Йон Линдквист – Химмельстранд. Место первое (страница 63)
Дональд выстрелил.
Собственно, никакой ненависти к Петеру Дональд не испытывал. Но поскольку Петер поступил с ним так, как поступил, его следовало пристрелить. В обычной жизни он, разумеется, действовал бы по-иному – кому охота садиться в тюрьму? А здесь, в этом перевернутом мире, такое решение казалось не только естественным, но и единственным.
Одно из качеств, которого он не только не стеснялся, а даже гордился им, – злопамятность. Он и секрета из этого не делал.
– Только имей в виду – память у меня хорошая.
Если кто-то поступал с ним скверно, Дональд был готов зайти как угодно далеко, чтобы отплатить той же монетой, а иногда и с лихвой.
К примеру, некий оптовик продал ему задешево большую партию досок – сказал, что закрывает дело и уезжает в Испанию, в Коста-дель-Соль. Восемьдесят тысяч псу под хвост – доски оказались подгнившими, несколько лет пролежали в подвале без вентиляции. Только на дрова, и то скверные.
Дональд не торопился. Когда он понял, что обманщик не собирается возвращаться в Швецию, постарался найти нужных людей в Марбелье. Не поскупился, нанял трех местных бандитов. Сад разгромили, машину разбомбили, подожгли сарай с инвентарем. Вроде бы ничего сверхъестественного, но происходило все это в течение нескольких месяцев и заметно повлияло на душевный покой обидчика.
Дональд выждал немного и послал открытку:
«Надеюсь, у тебя все в порядке и ты наслаждаешься солнцем и морем. С дружеским приветом – Дональд».
Вся затея имела смысл только в том случае, если виновник
В результате через какое-то время оптовик позвонил ему. рыдал в трубку и пообещал вернуть деньги до копейки, лишь бы прекратились набеги. Дональд сказал, что не понимает, о чем речь, но деньги согласился принять, поскольку доски и вправду никуда не годились.
Конечно, Дональд затеял травлю не из-за денег, но он был бы плохим бизнесменом, если бы отказался принять деньги, к тому же надо было покрыть расходы на рабочую силу за рубежом. Но главное было в том, что он показал негодяю: никто не может надуть Дональда Густафссона безнаказанно.
В случае с Петером таких возможностей не было. Он вывез его черт знает куда, как собаку, испортил кемпер и украл машину. Кровавый фантом, которого он пристрелил, побелел, маски отца как не бывало. Плод фантазии. И Петер – плод его фантазии, не более того. Интересно, во что он превратится после выстрела? Есть только один способ узнать. Выстрели – узнаешь.
Дональд прищурил левый глаз и поймал Петера в оптический прицел. Задержал дыхание, чтобы не дрожали руки.
И в этот момент затылок словно взорвался, перед глазами полыхнуло желтое пламя. Он услышал шипение и нажал на крючок.
Стефан изготовился к рывку, даже пригнулся немного, как бегун на старте. Времени рассуждать не было, к тому же внезапно доставшаяся ему роль лидера придала ему храбрости.
И Майвор посмотрела именно на него.
Когда Дональд направился к Петеру, Майвор шла у него за спиной с банкой пива. Когда не осталось никаких сомнений, что Дональд и в самом деле решил застрелить Петера, она растерянно и вопросительно посмотрела на Стефана. Именно на него, Стефана. Показала на банку и на голову Дональда.
Палец на спусковом крючке.
Она поначалу решила подбежать к Дональду и ударить его банкой по затылку, но времени уже не было. Дональд выстрелит в любое мгновение. Она размахнулась и метнула банку с неожиданной для себя силой. Мелькнула красно-белая молния, и банка угодила Дональду в затылок.
Стефан настолько сосредоточился на предстоящем рывке, что грохот прозвучал для него, как сигнал к старту. Стартовый пистолет.
И он сорвался с места.
Банка отскочила от затылка Дональда под таким углом, что взлетела вверх и вперед, открылась – и пенная струя «Будвайзера» ударила в лицо. Если бы он обернулся посмотреть, кто кинул банку, он бы непременно заметил Стефана, но, к счастью, Дональд, как завороженный, уставился на пустую банку.
И Стефан еще раз удивился собственному хладнокровию. Финишной ленточкой была винтовка: он планировал с ходу вырвать ее у Дональда. Но вышло так, что просто взял у него винтовку, как будто перед ним был подросток, пойманный на мелкой краже в его магазине.
Взял винтовку и сказал:
– Вот так.
Дональд среагировал так же, как пивная банка. Открылся вентиль, давление упало. Плечи опустились. Он безразлично глянул на Стефана, на Майвор и тихо, даже робко произнес:
– Какого черта…
Петер, очевидно, цел и невредим – пуля прошла мимо. Стефан на всякий случай взял Дональда на прицел, но тут же сообразил, что в этом нет необходимости – без оружия Дональд всего лишь спятивший, озлобленный старик. Подошел к Петеру – тот стоял совершенно неподвижно и не отрывал глаз от четырех белых фигур.
– Петер?
– Мой отец… Он давно умер. Как это может быть?
Стефан закинул винтовку за спину и положил руки на плечи Петера. Повернул его к себе, но Петер неотрывно смотрел на фантомов.
Стефан сжал щеки Петера, насильно повернул к себе и посмотрел ему в глаза.
– Петер, слушай меня. Это не твой отец. Они притворяются кем-то, кто может напугать человека, вывести из равновесия. Им важно, чтобы
Петер перестал вырываться. Стефан отпустил руки, но тут Петер словно проснулся.
– Сюда идет тьма.
– Туча? Я вижу.
– Это не просто туча. Из нее льется не дождь… а я не знаю что. Какая-то едкая гадость. Разъедает все – жесть, пластик, лак на машине… все. Нам надо убираться отсюда, и немедленно.
Он бросился прикреплять страховочный тросик к крюку.
– Куда убираться? Смотри… – Стефан махнул рукой. С другой стороны горизонта приближалась точно такая же туча.
Петер сжал виски ладонями.
– О, дьявол… Стефан, я же говорю – разъедает все. И к тому же…
Он замолчал и прислушался. Теперь услышал и Стефан – крик. Быстро приближающийся многоголосый, отчаянный крик боли.
– Ты успокоился, Дональд? Ты наконец-то успокоился?
Как ни дико, но Майвор не стала бы отрицать, что испытывает определенное удовлетворение. Впервые за всю жизнь ей пришлось справляться с диким характером Дональда не в одиночку. Впервые кто-то помог ей пройти сквозь минное поле его капризов и непредсказуемых выходок.
Подошли Леннарт и Улоф – тоже помощники. Дональд вовсе не успокоился. Он словно очнулся, вскочил и собрался бежать за Стефаном, но фермеры крепко взяли его под руки и не пустили.
– Кончай, Дональд. Ты что, и в самом деле собираешься стрелять в людей?
Дональд попытался вырваться, но куда там.
– Отпустите, говорю, скотоёбы!
– Когда успокоишься, – беззлобно сказал Леннарт. – Успокоишься – отпустим.
– А дальше что? Собираетесь меня пристрелить? Как старую корову, которую даже трахать неинтересно?
Улоф посмотрел на Майвор. Она покраснела. Дональд никогда особо не стеснялся в выражениях, но все же до определенных пределов. Такого он себе никогда не позволял. И поскольку он все же ее муж, Майвор почувствовала себя виноватой. Как можно так оскорблять этих славных людей?
– Замолчи, Дональд, – она удивилась собственной смелости и крикнула: – Кому говорю – заткни глотку!
Дональд вытаращил глаза – жена никогда не повышала на него голос. Он снова рванулся, но успеха не достиг. Леннарт вздохнул.
– Майвор, – он показал подбородком на нагрудный карман. – Возьмите у меня тейп.
Майвор сразу поняла, что он хочет. Не раз видела в кино.
Леннарт и Улоф свели руки Дональда за спиной, и она обмотала алюминиевым тейпом запястья.
– Дональд, мне вовсе не хочется это делать, но ты ведешь себя как законченный псих. К тому же опасный псих. Как только успокоишься, мы тебя развяжем.
Она закончила работу, вздохнула, оторвала остаток ленты и похлопала мужа по спине.
– Кто бы мог подумать…
Как бы Дональд себя ни вел, она чувствовала себя не в своей тарелке. Это неправильно. С мужьями так не поступают. С пивной банкой – куда ни шло, другого выхода не было, дело шло о жизни и смерти. Она швырнула банку почти инстинктивно. А совсем другое дело – скрутить тейпом руки старого человека, тщательно и расчетливо.
Она обошла Дональда, посмотрела ему в глаза.