Йон Линдквист – Икс. Место последнее (страница 78)
– Усек. Сообщение за полчаса. О’кей.
Линусу не понравилось внезапное спокойствие, снизошедшее на Матти: в нем было что-то от тишины, которая возникает в следующее мгновение после того, как пистолет снимают с предохранителя, в момент ожидания выстрела. Желая снова поставить пистолет на предохранитель, Линус сказал:
– Ты сечешь, какое бабло это означает для нас? Что мы сможем себе позволить? Все, о чем мы говорили. Только по-настоящему.
Линус сознательно использовал
– Это я тоже усек.
– Надо только держать позиции. Пройдет несколько дней, прежде чем мы сможем начать толкать товар, а у тебя ведь тоже есть клиенты, которые уже сами не свои?
– Думаешь?
Линус взял стул, специально оставленный для этой цели, и поставил его под трубой с горячей водой, в изоляции которой вырезал небольшое окошко. Залез на стул, пошарил рукой и с облегчением обнаружил, что Кассандра выполнила свою задачу. Десять пакетиков по грамму и двадцать по полграмма. Отвернувшись от Матти, он взвесил один пакетик в руке. Вроде нормально.
Он отдал Матти половину пакетиков:
– Мысли стратегически, о’кей? Начни с самых нетерпеливых, продолжи…
– Я усек, – перебил Матти.
– Блин, как ты сегодня все сечешь, – ответил Линус. – И
– Уже сделано.
Матти отвечал так, как должен был, но все равно казалось, что что-то не так. Линус знал, что руководство – одинокое занятие, требующее определенной дистанции, но сейчас расстояние как будто стало
– Это архисложная задача, – сказал Линус и тепло посмотрел на Матти. – Но вместе мы все сделаем. До сих пор справлялись, справимся и сейчас. – Линус проглотил гордость и протянул правую руку, растопырив пальцы. – Лапу?
Матти взглянул на него, на его руку. Затем улыбнулся, может, иронически, а может, искренне, и протянул руку в ответ:
– Лапу.
Когда Линус вышел из подвала, казалось, все в порядке. Ему не требовалась ни любовь, ни даже одобрение Матти, но надо было знать, что он верен. Товар, который они должны принять, дела, в которых они замешаны, – они не просто взяли на себя многое, а взвалили столько, что едва могли унести. И именно поэтому Линуса распирало от воодушевления. Ничто так его не мотивировало, как чьи-нибудь слова, что он не сможет, что ничего не выйдет. Если только речь не о чтении, он сделает все, чтобы найти способ. Так будет и сейчас.
Шел двенадцатый час, но он был полон энергии и совершенно не хотел спать. Полночи уйдет на то, чтобы утихомирить нетерпеливых клиентов. Линус сжал пакетики в кармане куртки. Будет здорово в последний раз заняться доставкой. После завтрашнего вечера все изменится, и продажей нарикам займутся другие. Он просмотрел сообщения, составил список тех, с кем встретится в первую очередь, написал им и тут же получил ответы.
Когда Линус вышел во двор и убедился, что поблизости нет полиции, он взглянул на окно своей квартиры. Там горел свет, оно выглядело так же, как и всегда, нормально, хотя понятно, что ничего нормального там быть не могло. Он не хотел знать. Больше это не его проблема.
Томми
1
– Он пропал, Томми! Пропал!
Томми не успел встать из-за письменного стола, когда зазвонил телефон и на другом конце провода послышался истеричный голос Бетти. Томми помассировал виски и спросил:
– Кто пропал? Линус? Он же…
– Нет, Йоран! Это Йоран пропал!
Томми посмотрел на Хагге, который все еще сидел на полу под стулом, словно вопрошая:
– Йоран? – спросил Томми. – Он же не может…
Бетти перебила его, издав звук, который мог означать что угодно. Наконец ей удалось выдавить из себя:
– Я была в букмекерской конторе. Когда пришла домой… Йорана не было.
– Ты хочешь сказать, что кто-то увез его на…
– Нет, Томми! Коляска здесь!
– Что?
– Инвалидная коляска здесь! Только… пряжки, подушки, след от… он
Бетти говорила без остановки, словно пыталась не рассказать что-то, а скорее заговорить пустоту, нарушить тишину, царящую в квартире. Томми опустил телефон. Что же это напоминает?
Исчезновение Петера Химмельстранда из больницы в Худдинге в девяносто девятом. И он по большому счету не мог двигаться, а поблизости был Икс, Экис, Стена.
Какое отношение к этому мог иметь папа Линуса? Это наказание? Предупреждение? Это казалось притянутым за уши.
– Кто-то мог его унести? – спросил Томми.
– Я не знаю! – кричала Бетти. – Ничего не знаю! Он пропал, Томми!
– Ладно, приеду, как только смогу.
Анита спала с решительным видом, словно была вынуждена удерживать сон силой, даже когда Томми не лежал рядом, трясясь и размахивая руками. Некоторые во сне выглядят умиротворенными и похожими на ангелов. С Анитой все было наоборот, словно ее внутренние демоны, едва она утрачивала над ними контроль, улучали момент и завладевали ее лицом – от этого Анита казалась злобной.
Томми взглянул на линию ее бедер, которая вырисовывалась под тонким одеялом, осторожно потряс ее за плечо и сказал:
– Анита, хорошая моя. Кое-что случилось.
Анита утратила чувство сна и тут же села в постели с диким взглядом.
– Что? Что ты сказал?
Именно поэтому беспокойный сон Томми так ей мешал. В одиночестве она могла спать не просыпаясь среди ночи, но какая-то часть ее всегда была настороже, и, как только движение или звук извне проникал в сон, она просыпалась за несколько секунд. В данном случае это был скорее плюс.
– Йоран, – сказал Томми. – Папа Линуса. Он пропал.
– Разве он не парализован?
– Да. В этом и проблема. Нам надо ехать.
–
– Я не оставлю тебя здесь одну. Произошло еще кое-что. Расскажу по пути.
2
По дороге в Сарай Томми рассказал о сообщении от Линуса и о том, что квартира Аниты теперь небезопасна.
– А бронированное стекло? – возразила Анита. – И замки?
– Сомневаюсь, что они его остановят.
– То есть?
– Думаю, он использует то поле, чтобы… перемещаться. Может исчезнуть в одном месте в этом мире, перейти поле и появиться в другом месте.
– Звучит как полный бред.
– Знаю. Но думаю, именно это я случайно увидел. В туннеле. И ему это не понравилось. Так что теперь…
Одним широким жестом Томми обвел шоссе, фонари, здания университета, которые они как раз проезжали, заправку чуть впереди. Все вокруг теперь его территория, а отверженному негде преклонить голову.
– Ты в самом деле в это
– Не знаю, во что я верю, – ответил Томми. – Но одно знаю точно. Об этом я, черт возьми, статью не напишу.
В машине стало тихо, слышалось только недовольное фырканье Хагге с заднего сиденья. Ему не понравилось ни то, что его среди ночи увезли из дома, ни то, что лишили места, пусть и ради Аниты.