Йон Линдквист – Икс. Место последнее (страница 72)

А ребенок? Он был одет в тренировочные штаны и белую футболку. Со спины невозможно понять, девочка это или мальчик, но он шел целеустремленными и самоуверенными шагами, словно это место принадлежало ему. Внезапно две фигуры остановились, переглянулись, а затем медленно обернулись.

Ребенок оказался мальчиком пяти-шести лет с глубокими карими глазами и круглыми щеками. Животное рядом, несмотря на черную шкуру, оказалось тигром. Форма и размер головы, желтоватые, налитые кровью глаза. Тигр. Они встали вполоборота, и их взгляды встретились со взглядом Томми.

Они меня видят!

Томми не было на том, как казалось, бесконечном поле. Каким-то образом он остался лишь бестелесным наблюдателем, но тем же непонятным образом ребенок и тигр могли его видеть. Ему это не понравилось. Совсем не понравилось. Ментальным усилием он выбрался из видения и отпустил стену. И снова оказался в туннеле.

Томми тяжело дышал, уперевшись руками в колени. Он не знал, как долго находился внутри видения. Этот ребенок. Взгляд у него совсем не детский. Глаза ясные, но глубокие, как бездонные лесные озера. Тот, который ходит сквозь стены. Томми смял последний скепсис к сверхъестественному, как чешуйки золы между пальцами. Он был уверен, что только что видел Экиса или какую-то его сторону. А он видел Томми.

Скрежет усилился, и Томми увидел, что к нему медленно приближается дама с роллатором. Она была так стара и потрепана, что определить возраст было невозможно – восемьдесят? девяносто? – она выглядела так, словно встала со смертного одра, чтобы в последний раз прогуляться. Томми показалось, что он ее узнал. Женщина остановилась и посмотрела на него мутными глазами, а в голове у Томми промелькнуло имя: шлюха с финкой.

Однажды, несколько лет назад, она пришла домой к Аните и клянчила деньги «в память о старой дружбе». Потом Анита рассказала, что эту женщину раньше, когда она работала, называли шлюхой с финкой, потому что она всегда носила с собой финский нож, чтобы, в случае чего, защищаться от клиентов.

– А я тебя знаю, – скрипучим голосом сказала она и показала пальцем на Томми. Он не первый раз слышал такие комментарии и собирался ответить в духе Томми Т., но женщина продолжила:

– Ты мужик Аниты. Да? До сих пор? Мужик Аниты?

– Да, – ответил Томми. – Я мужик Аниты. В первую очередь.

Женщина кивнула, довольная тем, что выудила из памяти правильную деталь. Она сощурилась на Томми и спросила:

– Что ты здесь забыл?

Томми покосился на стену, и когда женщина увидела, на что он смотрит, то кивнула и сказала:

– Вот оно что.

– Вы знаете что-то об… этом?

Бесконечно медленными движениями женщина заблокировала роллатор, обошла его и села на сиденье. Так же медленно достала из кармана пальто пачку «Кэмела» и зажигалку. Дрожащей рукой прикурила сигарету и затянулась. Неужели все умирающие люди курят? В отличие от Эрнесто, она хотя бы не закашлялась.

– Однажды, – начала она и показала сигаретой на стену, – один мужик попросил меня потрогать. Там. Пятьдесят крон.

– Какой мужик?

– Понятия не имею. Какой-то молодой парень. Сказал закрыть глаза и дотронуться. Я так и сделала.

– И что?

– Что «и что»? Сам же, поди, видел? Так мне показалось, во всяком случае. Я жутко испугалась. Не заходила сюда несколько месяцев. А потом…

Женщина пожала плечами и снова затянулась сигаретой. Со стороны Туннельгатан к ним шел мужчина. За тридцать, одет в тонкий пуховик, легкая походка. Он наморщил нос, остановился рядом с женщиной и сказал:

– Послушайте, здесь не курят.

– Да-а-а? – ответила она. – Тогда поцелуй меня в зад.

– Нет уж, спасибо.

Она кивнула на Томми:

– А если мы тебя заставим?

Томми поднял ладони, показывая, что таких намерений у него нет. Мужчина почесал густую бороду, покачал головой, сказал: «Идиотка», после чего пошел дальше к Биргер-Ярлсгатан.

– И это все, что ты можешь мне сказать, бородатая обезьяна! – прохрипела женщина ему вслед, а затем обернулась к Томми. – На чем я остановилась?

– Вы увидели поле. И тигра.

– Точно. Сигге.

– Что вы сказали?

– Сигге.

– Какой Сигге? – спросил Томми. – Сигге Седергрен?

Это была единственная ассоциация, которая у него возникла, поскольку Сигге Седергрен, во-первых, орудовал в этом районе, а во-вторых, фигурировал в связи с убийством Пальме. Женщина посмотрела на него, словно он сошел с ума:

– Ты еще и этого урода сюда втянешь?

– Простите. Продолжайте.

Сигге. Сигге. Совсем недавно Томми уже где-то слышал это имя. Точно. Его назвал Экис, когда его положили в больницу в Худдинге.

– Мне было страшно, – продолжала женщина. – Много лет. А потом, да хрен с ним, я стала слишком стара для такого. Ходить в обход далеко. И я стала снова ходить здесь. Иногда я что-то вижу или слышу. В тот раз меня как будто настроили на нужную частоту.

– А Сигге? – спросил Томми. – Кто такой Сигге? Тигр?

Женщина отбросила сигарету не затушив ее, и теперь она дымилась у стены.

– Ну, – протянула она. – Оно просто делает это, когда его должно быть видно.

– Оно?

Женщина встала с сиденья и начала снова обходить роллатор:

– Да, оно. Ты еще не понял? Здесь в горе что-то есть. Что-то древнее. Этот чертов Линдмарк, или как его там, расшевелил это, когда рыл туннель.

– И это древнее зовут Сигге?

– Похоже на то. Послушай сам и услышишь.

Женщина разблокировала колеса, подъехала к Томми и сказала:

– Не подбросишь соточку или вроде того? В память о старой дружбе.

Томми дал ей двести крон – все, что лежало в бумажнике. Она поблагодарила довольной беззубой ухмылкой и пошла к Биргер-Ярлсгатан. Через несколько метров женщина остановилась. Развернуться ей было слишком тяжело, поэтому она крикнула через плечо, так что эхо разнеслось по всему туннелю:

– Передавай привет Аните! Привет от шлюхи с финкой, тогда она поймет!

Прежде чем снова схватиться за роллатор, она похлопала по карману пальто, намекая, что сохранила свой отличительный знак.

Томми не собирался слушать или снова вступать в контакт с полем. Он наступил на все еще дымящуюся сигарету и вышел из туннеля тем же путем, что и вошел.

3

Когда Томми сел в машину и закрыл дверь, Хагге сделал нечто, чего не делал с тех пор, как был щенком: прыгнул к Томми на колени и облизал ему лицо. Дыхание Хагге все еще пахло вафлей, и Томми повернул голову, подставляя ему щеку.

– Ну что ты, – приговаривал он. – Я все еще жив. Теперь все хорошо.

Постепенно Хагге закончил с нежностями и перелез на пассажирское сиденье, где сел и посмотрел на Томми, как бы говоря: ну что же, послушаем.

– Так вот, – начал Томми. – Ты был прав. Что-то там есть. Но что это, я не знаю.

Томми не понимал, что увидел, но, поскольку то же самое видела и женщина, был вынужден признать, что это нечто реальное. Кажущееся безграничным зеленое поле с коротко подстриженной травой, голубое небо без солнца, ребенок и черный тигр. Было в этом что-то от иллюстрации. Если бы две фигуры не отреагировали на его наблюдение, Томми бы удовлетворился выводом, что наблюдал нечто статичное. Но, во-первых, они отреагировали, а во-вторых, ребенка женщина не видела – только тигра.

Сигге. Оно просто делает это, когда его должно быть видно.

Теперь эта история казалась не просто странной, она семимильными шагами двигалась к таким понятиям, как мифология, делирий, сказка. Томми это совсем не устраивало. Он обожал рассказы, но только такие, которые были привязаны к конкретным фактам и нормальным человеческим реакциям. Испытанное им только что не было достоверным, нет, это даже едва ли можно назвать…

– Черт, это же просто нереально! – воскликнул Томми и сам себя ударил в висок, так что Хагге заскулил, словно ударили его.

Надо бросить все это и придерживаться своей сферы деятельности, в которой ты компетентен. Доказательства и факты. Пусть и кровавые, если будет угодно действительности. У Томми была ниточка, за которую он так и не потянул. Он достал телефон и нашел номер Дон Жуана Юханссона.

Хотя шел девятый час, музыки на заднем плане слышно не было, и Хенри смиренным голосом ответил:

– Томми, как дела?