Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 1. Рассвет (страница 34)

Хван замолчал и ещё раз оглядел всех. Все отвели взгляды, лишь Ребелу открыто встретил его взгляд и в свою очередь сказал:

— Короче говоря, настало время восстановить силы и позволить людям отдохнуть. Теперь, когда крепость Изерлон у нас в руках, мы можем положить конец вторжениям имперцев. Так зачем нападать самим, губя свою страну? — с горячностью обратился Ребелу к остальным. — Заставлять людей приносить ещё большие жертвы, чем они уже принесли, противоречит базовым принципам демократии! Они не должны нести это бремя!

Среди членов Совета раздались явно недовольные перешёптывания. Высказаться же решила Корнелия Виндзор, председатель комитета по передаче информации, избранная в Совет всего неделю назад. Со страстью, граничащей с истеричностью, она заявила:

— Нам незачем потакать эгоистам, не понимающим нашей благородной и справедливой цели! Разве великие дела обходились когда-то без жертв?

— Госпожа Виндзор, многие люди начинают задаваться вопросом, не слишком ли велики эти жертвы! — попытался привести логический довод Ребелу, но его слова не возымели никакого эффекта.

— Неважно, как велики будут жертвы, пусть даже погибнут все наши граждане, мы должны выполнить свой долг!

— Э-это вообще не политический аргумент! Как можно всерьёз говорить подобное! — Ребелу повысил голос, сам того не осознавая.

Небрежно проигнорировав его, Виндзор оглядела присутствующих и сильным голосом продолжила свою речь:

— На нас лежит священный долг. И долг этот — покончить с тиранией Галактической Империи и спасти человечество от её гнёта. Как вы можете говорить, что мы идём правильным путём, если мы, ослеплённые жалким человеколюбием, забудем о своём великом предназначении?

Корнелия, не так давно перешагнувшая сорокалетний рубеж, была привлекательной женщиной — грациозной, красивая интеллектуального вида красотой — а голос её звучал музыкально. Её облик сразу же поднял её в глазах Ребелу на другой уровень опасности. Ей ли принадлежали эти напыщенные речи и дешёвый героизм или же она только проводник и оратор?

Когда Ребелу уже собрался высказать новый контраргумент, заговорил молчавший до сих пор председатель Санфорд.

— Эм… Не могли бы вы взглянуть на данные на своих экранах?

Члены Совета несколько удивились, и на мгновение все взгляды сосредоточились на председателе, прежде чем, как было предложено, обратиться к терминалам.

— Графики перед вами показывают рейтинг поддержки населением нашего Совета. Дела здесь обстоят не слишком хорошо.

Отображаемая на экранах цифра — 31,9% — не была неожиданной. Прошло совсем немного времени с тех пор, как предшественник Корнелии Виндзор попался на взяточничестве. Кроме того, социальный и экономический застой, на который указывали Ребелу и Хван, также были очень серьёзной проблемой.

— А вот рейтинг неодобрения нашей политики.

При виде цифры 56,2% в Зале Совета раздались вздохи. Такое положение тоже не было неожиданностью, но разочарование было неизбежным.

Понаблюдав за реакцией присутствующих, председатель продолжил:

— Такими темпами, выборов в начале следующего года нам не выиграть. По популярности мы сейчас находимся между пацифистской фракцией и военными радикалами, продолжая терять голоса. Однако… — председатель понизил голос. Трудно сказать, намеренно он это сделал или нет, но внимание слушателей привлёк. — Лучшие аналитики и компьютеры провели расчёты и пришли к заключению, что в том случае, если мы одержим грандиозную победу над Империей в ближайшие сто дней, наш рейтинг вырастет как минимум на пятнадцать процентов.

После этих слов председателя в зале раздались возбуждённые перешёптывания.

— Итак, давайте проголосуем за предложение военных! — сказала мадам Виндзор. Её сразу же поддержало несколько человек. Все они думали лишь о сохранении своих постов председателей, не желая становиться оппозицией новой власти в случае поражения на выборах. Ни о чём другом никто из них в тот момент не думал.

— Постойте! — Ребелу, побледнев, вскочил со своего места. — У нас нет никаких прав поступать так! Посылать войска в ненужный с военной и экономической точек зрения поход ради одной лишь политической выгоды… Это неправильно… — его голос задрожал при этих словах.

— Ах, какие красивые слова! — в воздухе прозвенел холодный смех мадам Виндзор.

Ребелу застыл, ошеломлённый при виде политиков, оскверняющих сам дух демократического правительства своими окровавленными руками.

Со своего места на некотором расстоянии от него Хван смотрел на Ребелу, на лице которого отражалась мука.

— Прошу вас, пожалуйста, не теряйте хладнокровия, — прошептал он, протягивая свой толстый палец к кнопке голосования.

Шесть голосов «за» и три «против» при двух воздержавшихся. Необходимые для утверждения две трети действительных голосов были набраны. Решение о вторжении на территорию Империи было принято.

Тем не менее, результаты голосования шокировали членов Совета — но не само решение об отправке войск, а то, что одним из троих, голосовавших «против», был председатель комитета обороны Иов Трюнихт. Другие два голоса, отданные председателем комитета финансов Жуаном Ребелу и председателем комитета по кадрам Хваном Руи, были ожидаемы, но человек, признанный всеми как один из самых бескомпромиссных военных радикалов?

— Я патриот. Но это не означает, что я каждый раз выступаю за продолжение войны. Прошу запомнить и задокументировать, что я был против отправки войск.

Таков был его ответ на раздавшиеся вопросы о причинах его решения.

В тот же самый день Генеральный штаб Союза Свободных Планет официально отклонил прошение об отставке контр-адмирала Яна Вэнли. Вместо этого ему были выданы бумаги о повышении в звание вице-адмирала.

— Значит, вы говорите, что хотите уйти в отставку? — тон вопроса начальника Центра стратегического планирования Ситоле, прочитавшего прошение Яна об отставке, был не слишком ласков. Однако Ян и не ожидал, что тот одной рукой будет держать подписанное прошение, а другой охотно протягивать документы на пенсию, так что ответил адмиралу столь дружелюбным кивком, какой смог изобразить. — Но ведь вам ещё только тридцать.

— Двадцать девять, — уточнил Ян, сделав особый акцент на слове «двадцать».

— В любом случае, вы не достигли ещё и трети средней продолжительности жизни. Вам не кажется, что немного рановато бросать всё и отказываться от своего жизненного пути?

— Ваше превосходительство, я этого и не делаю, — возразил молодой адмирал. — Я не считаю, что отказываюсь от своего пути, напротив, я стремлюсь вернуть его в нужное русло. Все предыдущие годы я был вынужден жить не так, как того желал. С самого начала я хотел наблюдать за развитием истории, а не быть одним из тех, кто её творит.

Ситоле сплёл пальцы рук, положил на них подбородок и пристально посмотрел на молодого офицера.

— Наша армия нуждается не в ваших знаниях историка, а в вашем таланте тактика. И она нуждается в нём отчаянно.

«Разве я уже один раз не попадался на вашу лесть? — мысленно парировал Ян. — Как ни посмотри, а я внёс весомый вклад в свои отношения с армией. Одно только взятие Изерлона чего стоит».

Так думал Ян, но Ситоле было что добавить.

— А что станет с Тринадцатым флотом? — от этого бесцеремонного, но эффективного вопроса у Яна даже рот приоткрылся. — Это ваш флот, он недавно был сформирован в расчёте на ваше командование. Что будет со всеми этими солдатами, если вы уйдёте в отставку?

— Ну, они…

Забыть об этом было большой ошибкой. Ян готов был признать, что тут он крупно облажался. Раз впутавшись во что-то, очень трудно потом освободиться.

В конце концов, Ян покинул кабинет начальника Центра, оставив там своё прошение, хотя было ясно как день, что оно не будет утверждено. Возмущённый, он направился вниз, к выходу из здания, на гравитационном лифте.

Сидя на диване в зале ожидания, Юлиан Минц без особого интереса разглядывал одетых в военную форму людей, проходящих мимо, но, увидев вдалеке возвращающегося Яна, вскочил на ноги. Опекун просил его подойти в доступный для посторонних холл штаб-квартиры Флота после школы и подождать его. «Почему бы для разнообразия не сходить куда-нибудь поесть? К тому же, я хотел бы кое о чём с тобой поговорить» — сказал он мальчику, ничего больше не объясняя. На самом деле он хотел удивить его, устроив праздничный ужин и сообщив, что уволился из армии и теперь будет вести беззаботную жизнь пенсионера.

Но теперь, однако, его планы оказались в подвешенном состоянии, а мечты развеялись под напором суровой реальности.

«И что мне ему сказать? — подумал Ян, бессознательно замедляя шаг и пытаясь что-нибудь придумать. В этот момент его кто-то окликнул. Обернувшись, Ян увидел приветствующего его полковника Вальтера фон Шёнкопфа. Благодаря его недавним подвигам, командир розенриттеров вскоре должен был получить продвижение по службе.

— Я видел, как вы выходили от начальника, ваше превосходительство. Подавали прошение об отставке?

— Именно так. Но, скорее всего, я вновь получу отказ.

— Должен вам сказать, по-моему, просто невозможно, чтобы руководство флота отпустило вас, — полковник с искренним удивлением смотрел на своего командира. — И, честно говоря, я бы тоже предпочёл, чтобы вы остались. Вы здраво оцениваете обстановку и не обделены удачей. Не знаю насчёт подвигов, но шансы выжить под вашим командованием точно велики! — Шёнкопф открыто глядя в глаза давал оценку вышестоящему. — Я решил, что было бы неплохо умереть в своей постели. Дожив годов до ста пятидесяти, превратившись в трясущегося старика, испустить последний вздох, слыша, как внуки и правнуки плачут от радости, что наконец избавились от меня… Так что блеск и слава меня мало интересуют. Поэтому, прошу, помогите мне прожить подольше, — то ли в шутку, то ли всерьёз сделав такое заявление, полковник ещё раз отдал честь и улыбнулся Яну, растерянно вернувшему салют. — Простите, что отнял у вас время. Кажется, тот мальчик ждёт вас.