Йонас Бонниер – День гнева (страница 35)

– Но я же ничего не сделала.

Теперь голос Анны дрожал от страха.

– Ты спала с женатым мужчиной, – строго сказала Эва. – А это большой грех. Грешники лживы, Анна. Они беседуют с сатаной, а говорят, что слышат Бога.

Анна молчала. Еще пара поворотов направо – и они опять двигались в южном направлении. Дорога лежала перед ними темная и пустынная.

– Но Синдре говорил… – начала было Анна. Эва не дала ей закончить. Только не здесь, не в этой машине, где они с Синдре провели вместе столько часов.

– Закрой рот! Это из-за тебя Синдре так страдает. Ты как зараза. Наконец-то я тебя раскусила. Это ты стоишь между ним и его Фирцей, а этот грех пострашней твоих сатанинских блудней. И твоего языческого вздора…

– Но в чем я виновата? – снова запротестовала Анна уже сквозь слезы. – Я всего лишь делала то, что Синдре…

– Молчи! – закричала Эва. – Ни слова больше. В тебе сатана, я не хочу его слушать. Возвращайся домой к своему Синдре и передай ему, что я обо всем этом думаю. Это все, что я хотела тебе сказать. Ты нечиста, Анна Андерсон. И я не знаю, осталась ли у тебя возможность вернуться на правильный путь.

– Но я…

Эва резко затормозила. Хорошо, что сзади никого не было.

– Вон из машины, – приказала она.

Анна сидела, и Эва потрясла девушку за плечо:

– Вон!

И Анна вышла в темноту, в ночной лес где-то к северу от Кнутбю.

За три дня до Рождества Синдре Форсман получил это письмо и в тот же вечер прочитал его остальным пасторам на совещании в доме Ирмы и Пера Флудквист.

Дорогой Синдре!

Вы не знаете меня и наверняка не помните, что когда-то мы с вами виделись. Все это совсем неважно, скажу только, что я один из тех, кто слушал вашу проповедь об Иисусовой молитве лет пять-шесть тому назад. В тот день вы запустили процесс, который изменил мою жизнь, и я, некогда «рядовой прихожанин», вступил в личные отношения с Иисусом Христом.

С того самого дня, когда я прослышал о вашей роли в судьбе Зеницы Ока Его, – о чем вы, конечно, знаете гораздо больше меня, – я ощутил острую потребность за вас молиться. Но избранники Божии, вроде вас, – красная тряпка для сатаны и его приспешников, и это заставило меня поделиться с вами тем, что Иисус, как мне кажется, по крайней мере, показывал и говорил мне весной и осенью этого года.

Сатана неоднократно заявлял о своем праве испытывать вас, вы прошли через многие трудности ради Иисуса Христа и Зеницы Ока Его и с достоинством выдержали экзамен, что не может не радовать Отца нашего Господа.

Два года назад вы потеряли женщину, мать ваших детей, и даже после этого славили Господа и не согрешили устами, подобно библейскому Иову. Эта потеря, безусловно, означала и освобождение, поскольку дала вам возможность и дальше претворять Его волю. Вы и сами это понимаете и получили достаточно тому подтверждений.

Но совсем другое дело – потерять того, кто во сто крат ближе. В этом нет освобождения, лишь сердечная скорбь. Сатана рассчитывает таким образом ожесточить ваше сердце против Иисуса, но это ему не удастся.

Тем не менее это то, о чем Господь вас предупреждает и к чему готовил на протяжении нынешней весны и лета. Вы ведь не ослушаетесь Его, даже если боль станет невыносимой. Просто помните, что все в Его руке. Так или иначе, это произойдет, и вы знаете об этом в своем сердце.

Тем не менее совсем недавно Иисус говорил мне, что вы отбросили последнее откровение как внушенное вам врагом рода человеческого, что и побудило меня сесть за это письмо. Правда, что сатана всячески пытается сбить вас с толку, но это не причина сомневаться в словах Господа. Он посылает вам откровения, даже если они простираются далеко за пределы человеческого понимания. Именно поэтому вам и доверена судьба Зеницы Ока Его, – вы лучше меня знаете, кого я имею в виду.

У Иисуса есть женщина, которой предначертано быть рядом с вами в дни грядущих испытаний, и это вам тоже известно. И она доверена вам, хотя и не с вами состоит в браке. Выбор пути, каким будет претворена Его воля, остается за вами, и в первую очередь это касается ее и ее так называемого законного супруга. Люди могут считать брачные узы священными, но вам-то известно, что Господь превыше земного закона. Я не знаю, входил ли этот союз в Его планы изначально, но мне наверняка известно, что теперь он должен быть расторгнут. Произойдет ли это посредством обычного развода или как возвращение одного из супругов к Господу, я сказать не могу. Возможно, здесь все зависит от вашего выбора. Вам явлена воля Иисуса, и да сбудется по Его слову.

Не мне вам говорить, что это большое дело, требующее не только мудрости, но и смирения. Боль столкнула вас с пути истинного и заставила совершить ошибку, но волю Господа вы расслышали правильно.

Времена, которые ждут вас по возвращении Зеницы Ока Его к Господу, есть времена великой радости и работы, потому что вы принадлежите к избранным, кому доверено сказать Невесте и Святому Духу – придите! – и тем самым ускорить Его приход. На эти времена вам дана новая женщина. А та, которую вы любите и которую называете своей, сейчас там, где ей положено быть, но она удостоится милости обрести покой. Примите это как необходимость и не скорбите, у вас есть вера, которая выдержит все! Будьте мужественны и сильны, исполняйте то, что должны, особенно в отношении Зеницы Ока Его и вашей нынешней супруги. И тогда никто не сможет сбить вас с толку, какой бы тяжелой ни была ваша ноша.

Это высокая цена за то, что должно исполниться, но вы достаточно сильны, чтобы заплатить ее, не так ли? Что касается Иисуса, Он еще никому не оставался должен.

Я не знаю, объявлюсь ли когда-нибудь еще в вашей жизни, но обещаю до конца своих дней молиться за вас и Зеницу Ока Его.

Ваш брат во Христе

Леннарт Аронсон

Синдре Форсман

2002–2003

Синдре Форсман сидит в своем кабинете в приходском доме. Он повесил пиджак на спинку стула и остался в голубой рубашке, которую не сменял с раннего утра. Синдре знает о темных пятнах под мышками и больше всего на свете хотел бы сейчас принять душ, но домой он попадет не скоро.

– Они сказали, что «Шкода» в полном порядке, так я слышал, по крайней мере. Это «Октавиа», с бензиновым мотором. En-98.

– Ставь на «Шкоду», – кивает Синдре и делает заинтересованное лицо.

Человек в кресле для посетителей – фермер Харри Карлмандер. Крепкий мужчина, коренастость придает ему солидности. Плечи и предплечья будто накачаны воздухом, и ни грамма лишнего жира. Только кисти рук округлые и гладкие, как у ребенка.

– Но «Тойота» всегда «Тойота», – рассуждает он. – Девяносто седьмая, автоматическая коробка передач. Никогда не хотел себе «Камри», даже не задумывался. Не знаю, на что он больше годится?

Синдре пожимает плечами, листая график занятий с детьми на праздники.

Родители жалуются на долгие рабочие смены и неудобное расписание. Синдре не раз объяснял, что активность общины не спадает и в выходные, поэтому кому-то приходится работать уже ранним утром, кому-то задерживаться до позднего вечера. При этом он готов согласиться с тем, что двенадцатичасовая смена – это слишком. Тот, кто составлял такие графики, совершил ошибку, исправлять которую придется Синдре.

– Иисус что-нибудь говорил о «Тойоте»? – спрашивает фермер.

– Нет. – Синдре, улыбаясь, пожимает плечами, поднимает очки на лоб и протирает глаза. – Нет, Иисус ничего не говорил о «Тойоте», но он предпочел бы «Шкоду Октавиа», я уверен.

– Правда?

Взгляд фермера становится удивленным. Непохоже, чтобы после слов Синдре он утвердился в своем решении, скорее, наоборот.

– Думаю, дальше этого мы не продвинемся, Харри.

Синдре пытается поставить в разговоре точку. Он должен успеть позвонить насчет маек, которые, согласно документам, уже оплачены, хотя поставившее их предприятие и утверждает обратное. Они грозятся взыскать деньги через суд. Жалкие пять тысяч крон с учетом налогов, – именно поэтому Синдре и откладывает этот разговор. Дело – пустяк, но ему придется сидеть за одним столом с глупой сконской[11] курицей, которая будет таращить на него безумные глаза и доказывать, что вчерашняя выписка из счета – фальшивка.

Господь свидетель, Синдре этого не хочет. Весь последний год он стоял перед сложным выбором. Он мог возложить всю административную работу на Пера или Петера, чтобы с безопасного расстояния наблюдать, как кипа счетов, договоров и забытых квитанций растет день ото дня, превращаясь в Вавилонскую башню, грозящую при обрушении погрести под собой и общину, и церковь.

Или же заниматься всем лично.

– Что меня привлекает, так это автоматическая коробка, – продолжает рассуждать Харри. – Да и цена за подержанную машину привлекательнее, чем у «Тойоты».

– Что ж, возможно, ты и прав, – соглашается на этот раз Синдре. – Ставь на «Тойоту».

– Но она же на десять тысяч дороже!

– Послушай, Харри, – говорит Синдре и поднимается со стула, и не потому, что отсидел себе все, что только можно. – В любом случае у тебя есть благословение Иисуса. Выберешь ты «Тойоту» или «Шкоду» – он позаботится о тебе.

Харри сидит как сидел. Это не тот ответ, который он хотел слышать от пастора.

– До вечера я должен успеть уладить кучу дел, – продолжает Синдре. – Плюс позвонить одному крайне неприятному сконцу. Поэтому, если больше ничего нет, я вынужден просить тебя удалиться.