, закричали, предупреждая об изменившейся ситуации, вокруг них уже разверзся кошмар разрушения и смерти. Фрагменты кораблей, разорванных прямыми попаданиями, сверкали, словно осколки витражей, во вспышках ядерных взрывов.

— Теперь вы видите, глупые детишки? Вот так мы сражаемся. Постарайтесь хорошенько запомнить это своими примитивными мозгами!

Миттермайер собирался максимально насладиться своей местью. Его управление боем отличалось от командования молодых аристократов, как подлинное произведение искусства от детских рисунков.

Строй кораблей аристократов рассыпался, контроль над флотом давно был ими утрачен. Перед лицом изощрённой тактики Миттермайера они были обречены гибнуть поодиночке.

Сопротивление организовать не удавалось, а теперь это, наверное, уже и вовсе было невозможно. Корабли один за другим вовлекались в кровавый фестиваль смерти.