Йон Линдквист – Движение. Место второе (страница 40)

– Немного барахла, за которое, может, получим пару тысяч. Но тебе же неинтересно, полагаю?

– Интересно.

Я ничего больше не сказал, и Томас закрыл рюкзак и поставил его на пол. Весь остаток пути мы смотрели в окно. Голод выл и вопил.

Не было никаких разговоров о том, чтобы пойти куда-нибудь вечером вместе. Мы расстались у станции Т-сентрален, а перед этим Томас посмотрел на меня внимательно и сказал:

– Слушай. Береги себя.

Я пообещал, что буду беречь, и пошел на выход в сторону универмага «Оленс», чтобы пойти домой через улицу Дроттнинггатан и площадь Хёторгет. И все время меня сопровождал голод, или не знаю, как это назвать. Возможно, лучше подошло бы слово «похоть». Растущий пузырь сладострастия, который должен был лопнуть.

Я пересек площадь Хёторгет по диагонали и толкнул ногой кусок льда. Было уже больше двенадцати, и в этот холодный колючий вечер на улице было мало людей. Меня знобило, я постучал руками по телу, пытаясь согреться. Мне явно не хватало пальто. Я вытащил налобный фонарик и ослепил водителя встречного такси на улице Кунгсгатан. Шофер выругался в мой адрес, но не остановился.

Когда я подошел к витрине «Декоримы», то увидел, что Санта-Клаус завершил свою работу. На его холсте теперь был нарисован законченный натюрморт с апельсинами и гвоздиками, и он стоял, развернувшись к улице, с довольной ухмылкой, будто говорил: «Смотрите, как я умею». Я посмотрел на него, и пузырь значительно подрос.

Я свернул на улицу Туннельгатан и осмотрелся. Среди лесов нашел железную трубу длиной под три метра. Взял ее в руки и пошел обратно к витрине. Ухватил трубу двумя руками, как прыгун с шестом, и, прицелившись Санта-Клаусу в голову, ударил.

Уже второй раз за этот вечер голова наполнилась звуками бьющегося стекла – и пузырь лопнул. Декорация витрины выпала на улицу, и хотя не удалось отрубить Санта-Клаусу голову, я попал ему трубой прямо по физиономии, и он опрокинулся на свой мольберт, так что все гвоздики, тюбики с краской и кисточки полетели к чертям.

Только я бросил трубу и побежал к Брункебергскому туннелю, как включилась сирена. В магазине «Декорима» стояла сигнализация. Я услышал, как кто-то закричал у меня за спиной: «Эй! Что ты творишь?!», но я бежал мимо вагончиков не оборачиваясь.

Только когда рванул дверь в туннель, вспомнил, что в это время он закрыт, и ручка бессмысленно дернулась в руке. Хотел уже развернуться и побежать вверх по лестнице, когда заметил движение во тьме туннеля.

Включил налобный фонарик и посветил сквозь усиленное стекло дверей, успел посмотреть туда только на пару секунд, прежде чем за спиной послышались шаги бегущего человека. Я перевалился через перила и побежал вверх по лестнице к улице Мальмшильнадсгатан.

Когда достиг верхней точки, обернулся через плечо и увидел, что мой преследователь остановился на лестнице на полпути и облокотился на перила. Я вздрогнул, когда подумал, что то, что я видел в туннеле, теперь прямо у меня под ногами, и побежал трусцой по направлению к церкви Святого Юханнеса.

Церковь возвышалась над землей как гора, которая проступала на фоне холодного мерцающего звездного неба.

Сердце колотилось, гоняя красную кровь и согревая меня под кожей. Я сел на ступеньки, которые не освещала луна, и посмотрел на надгробные камни, покрытые снегом, которые отражали блекло-голубой свет под холодными каштанами.

Люди состоят из слоев, и мы способны вмещать в себя противоречивые чувства одновременно, но на разных уровнях. Я был умиротворен и возбужден. Я был спокоен, а пульс зашкаливал. Вид кладбища служил успокоением и вызывал страх. То, что произошло у магазина «Декорима», дало мне покой, а то, что я видел в туннеле, меня обеспокоило.

Прежде чем сделать какие-то выводы, расскажу о том, что я увидел за те секунды, когда фонарик осветил темные внутренности туннеля.

Я увидел стройного человека, который медленно шел в направлении Биргер-Ярлсгатан. На нем была серая толстовка с капюшоном, который он надел на голову. Рядом с человеком что-то двигалось, и я подумал, что это собака, но, когда заметил длинный дергающийся хвост, осознал форму тела животного и его движения, показалось, что это больше похоже на тигра. Черного тигра, которого было сложно рассмотреть при блеклом освещении.

Вот что я видел. Я немедленно отбросил мысль о тигре, потому что это было вряд ли возможно. Напротив, за те секунды мне удалось убедиться, что это ребенок, который от меня удалялся. Судя по телосложению и росту, это мог быть двенадцатилетний подросток, и, кроме этого, он прихрамывал таким образом, что даже смотреть на это было больно, как будто нога треснула в двух местах,

сломалась,

заросла, и снова треснула, пока не остались эти треснутые костыли, которые едва годились, чтобы на них опираться.

Когда ребенок и зверь заметили свет фонарика, они остановились и обернулись. Тогда-то я и перепрыгнул через перила, но пока не погасил фонарик, смог увидеть форму морды зверя, его нос, его глаза. Это был тигр. Я также увидел, что капюшон ребенка поднят, так что лица не видно. Потом я побежал.

Я мерз, сидя у ворот кладбища. У лестницы появился человек, идущий по улице Дёбельнсгатан, и оглянулся, возможно, ища меня, но я четко знал, что он не может меня видеть, и он действительно через мгновение прекратил свои поиски и снова пошел вниз по лестнице.

Дрожа, я стянул с себя оба свитера и поменял их местами, так что сверху оказался ярко-красный. Я бы заболел, если бы остался сидеть на камнях, поэтому поднялся и пошел навстречу ветру через улицу Давид-Багарес. Когда я наконец попал на улицу Лунтмакаргатан через улицу Апельбергсгатан, у меня стучали зубы,

Несмотря на то, что переодел свитера, я не осмелился проверить, что происходит с «Декоримой», и пошел напрямую к своим воротам.

Когда пришел домой, надел халат поверх свитеров и закутался в одеяло.

Понадобилось не меньше пяти минут, чтобы пальцы стали достаточно мягкими и смогли держать ручку.

Полицейский оставил ребенка умирать в туннеле. Он выжил, несмотря ни на что, относительно вылечился и теперь бродит там по ночам. А тигр? Тигр? Он выскочил из ребенка? Из горы? Тигр – это… Сигге? Черт это похоже на детскую книжку. Тигр Сигге. Я чувствовал, что он старый, больше, чем старый. Древний.

Что они делают вместе, тигр и ребенок? Куда они пойдут утром? Выжил ли ребенок в принципе? В принципе? Выжил ли ребенок?

Следующим утром я поставил будильник на такое время, чтобы успеть к открытию туннеля в семь часов. На улице еще было темно, когда я, одетый в пальто, вышел из ворот и бросил взгляд в сторону «Декоримы», где витрина теперь была закрыта фанерной доской.

Без двух минут семь пришел мужчина в синем теплом комбинезоне и открыл туннель. Он пристально посмотрел на меня, а я стоял там и подпрыгивал. Подумал, что он узнал меня после того, что было ночью, и спрятал лицо. Когда мужчина открыл дверь и зашел внутрь, чтобы открыть дверь с другого конца, я последовал за ним.

Выжил ли ребенок?

Внутри туннеля не было ни тигра, ни ребенка. До этого момента туннель был закрыт. Мужчина в комбинезоне удалялся от меня тем же маршрутом, где я вчера видел ребенка. Мужчина зажег свет, и я мог просматривать весь туннель, до самой двери на Биргер-Ярлсгатан. Прятаться было некуда.

Я медленно шел по туннелю и трогал стены, но не обнаруживал никаких отверстий, дверей или выходов.

Когда дошел до противоположной двери, повернул назад, ощупывая взглядом потолок.

Через равные промежутки в тридцать метров имелись отверстия, забранные решетками, которые, должно быть, вели в вентиляцию. Я вытянул правую руку как можно выше вверх и когда растопырил пальцы в нескольких сантиметрах под решеткой, почувствовал, как между ржавыми, грязными прутьями решетки течет поток теплого воздуха.

Как он залезает наверх?

Если бы я действительно думал, что ребенок прячется в вентиляционной шахте, найти решение было бы нетрудно. Подставка или лестница, которые можно опустить, а потом снова поднять. Я прошел весь туннель и насчитал восемь решеток. Последняя была рядом с тем местом, где я контактировал с горой. Если я не ошибался, она была чище остальных. Как будто ею пользовались.

А тигр, древний тигр? Это было какое-то существо с луга, что-то из горы или грань личности самого ребенка? Когда я попытался об этом задуматься, мысль ускользнула, как будто что-то, что оказывается за пределами объектива. На некоторое время я отправил эту мысль на свалку и сосредоточился на ребенке.

Я обхватил тело руками и издал звук для привлечения внимания. От этого волосы у меня на затылке зашевелились, когда я вспомнил, как стоял снаружи шалаша и так же пытался привлечь внимание. Прикусил губы, чтобы самому не закричать, если из темноты последует ответ, если за решеткой покажется пара глаз. Но ответа не было, так что я не стал больше никого звать и покинул туннель.

Где-то ведь воздух должен был попадать в вентиляционную шахту и нагреваться от горы, прежде чем он попадал в туннель. На небе был едва заметен розовый цвет восхода, да и звезды поблекли, пока я ходил около туннеля и искал отверстие. К моему облегчению, отверстия я не нашел.

– На самом деле, вы так никогда и не ответили. Видели ли или слышали ли вы ребенка в другом месте.