Йон Линдквист – Икс. Место последнее (страница 71)

– Какой еще биографии?

– Твоей.

– Ах, этой. – Глаза Янне сузились. Томми догадался, что он вспомнил об истории со Златаном. Хагге задвигался у Томми в ногах. Затем, как показалось, Янне решил, что это не стоит усилий, и замахал рукой. – Все пошло прахом.

Томми воспользовался вариантом прежней стратегии:

– Можно спросить, что пошло прахом?

– Ну, знаешь, Жанетт, моя дочь.

– Да. Она собиралась замуж за врача. Какого-то аристократа.

– Угу. Вот это и пошло прахом. Его семья пробила меня. Или наняла кого-то, чтобы это сделать. К тому же этого парня лишили бы наследства, если бы он женился на Жанетт. А это его совсем не устраивало. – Янне медленно кивнул сам себе. – Похоже, придется уничтожить все их семейство.

Последнее Янне произнес без уверенности в голосе, так что Томми не придал этому значения. Хагге снова смотрел на Янне жалостливым взглядом.

– И поэтому тебе плохо? – спросил Томми.

– Кто сказал, что мне плохо?

Томми кивнул в сторону Хагге:

– Он.

Янне подался вперед, изучая Хагге, который все смотрел на него тем же взглядом.

– Когда он это сказал?

– Все время говорит.

Янне наклонил голову, словно пытаясь расслышать шепот. Ничего не услышав, потер глаз и сказал:

– Ты тоже безумец, Томми. Может, поэтому тебя можно стерпеть. – Янне взял со стола мобильник, старую «нокию» с диагональной трещиной через весь экран. – Какой у тебя номер?

Томми продиктовал телефон, и Янне, высунув язык в уголке рта, с трудом добавил его в список контактов, после чего дал Томми свой.

– Будешь звонить? – спросил Томми.

– Кто знает. – Янне погрузился в кресло и уставился на разбитый угол стеклянного стола. Прошло несколько минут, и Томми собрался уходить, но Янне вдруг произнес:

– Мне не плохо, Томми. Я просто уничтожен. Если бы ты только знал. Уходи отсюда. Пока я не начал рассказывать.

2

Сев в машину, Томми открыл бардачок и достал вафлю в шоколаде. Снял обертку, разломал вафлю на несколько кусочков и положил их перед Хагге, который недоверчиво смотрел на него с пассажирского сиденья. Томми погладил его по голове:

– Ты умный пес. Самый умный и смелый пес в мире.

Хагге прижимался головой к ладони Томми, и хотя похвала была ему приятна, казалось, до конца он ее не понимает. Доев традиционную четвертинку вафли, он вопросительно взглянул на Томми, и тот жестом показал на оставшиеся кусочки:

– Она твоя. Целиком. Ты заслужил сполна.

Хагге посмотрел на вафлю, словно не веря свалившейся на него удаче и не зная, с чего начать. Затем проглотил самый маленький кусок, в последний раз взглянул на Томми, после чего принялся за остальное.

Пока я не начал рассказывать.

Суть была в том, что даже намеками Янне рассказал немало. «Любишь кататься», вероятно, указывало на то, что, однажды начав вести дела с Экисом, теперь он не мог соскочить. Я просто уничтожен. Игра, в которую ввязался Янне, приняла оборот, который его глубоко огорчил. Его вынудили или еще вынудят на что-то, чего он не хочет. У тебя отвиснет челюсть вместе с твоим двойным подбородком. А это еще как понимать?

У Янне случайно вырвалась конкретная деталь. Полицейский, которого пытали в Брункебергском туннеле, имел прямую связь с Экисом, которого самого нашли в системе вентиляции туннеля в восьмидесятые. Радиоинтерференция. «Со мною всегда небеса».

Томми дождался, пока Хагге доест вафлю, и выехал из порта. Только на подъезде к Гамла-Стану[68] его осенила мысль: «Черт, я снова в деле». Около восьми часов Томми припарковался на улице Лунтмакаргатан на крутом холме, идущем к улице Туннельгатан. Поставил машину на ручник, вышел и некоторое время стоял, глядя на подъезд напротив, номер 14.

Как там было?

Тридцать лет назад он хотел взяться за работу, которая потом ушла к более опытному репортеру. Томми закрыл глаза: пусть пауки памяти плетут свои нити.

Убийство Пальме… камера… тела… кровь… пара… симбиоз.

Томми открыл глаза.

Господи, это же было прямо здесь. Тихая супружеская пара пыталась стать единым целым. Пробралась во все углубления друг друга и вырезала все новые и новые, чтобы пробраться еще глубже. Когда обнаружили их уже гниющие тела, они были забиты сильными болеутоляющими, без которых осуществить их замысел было невозможно.

Если память Томми не подвела, позже рядом с церковью Святого Йоханнеса нашли фрагмент видеопленки. Он лежал рядом с горкой пепла, указывавшей на то, что почти всю пленку сожгли, а сохранился только этот отрезок. На пленке были несколько секунд достижения физического симбиоза, и этого, видимо, хватало, чтобы внутри все перевернулось даже у самых закаленных.

К нынешнему расследованию Томми это едва ли имело отношение, но разве тогда же не пропали один или два человека? А пропадать люди начинали, когда поблизости находился Экис, так что при случае надо бы это проверить.

Томми открыл дверь, чтобы выпустить Хагге, и тот, выпрыгнув из машины, приземлился в подтаявший сугроб и упал навзничь. Затем встал, недовольно отряхнулся и поднял протез, словно говоря: вообще-то я грациозная собака, но из-за этого такой неуклюжий. Томми с трудом сдержал смех. Хагге терпеть не мог, когда над ним смеются. Они пошли вниз по холму.

Выход из туннеля был застеклен и светил зеленоватым светом. Томми поднял глаза на чугунную табличку наверху.

1886

КНУТ ЛИНДМАРК

ИНЖЕНЕР

Что там за история? Кнут Линдмарк построил еще и подъемник со смотровой площадкой Катаринахиссен, и это был успех, но строительство туннеля сопровождали неприятности и смерти. Разве он не покончил с собой в итоге? Хотя бы это самоубийство нельзя повесить на Экиса. Хотя что Томми на самом деле известно? В конечном счете все связано, может, и самоубийство Кнута Линдмарка – еще одно звено в той же цепи событий.

Томми погрузился в размышления и заметил, что Хагге остановился, только когда натянулся поводок. Томми сделал еще несколько шагов. Хагге упирался, и Томми потащил его по грязной жиже. Пес съежился и заскулил, глядя на выход из туннеля.

– Что такое? – спросил Томми. – Не хочешь заходить?

Чтобы выразить свое отвращение, Хагге даже не надо было отвечать. Он тянул за поводок и рвался в противоположном направлении. Протез проскальзывал, а задние лапы обрызгивали брюки Томми слякотью.

– Ладно, ладно. Тебе необязательно туда идти.

Томми вернулся к машине, и Хагге запрыгнул на пассажирское сиденье, где улегся, положив голову на лапы и умоляюще глядя на Томми.

– Ничего страшного, дружок. Я скоро вернусь. Отгони машину, если придет контролер.

Когда Томми закрыл дверь, Хагге вскочил и залаял. Лай доносился до него всю дорогу вниз по Лунтмакаргатан.

Поведение Хагге повлияло и на Томми. В целом он полагался на инстинкты своего пса и, приближаясь к туннелю, усилил бдительность и перешел на медленный шаг. Он не мог представить себе, что заставило Хагге так отреагировать, но что-то там все же было.

Томми открыл дверь и понял, что полностью туннель не просматривается, поскольку через несколько десятков метров поворачивает вправо. Он остановился и прислушался. Ничего, разве что щелканье, источник которого было не определить. Хотелось бы видеть туннель целиком.

Соберись, Томми.

Туннель хорошо освещался настенными светильниками, которые отражались в поблескивающих зеленым пластинах, покрывающих его нижнюю часть, в то время как потолок не был отделан и представлял собой неровный темный камень. Томми оглянулся и увидел женщину с роллатором, которая со скоростью улитки приближалась к входу. Это заставило его сдвинуться с места. Он хотел побыть один. Томми прошел поворот и увидел весь туннель до улицы Биргер-Ярлсгатан. Пусто, и ни одного места, где кто-то или что-то может спрятаться.

Кроме…

Не останавливаясь, Томми посмотрел наверх и увидел вентиляционную решетку на потолке. Он вспомнил: когда нашли искалеченное тело бывшего полицейского, оно висело на решетке ближе к улице Туннельгатан. Вполне возможно, сейчас Томми смотрел на ту самую решетку. За ней – лишь мрак. Ледяной палец дотронулся до затылка и двигался дальше вниз по спине, теперь Томми был уверен, что стоит в правильном месте. За эту решетку подвесили мужчину, вытащив язык через горло. А тридцатью годами ранее за этой решеткой нашли Экиса. Это не может быть просто совпадением.

Движение холодного пальца по затылку не прекращалось, словно из стены туннеля за спиной шел слабый, но четко направленный сквозняк. Томми обернулся и посмотрел на пластины обшивки. Ни трещин, ни ветра. Но что-то там было. Он подошел ближе, положил ладонь на ровную холодную поверхность, закрыл глаза и ощутил монументальную первобытную гору за тонкой пластиной цивилизации. Не открывая глаз, Томми наклонил голову. Что-то произошло.

Темнота за ве́ками начала отливать зеленым. Сначала он подумал, что непроизвольно открыл глаза и увидел стену, покрытую листовым железом. Но это был другой оттенок зеленого, с другой текстурой. Перед его внутренним взором проступил газон. Там его не было, но он наблюдал за ним, словно глаза висели в воздухе. Он даже мог поднять глаза к голубому небу, на котором не было солнца.

Между полем и небом от него уходили две фигуры. Ребенок и черное как смоль кошачье животное с длинным раскачивающимся хвостом. Они шли рядом, и спина животного и голова ребенка были на одном уровне. Томми не мог понять, что это за животное. Для пантеры шкура слишком лохматая, для пумы – слишком толстая.