Йон Линдквист – Икс. Место последнее (страница 77)
Оправдывало его только то, что он не подумал о возможности физического перемещения. А ведь это объясняло способность Икса выбираться из самых запутанных ситуаций. Линус приложил руки ко рту, прокричал «Папа?» и прислушался в ожидании ответа. Ничего. Он прошел немного вдоль берега и крикнул снова.
Слева от Линуса с берега в воду уходили мостки, и он понял, где находится. Озеро Бруннсвикен. Посмотрев на юг, над деревьями разглядел верхние этажи Сарая. Поле было не бесконечно, но его географию Линус не понимал. Он посмотрел на часы в телефоне. В этом мире его не было шесть минут, а сколько он пробыл в другом, он не знал. Но точно дольше. Гораздо дольше.
– Папа! Где ты?
Слышалось только, как с деревьев падают капли тающего снега. Будь папа где-то поблизости, он бы услышал. Линус нашел утешение в том, что не знал, как на поле все устроено. Папа бросился во мрак. Может, в результате он вернулся в исходную точку?
Это был последний шанс, что все закончится хорошо. Если бы Линус хоть сколько-нибудь верил в Бога, он бы безостановочно молился ему, пока бежал через слякоть в Сарай. Но ни в какого Бога он не верил, и в голове крутилось только абстрактное
Без нескольких минут десять Линус стоял у двери квартиры, которую все еще называл
– Папа? Папа?
В квартире стояла гробовая тишина. Бетти еще не вернулась домой. Большими шагами Линус пересек прихожую и остановился у входа в гостиную. Инвалидная коляска пуста. Линус опустился на корточки и обхватил голову руками.
Захотелось обыскать квартиру, хотя он знал, что это бесполезно. В голове пронеслось выражение, которое используют, когда говорят о человеке, потерявшем влияние:
Теперь у меня никого не осталось.
Несмотря на плачевное состояние папы, на то, что бóльшую часть времени Линус тратил на то, чтобы избегать его, у него было
Линус встал и пошел на кухню. Бетти была настолько старомодной, что до сих пор записывала телефоны в телефонную книгу. Линус нашел номер Томми и записал его в телефон. Один человек у него еще есть. И несколько часов назад он этого человека сдал.
Линус в последний раз посмотрел на коляску, словно папа мог там появиться, пока Линус был на кухне. Нет, не появился. Лишь отпечаток его тела остался на просиженной подушке и протертом подголовнике. Перед уходом Линус помахал пустой коляске и сказал:
– Пока, папа.
Выйдя из квартиры, он услышал, как поднимается лифт. Линус на цыпочках пошел вниз по лестнице, но лифт остановился на несколько этажей ниже. Бетти придет только через некоторое время и обнаружит… Линус покачал головой, перепрыгивая через ступеньки. Он не мог даже вообразить, что подумает мама.
Оказавшись во дворе, он пошел к кустам с перекладиной для ковров и сел, прислонившись спиной к опоре, рядом с которой сидел парень с татуировкой в виде кролика. Прежде чем успел передумать, нашел номер Томми и написал сообщение: «Это Линус. Ты его видел. Он хочет видеть тебя. Я дал адрес. Не отвечай».
Он опустил телефон, переполненный неотвеченными сообщениями от нариков, которым требовалась дорожка, а то и не одна. Нажал на «Отправить». Посмотрел на ночное небо, и в груди немного полегчало. В охватившей его панике он не подумал вот о чем: папа сам решил сделать то, что сделал. Линус пытался помешать ему всеми возможными способами, но папа добровольно кинулся во мрак. Может, это…
С того самого момента, как случилось несчастье, папа только и хотел, что умереть, перестать быть запертым в переломанном теле. Теперь именно это и произошло. Он предпочел быть лошадью внутри мрака, чем человеком, сотканным из мрака. И это можно понять.
Линус рассмеялся. Чем больше он об этом думал, тем меньше его тяготило чувство вины. Он оказал папе огромную услугу, они вместе отправились в последнее путешествие. Наконец он смог об этом думать, о том, что они вместе пережили на поле. Смех сменился улыбкой.
А Томми? Улыбка сошла с лица Линуса. Здесь, как ни крути, об услуге и речи быть не может, но ведь Икс мог и сам, без помощи Линуса, выяснить, где живет Томми? А Томми наверняка понимает, что не все довольны его статьями.
И вот что! Если бы Икс не спросил у Линуса адрес Томми, Линус бы не узнал, что Икс хочет его видеть, что бы это ни значило, и тогда не смог бы отправить Томми сообщение и предупредить его. То есть и это, в конечном счете, оказалось
Все было хорошо. Весь вопрос в том, как посмотреть. Что сделано, то сделано, а если можно посмотреть на это с положительной стороны, тем лучше. Теперь Линус только так смотрел на события этого вечера. Как и положено бандосу.
Он достал телефон и пролистал сообщения от наиболее отчаявшихся клиентов. Затем написал Матти: «Берлога через десять мин.».
Хватит просиживать штаны. Пора возместить убытки.
5
У Матти хватило такта перестать здороваться «по-медвежьи» с тех пор, как они стали дилерами – да, Матти тоже толкал товар в больших количествах и вел себя соответственно, – но проблема была в том, что другого приветствия у них не было. Поэтому, встретившись в коридоре рядом с Берлогой, они просто кивнули друг другу.
В отличие от Линуса, Матти, став дилером, никак не поменял свой внешний вид. Те же длинные каштановые волосы, из-за которых он был похож на итальянского любовника, хотя так скорее проступали его кале-цыганские черты. Тягать железо в тренажерном зале он начал еще раньше, но сейчас, когда разжился деньгами, пожалуй, еще немного подкачал грудную клетку. А с низким ростом делать было нечего.
Единственный атрибут, который Матти себе приобрел, – браслет с настоящими рубинами, который так сверкал и переливался, что выглядел почти по-бабски, но Матти утверждал, что Юлию это заводит, да и какой бегунок решился бы ему такое сказать?
Матти провел рукой по волосам, так что браслет блеснул в свете люминесцентной лампы, и спросил:
– Че как?
– Порядок. Как сам?
– Знаешь…
– Знаю. На подходе.
Сдержанная маска Матти треснула, и сквозь нее просочился свет:
– Денег нет.
– Как раз хотел с тобой об этом поговорить, – сказал Линус.
– А Хенрик?
– Хенрик неплохой чувак, но я ему не доверяю.
Глаза Матти сузились:
– Хенрик стукач? Не думаю.
– Нет, но он наложит в штаны от страха. Речь идет о ста килограммах.
Трещина увеличилась, и маска лопнула. У Матти отвисла челюсть, а зрачки вращались, как шарики в пинболе.
– Да, сто.
Матти поднял руки, приложил ладони к вискам, одновременно вдыхая и медленно выдыхая. Его глубокие карие глаза уставились на Линуса, и он сказал:
– Ты серьезно.
– Абсолютно серьезно. Сто кило. Завтра в восемь вечера.
– Но, блин, как мы… то есть… это же… – Матти убрал руки с головы и начал размахивать ими перед собой, шагая взад-вперед по Берлоге.
– Сложно, – сказал Линус. – Но придется как-то справиться. Выстроить организацию.
– Но это же… сто кило… я…
– Пришлю сообщение за полчаса. В полвосьмого.
Матти остановился. Сделал шаг к Линусу, в глазах блеснула злоба:
– Что, думаешь, я бы…
– Я ничего не думаю, – ответил Линус. – Но мы действуем так.
Матти снова зашагал, но теперь еще и пыхтел, как разъяренный бык. Дело не в том, что Линус не доверяет Матти, а в том, что Матти должен уяснить, кто здесь принимает решения. А доверяет ли Линус ему на самом деле? Да, на девяносто девять процентов. Но того последнего процента достаточно, чтобы осадить Матти, и пусть изображает быка, сколько влезет.
– Прекрати, – сказал Линус. – Ты в деле. Сделаем это вместе.
– Еще мне не нравится, что Хенрик ушел в тень.
Перед глазами у Линуса возник образ папы, исчезнувшего в черной стене, и он потерял терпение.
– Матти, – произнес он. – Я принимаю решения независимо от того, что тебе нравится или не нравится, а исходя из того, что
Матти остановился, перестал пыхтеть и даже не посмотрел на браслет, а спокойно и холодно встретился взглядом с Линусом и сказал:
– Ладно, Линус. Я усек.
– Что это ты усек?