Йонас Бонниер – День гнева (страница 34)

– Сейчас…

Эва поднялась с дивана и исчезла в соседней комнате, где исписанные страницы до сих пор лежали на столе аккуратной стопкой. Она не делала копий и не редактировала тексты. Слова Господа следовало сохранить в том виде, в котором они были продиктованы и записаны.

Когда Эва вернулась, Микаэла укутала ноги пледом.

– Я мерзну, – пояснила она.

Эва села рядом с ней на диван:

– Вот, послушай… Думаю, Господь говорил это тебе в той же мере, что и Фирце. Он обращался ко всем жителям Кнутбю: «Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Тебе тяжело, но ты выдержишь, Я знаю. Мне ли этого не знать? Мне, кто, как в книге, читает в душах людских? И тебе не за что извиняться. Я всего лишь желаю тебе счастья и мира. Тебя огорчает, что не все мои слова сразу становятся понятны. Но даже если твоя душа полна сомнений, просто принимай все, что Я говорю. Ведь ты веришь Моим словам в Библии, хоть и не видела ничего из того, что там описано, или как»?

– Это он так сказал? – перебила сестру Микаэла.

– Именно так, – кивнула Эва. – Он сказал, что любит меня, но имел в виду и тебя, и всех остальных. Он понимает, как тяжело бывает просто поверить, и просит нас держаться.

– Мммм… – промычала Микаэла и отпила из бокала.

Эва прочитала еще. Микаэла пила и незаметно дошла до такого состояния, что Эва не могла и дальше откладывать того, зачем пришла. Иначе рисковала не понять, что ответит сестра на ее вопросы.

– Как у тебя с Синдре?

– Нормально, – махнула рукой Микаэла.

– Нет, Микаэла, я имею в виду на самом деле?

– Вот как… ну… иногда…

– Что «иногда»?

– Иногда мне кажется… что он меня совсем не любит. Это очень грустно, но я надеюсь, что все наладится.

– А Анна?

– Что?

– Она проводит ночи с ним в его спальне?

– Ммм…

– До сих пор? Или так было только первое время после его возвращения из больницы?

– Нет, и сейчас тоже.

– И где в таком случае живешь ты?

– В комнате для гостей.

По щеке Микаэлы скатилась слеза.

– А она в его спальне? И спит с ним в одной постели?

– Ммм…

– И они молятся?

– Ммм…

– Но при этом занимаются кое-чем еще?

– Ммм… – Микаэла отрицательно покачала головой.

– Ты говоришь правду? – продолжала допытываться Эва. – Ты честна со мной, Микаэла? Анна говорит, что они только молятся, это правда?

Микаэла не отвечала, но слезы уже ручьями текли по ее щекам.

– Они спят друг с другом?

– Может быть, только не при мне.

– Но они это делают?

– Ммм…

– Иди сюда, Микаэла… – Эва подвинулась к сестре и крепко обняла ее. – Это неправильно, но мы не будем с этим мириться. Я все улажу, вот увидишь.

Эва уже издали увидела ее хрупкую фигурку на автобусной остановке, представлявшей собой столб на небольшой асфальтированной площадке.

В начале декабря к четырем часам дня уже сгущаются сумерки. Ослепленная светом фар, девушка вполне могла принять приближающуюся машину за автобус. Движение на этом участке дороги никогда не бывало оживленным, а уж в это время суток тем более.

Анна Андерсон возвращалась из Римбу и сейчас ждала автобус на Гренсту. С маленьким рюкзаком за плечами, в тонкой куртке с буквами H&M на спине, она щурила глаза на приближающийся свет.

Когда до остановки оставалось полсотни метров, Эва затормозила. Теперь она четко различала лицо Анны, которая все еще не была уверена, кто это к ней подъехал, хотя уже поняла, что это не автобус.

Эва искала случая поговорить с девушкой, чтобы об этом не узнал Синдре. Об этой возможности ей сообщила Микаэла по мобильному пару часов назад. Эва подъехала к остановке, перегнулась через переднее пассажирское сиденье и открыла дверцу:

– Садись, – пригласила она.

Мелькнуло испуганное лицо Анны, которая не сразу узнала Эву.

– Ты? Как ты меня напугала.

– Нужно быть осторожней. Прыгай, подвезу до дома.

Анна обрадованно кивнула:

– Правда? Вот было бы здорово!

И шмыгнула на пассажирское сиденье. Хлопнула дверцей – и в ту самую секунду Эва повернула ключ зажигания. Машина тронулась с места.

С минуту они ехали молча, а потом Эва неожиданно свернула налево, в северном направлении по 273-й.

– Но это не дорога на Кнутбю, – заволновалась Анна. – Куда мы едем?

– Нам надо поговорить, – ответила Эва.

Она продолжала вести машину, не имея в голове никакого плана, кроме того, который был уже запущен в действие. Спустя две минуты после того, как они въехали в темный лес, девушка прокашлялась:

– О чем ты хотела со мной поговорить?

Высокий, ласковый голос, невинный тон. Пылающий комок в животе Эвы подскочил к горлу. Не имея силы ответить, она продолжала вести машину.

– Это из-за того, что я говорила про Фирцу? – спросила Анна.

Теперь ее голос не был таким ласковым. Анна Андерсон перепугалась, и это придало Эве сил.

– Не знаю, что ты там говорила.

– Наверняка знаешь, – возразила Анна. – Ты в курсе всего, о чем говорят в Кнутбю. Я сказала только, что под Фирцей Господь имел в виду не только тебя, но и всех остальных в общине.

– Вот как? – протянула Эва с притворным удивлением. – Ты и в самом деле так считаешь?

– Но ты ведь и сама говорила так когда-то… Что невеста – это вся община…

– Я так говорила, – согласилась Эва. – И ты считаешь, что все равно, я говорю или ты?

Молчание в ответ подтвердило, что Анна осознала свою ошибку.

– Ты лжива, – продолжала Эва. – Я страшно разочаровалась в тебе. А если разочаровалась я, значит, разочаровался и Христос.