Йон Колфер – Флетчер Мун — частный детектив (страница 21)

Мы снова прошли по коридору и в конце концов оказались в спальне. В отличие от чулана, где я спал, эта комната была обставлена со вкусом. На самом деле…

— Это же мои вещи! — воскликнул я, прижимая к груди свое пуховое одеяло. — Вы обокрали мой дом!

— Я подумал, тебе понадобятся твои детективные причиндалы, — пожал плечами Ред. — Я велел Джини и Родди взять только компьютер, распечатки и записи, но они заодно еще кое-что прихватили.

Я взял настольную лампу.

— Никто не пострадал?

— Нет. Твои родители всю ночь искали тебя. Все прошло как по маслу.

Я ощутил пронзительный укол совести. Какую боль я причинил маме и папе!

— Я должен вернуться домой, — прошептал я.

Ред мягко взял у меня лампу.

— Через двадцать четыре часа, Минимун. Как только во всем разберешься.

— Как я могу разобраться? — в отчаянии воскликнул я.

Я чувствовал себя так, словно остался один на целом свете и все против меня.

Ред снова пожал плечами и зашагал обратно на кухню.

— Ты же детектив, Мун. Вот и работай.

Я поплелся за ним.

— Я даже не могу переступить порог этого дома. Меня тут же арестуют.

У Реда сделался такой вид, будто он знает ответы на все вопросы.

— У меня есть план.

— Какой еще план? — Внезапно я ужасно занервничал.

— На самом деле идея принадлежит Джини. Мы над этим всю ночь работали. Все просто. Ты становишься одним из нас. Шарки, понимаешь? Никому даже в голову не придет в этом усомниться.

Его план мне совсем не понравился.

— Не думаю, что из этого что-нибудь получится.

Джини внезапно принялась порхать вокруг меня, словно продавщица в магазине.

— Зря ты так думаешь, — заявила она. — Кстати, этот оттенок тебе очень даже идет.

— Какой оттенок?

Джини взяла меня за руку и подвела к зеркалу в человеческий рост. Я мимоходом отметил, что зеркало тоже было из моей спальни.

— Ты уже выглядишь как один из нас.

От ужаса у меня свело живот. Я не смел поднять взгляд.

— Взгляни же, — настаивала Джини. — Ты стал таким симпатягой…

Может, ее слова и подбодрили бы меня, если бы все вокруг не покатились со смеху.

— Ох, нет, только не это, пожалуйста, — залепетал я, разглядывая себя.

Пока я, накачанный болеутоляющими таблетками, спал мертвым сном, кто-то коротко остриг мои темные волосы, а то, что от них осталось, выкрасил в рыжий цвет.

И это было еще не самое худшее. С левого уха свисало большое серебряное пиратское кольцо. Джини покачала его наманикюренным ногтем.

— Знак качества, — сказала она. — Тебе идет.

Кожа моего лица тоже выглядела темнее обычного. Я попытался стереть краску, но без толку.

— Искусственный «голливудский» загар, — объяснила Джини. — Немножко неровно получилось, потому что у меня не было времени добавлять увлажнитель. Зато не смоется по крайней мере неделю, а на локтях и коленях еще дольше. Может, несколько недель. На коробке написано, что не рекомендуется применять в области лица, но оно ведь у тебя не горит, правда? Так что все в порядке.

Нос по-прежнему сохранял припухлость. С учетом этого, а также рыжей шевелюры и смуглой кожи я стал другим человеком.

Джини закатала мне рукав и продемонстрировала татуировку на предплечье.

— Перестань, Минимун, — сказала она, когда я начал хватать ртом воздух. — Это всего лишь хна. Смоется через несколько недель.

Вывернув руку, я прочел, что на ней вытатуировано.

НЕ ЗЛИ МЕНЯ!

Вот что там было.

Счастье еще, что вторая рука оставалась в лубке, а то один бог знает, что Шарки бы с ней сотворили.

Пока я любовался на свое отражение, Ред встал рядом и приобнял меня за плечи.

— Помнишь, что ты сказал тогда, на спортивной площадке? Ты сказал, что легко мог бы вести такую жизнь, как я.

Я кивнул. Я помнил.

— Ну так вот тебе шанс доказать это. — Ред с улыбкой пихнул меня в бок. — Добро пожаловать в семью, Минимун.

Я не просто нарушил правила расследования — я, образно говоря, растоптал «Руководство», разорвал страницы на клочки и сжег их. Вместо того чтобы благоразумно держаться в стороне от расследуемого дела, я сам стал этим делом. Мое участие в нем в корне все меняло. Теперь от результата расследования зависело мое будущее. Это дело больше не было просто работой; оно стало моей жизнью.

Я пытался сосредоточиться на фактах, однако перед моим внутренним взором стояли лица убитых горем родителей.

«Двадцать четыре часа, — говорил я себе. — Двадцать четыре часа».

Если за сегодняшний день я не разберусь в этом преступлении, то до конца жизни останусь в глазах окружающих придурковатым парнишкой, который разжигает костры и корчит из себя детектива. И тогда я решил сделать то, что делал всегда, когда жизнь становилась невыносима, — с головой погрузиться в свой ноутбук.

У Шарки был беспроводной Интернет. Нет, они его не устанавливали, а просто тайком подключились к каналу соседей. Я открыл свой интернет-браузер и начал работать с полицейским сайтом. Первым делом я скачал к себе все сентябрьские случаи, не имеющие отношения к Шарки. Дома я этого не сделал, потому что там на это потребовались бы часы; у меня был обычный модем, подключение шло через телефонную линию. С выделенкой я потратил меньше пяти минут.

Я бегло просмотрел файлы, выискивая что-нибудь необычное. Что-то такое, что взрослому показалось бы тривиальным. Я занимался этим уже около получаса, когда фраза «Дело о шоколаде» привлекла мое внимание. По меньшей мере, необычно. Я открыл файл и прочел следующее:

ПОДАТЕЛЬ ЖАЛОБЫ: МАУРА МОРНЕЙН. 18 ЛЕТ. ПОЛ ЖЕНСКИЙ.

Я не прикасалась к шоколаду целую вечность. Шесть месяцев и три дня, это полгода. Секрет в том, чтобы всячески избегать его. В доме не было ни крошки. Я никогда не ходила в магазины одна, и как только по телевизору упоминали о шоколаде, мама заставляла меня выходить из комнаты. В газете меня сфотографировали как худышку года.

Шоколад… Я воздерживалась от него. Избегала его. Потом однажды он просто появился. Я проснулась, а на подушке лежал «Марс». Я подумала, это сон. Закрыла глаза, но, когда снова открыла их, он никуда не подевался. Он был передо мной, словно шоколадный поцелуй, словно самое нежное «доброе утро» на свете. Я выпрыгнула из постели и поднялась наверх. Подумала, что это просто шутка. Может, младший брат развлекается. Отто любит пошутить. Однажды он привязал мою собаку к бамперу автомобиля. Так вот, мама выбросила батончик, но на следующее утро появился новый. И на следующее, и потом. Как будто ко мне по ночам залетали шоколадные феи. Но я сопротивлялась. Я держалась молодцом. Мама поменялась со мной комнатами, чтобы попытаться поймать с поличным того, кто подкидывает батончики «Марс». Я думала, на этом все и кончится, а потом однажды произошло вот что. Я сделала себе сэндвич. Ржаной хлеб, постная ветчина и обезжиренный майонез. Я ненадолго оставила его на столе, но, когда откусила — клянусь, всего десять секунд спустя, — вместо ветчины там был шоколадный сыр. Очень вкусно, даже с майонезом. С тех поря подсела на эти сэндвичи. Хлеб, майонез и шоколадный сыр.

Внизу была приписка следователя:

Случай не срочный. Подать жалобу девушку заставила мать. Возможно, Маура сама подкидывала себе шоколад и придумала все это, чтобы избежать неприятностей.

Я, однако, отнюдь не был в этом уверен. Еще одна юная особа в Локке получила удар в свое слабое место. Список понемногу рос: Эйприл, Мэй, Ред, МС Кой, Маура Морнейн и, конечно, я. Тут явно крылся какой-то заговор. Я в этом не сомневался.

Шарки, надо полагать, слишком много смотрели телевизор. Ред, Родди и Джини собрались вокруг моего компьютера в надежде, что мне достаточно нескольких ударов по клавишам и умного вида, чтобы распутать этот клубок.

— Мне нужно выйти наружу, — сказал я.

— Я собрал для тебя кое-какую свою старую одежонку, — заявил Ред и отправился в спальню.

Джини была разочарована.

— Ты не хочешь даже набросать общую картину? — спросила она.

— Опираясь на что?