Йон Линдквист – Икс. Место последнее (страница 84)

– Вообще-то я хочу сказать только одну вещь. Ты, Линус, превратился в настоящий кусок дерьма.

– О’кей, ну вот и сказал. Теперь я могу взять телефон?

Хенрик помотал головой:

– Я немного разовью эту мысль. Ты – кусок дерьма, потому что относишься к другим, особенно ко мне, как к дерьму. Трындишь про уважение, но у тебя самого этого уважения ноль. Думаешь, ты – Король, потому что в карманах у тебя куча маленьких пакетиков, сам-то слышишь, как это жалко.

– Все звучало иначе, когда…

– Да завали. Сейчас говорю я. Вот ты со своими гантелями и бритой головой думаешь, что ты настоящий бандос, а ты всего лишь надменный. Я даже не уверен, что ты знаешь это слово, оно означает примерно, что человек думает только о себе. Мы были друзьями, Линус. Мы выросли вместе, мы поддерживали друг друга, а сейчас? Только ты, ты, ты, и ты одинок.

– Ты тоже одинок, Хенрик. Чертовски одинок.

– Да, но разница в том, что у меня хватает ума это понимать и сожалеть об этом. Я пытался, Линус. Правда, пытался, сидел здесь как баба и плакал, потому что ты, мой лучший друг, так жесток. Но теперь с этим покончено. Надеюсь, ты сдохнешь, Линус, и на твои похороны я не приду.

Последняя фраза задела Линуса. Он считал баланс сил и отношения с Хенриком естественными в сложившейся ситуации, а на его чувства внимания не обращал, а ведь когда-то они действительно были лучшими друзьями. Под дулом пистолета Линус увидел все в новом свете. Вариант просить прощения даже не рассматривался, поэтому он сказал:

– Вот что, Хенрик. Сегодня вечером будет гигантская поставка. Можешь принять ее вместе со мной. Речь идет о миллионах. Матти тоже с нами. Братья-медведи снова в деле, а?

Хенрик встал с дивана, не спуская пистолета с Линуса:

– Ты не слушаешь. В самом деле, не слушаешь. Все сломалось. Ты все сломал. Починить это невозможно. Я больше не хочу иметь ничего общего с тобой и твоим бизнесом, Линус. Насрать на деньги. В основном я этим занимался ради тебя. Ну и из-за твоих угроз, конечно. Так все началось. А сейчас закончилось. Я завязал, Линус, и говорю еще раз: надеюсь, ты сдохнешь.

Линус сидел в кресле, пока Хенрик пятился к выходу. Линус услышал, как он отпер входную дверь, и сказал:

– Я положил пушку здесь на полку. Думаю, ты не станешь стрелять в меня на лестнице.

Дверь открылась и закрылась. На лестнице удалялись шаги. Линус все еще сидел в кресле.

2

Линус сидел, положив руки на подлокотники и уставившись на гантели в углу. С тех пор как началась реальная движуха, никто не решался описать его поведение с иной точки зрения. Повсюду лишь признание, уважение или страх. Взглянуть на себя глазами Хенрика оказалось неприятно. Разумеется, это лишь одно мнение, одна точка зрения, но это точка зрения его друга детства, и поэтому Линус не мог встать с кресла.

Только когда перед глазами возник образ Майкла Корлеоне, Линус снова обрел способность двигаться. Вот он сидит в кресле и только что отдал приказ убрать своего брата Фредо. Пустой взгляд, внутри что-то твердеет. Одиночество. Прискорбно или, скорее, трагично, но необходимо. Линус не Корлеоне, но проблематика схожая. Проявляя доброту направо и налево, на вершину не забраться, а не разбив яиц, яичницы не приготовить. Грустно, но факт.

Линус включил телефон. Пока играла приветственная мелодия, он размышлял, как поступит с Хенриком. Он угрожал Линусу его собственной пушкой, он ушел. Так легко ему не отделаться. Если ты в деле, то в деле, и надо наказывать за…

Ход мыслей Линуса прервался, когда он обнаружил более двадцати непрочитанных сообщений, из которых лишь два были от Томми. Линус открыл верхнее сообщение и прочитал его. Затем вскочил с кресла, выбежал из квартиры и пустился вниз по лестнице.

– Кассандра? Кассандра? – шипел Линус в отверстие для почты. – Ответь, мать твою, я знаю, что ты там.

Всю дорогу до ее дома он отправлял сообщения и звонил. Звонил в дверной звонок, барабанил в дверь и, наконец, опустился до последней имевшейся у него возможности достучаться до Кассандры. Сквозь отверстие для почты он видел части ее мрачной квартиры, но сама она, похоже, забилась в угол и не показывалась.

– Ты в полной жопе, – продолжал шипеть Линус и надеялся, что его не слышат в соседних квартирах. – Мы оба в полной жопе. Если он узнает, нам кирдык, так что поговори со мной, черт тебя возьми.

Сообщения в телефоне Линуса были от клиентов, которым он толкал товар прошлой ночью. Формулировали все по-разному, но смысл был один: что это за дерьмо, которым он теперь барыжит, с чистым коксом даже рядом не стоит.

Кассандра бодяжила товар.

Как он и подозревал и как пытался доказать, когда его прервало сообщение от Икса, Кассандра сама начала нюхать. Сначала она просто по чуть-чуть тырила из каждого пакетика, а когда их осталось мало, стала смешивать товар с порошковым кофеином или чем-то еще.

Линус бился лбом о дверь. Он ведь знал. Кассандра никогда не была такой счастливой и беззаботной, как во время их последней встречи, такого состояния она могла достичь только искусственным, химическим путем. «Золофт», объяснила она, и Линус в итоге решил ей поверить, потому что так было проще всего. Его бдительность дала слабину, и теперь им хана.

Матти толкал половину разбодяженного Кассандрой товара, и несколько сообщений Линусу прислал он, поскольку его клиенты задавали те же вопросы, что и клиенты Линуса. Теперь всем было известно, что Линус и Матти барыжат слабым дерьмовым коксом.

Третий час дня. До поставки шесть часов. Кассандра не отвечала. Линус убрал пальцы от отверстия в двери и медленно осел на пол, схватившись за голову. В квартире было пусто. Он понятия не имел, что же ему делать.

Так он пролежал несколько минут. Из квартиры по-прежнему ни звука, но зато заработал лифт. Линус встал. Конец ему или нет, но он никому не мог позволить увидеть его в таком состоянии, а когда делать было нечего, у него всегда оставалось хотя бы одно занятие.

Он пошел домой за беговыми кроссовками.

3

Через четверть часа Линус был на крыше. Смеркалось, и первые этажи Сарая лежали в тени. Линус посмотрел на запад и увидел пылающее солнце за верхушками сосен и на ржавеющей крыше Зигзала. Взглянул на телефон. До поставки пять часов тридцать пять минут. Линус начал суеверный обратный отсчет. Если доберется туда, все будет хорошо.

Он положил телефон в карман на груди и побежал. Круг за кругом, но ком в желудке не уменьшался. Небо темнело, зажглись немногие исправные фонари, а он все бежал. Через примерно тридцать кругов, то есть десять километров, внутри полегчало.

Линус остановился у короткой стороны, которая выходила на площадь, и встал на край. По площади туда-сюда шли люди, с пакетами в руках и без. С такого расстояния все их стремления казались такими бессмысленными.

А он сам?

Ты кусок дерьма, Линус. Дико жалкий. Надеюсь, ты сдохнешь.

Но ведь есть же решение. Теперь, когда какофония голосов в голове утихла, все стало яснее и проще. Он переместил ноги на несколько сантиметров вперед, так что кончики пальцев выступили за край, и в желудке возник сильнейший соблазн. Как там говорила Кассандра? Я просто даю бытию шанс покончить со мной.

Как же он ее ненавидит. И типа любит. Черт, насколько он с ней повязан. Линус подвинулся еще на сантиметр, раскинул руки, и на мгновение показалось, что все в порядке. Затем в кармане на груди загудел телефон, и послышался звук падающей капли.

Эта капля станет последней. От звука Линус вздрогнул и чуть не упал вперед. Он замахал руками, и минимального сопротивления воздуха хватило, чтобы восстановить равновесие и спуститься с края крыши. Он достал телефон и открыл «Снэпчат».

Сообщением была фотография Кассандры, вроде бы из старого школьного каталога времен ее худшего эмо-периода. Она насмешливо пялилась в камеру сильно накрашенными глазами. На фотографии неровным почерком было написано: «Она или ты два часа». Сообщение исчезло.

Информация дошла до Икса. Через два часа либо Кассандре, либо Линусу приведут в исполнение смертный приговор как наказание за разбодяживание товара. Линус опустил телефон и почувствовал парадоксальное спокойствие.

4

– Кассандра, он все знает. Мне пришло сообщение. Через два часа либо ты умрешь, либо я. Или он нас обоих убьет. Давай не будем доставлять ему такого неудобства? Или удовольствия? Нам не выбраться. У нас же был план. Наше обещание. Сейчас я готов его сдержать.

Линус отполз от двери и сел, прислонившись к стене и вытянув ноги. Руки положил на пол ладонями вверх. Он чувствовал себя почти счастливым, хотя сам этого не понимал. По крайней мере, так спокойно ему сегодня еще не было.

Из квартиры послышался робкий шорох, словно там застряла мышь и теперь пытается выбраться. Шорох сменился крадущимися шагами, и вскоре в замке повернулся ключ. Кассандра выглянула на лестницу и увидела сидящего на полу Линуса. Глаза у нее были красные, заплаканные, тушь потекла и размазалась по лицу.

– Прости, – прошептала она. – Прости, я…

– Все нормально, – сказал Линус.

Он встал с пола, Кассандра вздрогнула и спросила:

– Теперь ты меня убьешь?

– Ты что, не слышала? У нас есть выход. У нас обоих. Как мы и договаривались.

– Ты хочешь этого?

– Какая разница, чего я хочу. Так сложилось. Пора.