Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 2. Амбиции (страница 35)

— Молчать! — взревел герцог. — Да, Вестерланд принадлежит мне. И потому я имею право прикончить всех этих ничтожеств, если того пожелаю. Разве Рудольф Великий не убил миллионы бунтовщиков, чтобы заложить основы империи?

Поняв, что пытаться переубедить его бесполезно, Ансбах со вздохом отступил.

— Это конец для династии Гольденбаумов. Как она может продолжать стоять, если отрубает собственные ноги? — задумчиво произнёс он.

Когда осведомители донесли эти слова до ушей герцога Брауншвейга, он впал в ярость и приказал арестовать Ансбаха, но, оценив его достижения и популярность, решил ограничиться заключением коммодора под стражу, а не казнить его.

Меркатц обратился к герцогу с просьбой об аудиенции, надеясь добиться освобождения Ансбаха и отмены планов ядерной бомбардировки, но был проигнорирован.

Герцог Брауншвейг перешёл к исполнению плана своей мести.

Солдат родом с Вестерланда сбежал из крепости Гайесбург и перешёл в стан Райнхарда накануне ядерного удара.

Выслушав его, Райнхард собирался отправить флот к Вестерланду, чтобы предотвратить нападение, но Пауль фон Оберштайн, начальник его штаба, убедил его, что не стоит этого делать.

— Я считаю, что мы должны позволить этому безумцу, герцогу Брауншвейгу, осуществить своё зверство, — сказал он холодно. — Получив записи этого акта, мы докажем варварство аристократов. Что, несомненно, приведёт к тому, что граждане и рядовые солдаты их армии переметнутся на нашу сторону. Это будет гораздо эффективнее, чем просто предотвратить нападение.

Златовласый молодой человек не знал, что такое страх, но даже он отшатнулся, услышав эти слова.

— То есть, вы хотите, чтобы я сидел сложа руки и ничего не предпринял, в то время, когда гибнут два миллиона человек, среди которых женщины и дети?

— Если эта гражданская война затянется, погибнет ещё больше людей. А если аристократы одержат победу, подобные трагедии произойдут ещё много раз. Позволив всей Империи узнать об их жестокости, мы покажем, что они не имеют права на власть…

— Значит, вы предлагаете мне закрыть глаза?

— Сделайте это ради двадцати пяти миллиардов жителей Империи, ваше превосходительство. И ради скорейшего установления вашего господства.

— …Я понял.

Райнхард кивнул. Но его лицо утратило свой уникальный свет. Если бы только Кирхайс был рядом с ним. Он бы никогда не посоветовал таких жёстких мер.

По поверхности Вестерланда было разбросано более пятидесяти оазисов. Помимо них, от горизонта до горизонта простирались лишь красновато-бурые скалы, бледно-жёлтые пустыни и белые солёные озёра, где не было ни одной живой души.

Это означало, что поражение ядерными ракетами каждого из оазисов может привести к полному геноциду двух миллионов жителей планеты.

В тот день в одном из оазисов состоялось собрание. Хотя им удалось прогнать дворян, но у повстанцев не было планов насчёт того, что же делать дальше. Куда им двигаться? Как обеспечить мирную жизнь и благополучие своих людей? Это были основные вопросы повестки дня. Для тех, кто давным-давно не участвовал в свободном обсуждении, живя под властью дворян, это собрание само по себе было большим достижением и, следовательно, поводом для праздника.

— Разве маркиз Лоэнграмм не союзник всех простых людей? Давайте попросим его защитить нас.

Когда это предложение было высказано, из толпы собравшихся послышались возгласы одобрения. Это была их единственная надежда. Когда обсуждение успокоилось, один из детей, сидящий на руках матери, показал пальчиком в небо.

— Мамочка, а что это?

Люди подняли глаза и увидели нечто, похожее на траекторию падения метеорита, по диагонали пересекающую кобальтовое небо.

Ярко-белая вспышка залила всю сцену.

Сразу после этого над горизонтом поднялся красный купол, быстро расширившийся до высоты в десять тысяч метров, прежде чем превратиться в грибовидное облако раскалённого пепла.

Ударная волна обрушилась на них, как раскалённое цунами, двигающееся со скоростью семьдесят метров в секунду и с температурой, превышающей восемьсот градусов Цельсия, сдирая по пути верхний слой почвы, скудную растительность, здания и тела людей.

Одежда и волосы вспыхивали, обожжённая кожа пузырилась… Крики детей, сгорающих заживо, повисли в палящем воздухе, а затем внезапно умолкли… Голоса матерей, зовущих своих детей, и отцов, испуганных за свои семьи, вскоре тоже исчезли…

Огромное количество грязи поднялось высоко в воздух, превратившись в водопад песка, осыпавшийся на землю, хороня под собой два миллиона обугленных трупов.

Молодые офицеры, следившие за экраном, вскочили со своих мест, их лица побледнели, многих начало тошнить. Никто не мог обвинить их за это. Все молчали, их взгляды были прикованы к изображению, присланному разведывательным зондом. Только теперь они осознали, что нет ничего столь же сильно попирающего законы Вселенной, чем убийство беззащитных.

— Мы разошлём эти кадры по всей Империи. Даже дети поймут, что справедливость на нашей стороне. Дворяне сами подписали свой смертный приговор, — произнёс Оберштайн своим обычным монотонным голосом. Никто не откликнулся, и он спросил: — Что-то не так, ваше превосходительство?

Выражение лица Райнхарда было мрачным.

— Вы сказали мне отвести глаза… И эта трагедия стала результатом. Теперь уже ничего не поделать, но правда ли не было иного выхода?

— Возможно, был, но я не смог найти его. Как вы сказали, теперь уже ничего не поделать. Мы должны извлечь максимум пользы из этой ситуации.

Райнхард бросил взгляд на своего главного советника. Но было неясно, направлена ли ненависть, кипевшая в его ледяных глазах, на Оберштайна или же на самого себя.

Картины Вестерландской трагедии были разосланы по всем уголкам Империи, вызывая у каждого её жителя возмущение и трепет. Старый режим начал быстро терять популярность, и даже сами дворяне задумывались о том, что сотворил герцог Брауншвейг.

Кирхайс, подчинивший приграничные системы, направился к Гайесбургу, чтобы встретиться с Райнхардом. Увидев эти картины, он тоже почувствовал гнев, направленный на высокородных аристократов. Но как-то потом, в середине полёта, флот Валена захватил шаттл. В нём находился всего один офицер, который рассказал, что вынужден был участвовать в ядерном ударе по Вестерланду, как подчинённый герцога Брауншвейга, но дезертировал на полпути. Это было хорошо и понятно, но от ещё одного, сказанного им, Кирхайс никак не мог отмахнуться. С трудом веря собственным ушам, он стал допрашивать дальше.

— Я повторю это столько раз, сколько понадобится. Несмотря на то, что он был проинформирован о том, что дворяне собираются убить два миллиона жителей планеты Вестерланд, маркиз Лоэнграмм позволил им умереть и сделал это только ради пропаганды.

— Должно быть, всё дело в том, что он не поверил разведке… Есть ли доказательства, что маркиз намеренно позволил жителям Вестерланда умереть?

— Доказательства? — спросил офицер и язвительно рассмеялся. — А разве изображения, которые они рассылают по всей Галактике, не являются достаточным доказательством? Неужто эти кадры, снятые с близкого расстояния, откуда-то из стратосферы планеты, действительно могли быть записаны случайно?

Кирхайс отпустил перебежчика и приказал своим солдатам молчать о произошедшем. Это было невероятно. Он не хотел в это верить. Но возможно ли, что так всё и было?

«Скоро я встречусь с Райнхардом. И когда это случится, я выясню для себя всю правду… И что тогда? — спросил себя Кирхайс. — Конечно, если это всего лишь ложный слух, то всё хорошо. Но что, если это правда?»

У него не было чёткого ответа на этот вопрос.

До сих пор Райнхард и Кирхайс разделяли одинаковое чувство справедливости. Настанет ли день, когда им придётся разойтись, даже если один из них не может жить без другого?..

Глава 7. Победа ради кого?

Борис Конев, молодой независимый торговец с Феззана, не мог скрыть своего угрюмого настроения. Он отважился на риск и провёз группу паломников-терраистов через объятые войной территории, но его заработок оказался настолько скудным, что после того, как он рассчитался с долгами, выдал жалованье экипажу и заплатил за стоянку «Берёзки», оставшихся денег едва хватило бы на покупку десяти квадратных сантиметров корпуса корабля.

— Похоже, вы не в духе, — глубоким голосом произнёс мужчина, стоящий возле стола.

— Нет, это моё обычное выражение, — поспешил объяснить Конев. — Это совершенно не связано со встречей с вашим превосходительством.

Последняя фраза явно была лишней, и Конев сразу же пожалел о ней, но человек, с которым он разговаривал, правитель Феззана Адриан Рубинский, не подал вида, что обратил на это внимание.

— Недавно вы перевозили последователей Церкви Земли, не так ли?

— Да.

— Что вы думаете о них?

— Я мало что о них знаю. Что же касается религии как таковой, то я думаю, что существует ужасное противоречие в самой сути большинства из них. Бедняки верят в справедливого Бога, но, раз существует бедность, значит, Бог несправедлив.

— В этом есть смысл. Значит, вы не верите в Бога?

— Ни капли.

— Вот как…

— Тот, кто придумал фигуру под названием Бог, был величайшим мошенником в истории. Его произведение восхитительно, пусть даже только как бизнес. Разве не правда, что у всех народов, с древнейших времён и до наших дней, самыми богатыми всегда были аристократы, землевладельцы и церковные ордена?