Йон Колфер – Флетчер Мун — частный детектив (страница 20)
Я медленно сел и с удивлением обнаружил, что это движение не отозвалось в голове сколько-нибудь заметной болью. Правда, когда я разглядел убранство комнаты, стало ясно, что, проторчи я тут подольше, и головная боль вернется. Покрывало кто-то сшил из множества разноцветных и блестючих лоскутков. Стены были выкрашены в тот особенный, ярко-зеленый цвет, который ассоциируется с Карибским морем, а занавески сделаны из чего-то вроде металлической фольги.
При дневном свете мое вчерашнее бегство выглядело сущим безумством. Зачем надо было удирать? Полиция наверняка прислушалась бы к голосу разума. В конце концов, я был приличным учеником из приличной семьи. «Вот именно, был», — напомнил я себе. Я бросил школу, бросил семью — только ради того, чтобы разгадать тайну. И теперь мне волей-неволей придется ее разгадывать, иначе я не смогу вернуться к своей привычной, спокойной, уютной жизни.
— Ты сказал, что уйдешь? — спросил Ирод, кусая бородавку на пальце.
— Не волнуйся. Уйду совсем скоро. Мне просто нужно поговорить с Редом. Где он?
Мальчишка ткнул пальцем себе за спину.
— На кухне. Они ждут тебя. Все трое.
Живот моментально скрутило. Клан Шарки ждет меня, и вряд ли с шоколадом и круассанами.
Следом за Иродом я покинул комнату и пошел по коридору в глубину дома, с каждым шагом словно бы все больше отдаляясь от собственного мира.
Из темного коридора мы вышли в светлую кухню с облицованными плиткой стенами. Шарки сидели за большим сосновым столом, поглощая внушительные порции сосисок и бекона. Я стоял очень тихо, и одно счастливое, хотя и недолгое, мгновение никто не замечал меня.
Потом Ирод шумно откашлялся, и три головы, словно башни танков, повернулись в мою сторону. Я узнал их. Я прочел все файлы касательно этих людей. Никто не улыбнулся.
Ред подмигнул мне, явно желая подбодрить, однако от меня не укрылось, что он нервничает.
Разумеется, за столом присутствовал и Папаша Шарки, огромный, коренастый, заросший жесткими волосами до самых глаз. Его полицейское досье было толщиной со ствол баобаба. За Шарки-старшим числились все мыслимые нарушения, от мелких биржевых спекуляций до браконьерской добычи омаров.
Третьей была старшая сестра Реда, Джини. Поразительно красивая, огненно-рыжая, как все Шарки, и страдающая полным отсутствием вкуса в одежде. Раньше она выступала в местных клубах с девичьей рок-группой под названием «Шарки атакуют». Они даже пользовались успехом — до тех пор, пока Джини не стукнула одного из поклонников микрофоном, выбив ему четыре передних зуба.
— Доброе утро, — проблеял я.
Папаша встал. Он был такой высокий, что в поле моего зрения остались лишь его живот и борода.
— Это он и есть? — прогудел Папаша своим вкрадчивым голосом.
— Да, папа, — кивнул Ред. — Это Минимун. В смысле, Флетчер Мун.
Папаша возвышался надо мной, покачивая головой с таким видом, словно не верил своим глазам.
— И этот жалкий червяк расследует дело, связанное со мной?
Ред вскочил и дернул отца за рукав.
— Это не настоящее расследование. Это, скорее, игра в расследование.
И подмигнул мне, как бы говоря: «Не спорь!»
— Это правда? — спросил Шарки-старший. — Игра в расследование?
— Да, — ответил я… и почувствовал, как значок в кармане врезается мне в бедро. — То есть нет. Это настоящее расследование. У меня есть значок. И если бы я был на вашем месте и знал, что я веду это расследование, я бы забеспокоился.
Папаша нахмурился:
— Ну, если бы ты был на моем месте и расследовал мое дело, то гонялся бы за самим собой.
Это замечание сопровождалось таким взрывом лающего хохота, что заставило бы стаю волков удрать без оглядки. Ред тоже засмеялся, с облегчением. Я попытался захихикать, но получилось что-то вроде писка, отдаленно напоминающего азбуку Морзе.
Хохот Папаши умолк, но призрак смеха остался. Папаша не видел во мне угрозы. Я ничего не имел против. Большинство взрослых совершают эту ошибку.
— Садись, — прогудел он.
Я сел.
— Голоден? — спросил он таким тоном, что было непонятно, то ли он хочет накормить меня, то ли съесть.
— Половина грейпфрута меня бы вполне устроила.
Джини навалила полную тарелку жареных свиных сосисок и запустила ее по столу, словно фрисби. Тарелка закрутилась передо мной, обдав брызгами жира.
— Э-э… но сосиски тоже подойдут. — Я попытался улыбнуться.
Пока я медленно ел, четыре пары глаз Шарки буравили мою макушку. Никто не произносил ни слова, и мне казалось, что я чавкаю оглушительно, издавая примерно те же звуки, что фермер, хлюпающий по грязи в резиновых сапогах.
Какое-то время из-за этого мне кусок в горло не лез, но потом я осознал, что зверски голоден, а сосиски восхитительно вкусные. Я быстро уничтожил три штуки, причем третью умял вместе с ломтем хлеба.
— Много тебе не нужно, а? — спросил Папаша, когда я закончил.
— Простите, — промямлил я. — Последние дни я ел лишь то, что дают в больнице.
— Ага. Это там ты сказал полицейским, что мой сын напал на тебя.
— Так я тогда думал, — пробормотал я, глядя в тарелку.
Папаша сидел во главе стола, пристально глядя на меня из-под бровей, которые могли бы послужить навесом над крыльцом приличного коттеджа. Он снова был совершенно серьезен.
— А теперь?
— А теперь я думаю, что, скорее всего, нас обоих подставили. Реда с нападением, а меня с поджогом.
Папаша забросил в рот внушительных размеров сосиску и молниеносно проглотил ее, кажется, даже не прожевав.
— Не вижу, какое мне дело до всего этого, Минимун. Полиция подставляет нас годами, а теперь, чтобы помочь мне выпутаться, вдруг зачем-то понадобился детектив-лилипут. Детектив-лилипут, заявляющий, цитирую, что история моей семьи — это сплошь воровство, мошенничество и нападения.
Я едва не подавился последним куском сосиски.
— Согласен, это звучит не очень-то лестно. В свою защиту могу лишь сказать, что на самом деле история вашей семьи — это воровство и мошенничество. Насчет нападений я был не прав.
Папаша ощетинился:
— Воровство и мошенничество?
Внезапно я почувствовал себя неуязвимым, как если бы все происходило во сне, а не на самом деле.
— Ну, был случай, когда Ред перед забегом скормил белый хлеб борзым Бирна, — напомнил я. Ред сдавленно хихикнул. От этого ему не отвертеться, даже если сейчас он пытается начать жизнь с нового листа. — Не говоря уж о том, как Ирод угнал машину с утками для гонок[14] во время карнавала у Треймора.
— Кря-кря, — вставил Родди.
— А Джини хотела пройти первое причастие, хотя ей еще нет восемнадцати.
Джини вздрогнула.
— Я и на будущий год буду пытаться.
— Заткнитесь, вы все! — рявкнул Папаша. — Этот парень начинает действовать мне на нервы.
Ред снова потянул отца за рукав:
— Пап, если с меня не снимут обвинение в нападении, я сяду. Да, мне частенько доводилось драться, но ни один Шарки не станет подкрадываться ночью, чтобы врезать такому хиляку, как Минимун. А Флетчер хоть и хилый, но ум у него острый как бритва. Он запросто вывел Родди на чистую воду, когда тот украл органайзер Беллы.
Ирод стукнул кулачками по столу, его лицо исказилось от злости, отчего он стал здорово смахивать на рыжую обезьяну.
— Не брал я эту дурацкую штуку! — взорвался он. — Минимун подставил меня.
Все Шарки засмеялись — ясное дело, за исключением Ирода.
— Конечно, подставил, — сказал Папаша. — Если бы каждый раз, когда ты говоришь это, я получал пенни, то уже мог бы купить Дублинский шпиль[15], а на сдачу принимал бы ванну из пенни. — Папа взял еще одну сосиску и погрозил ею Реду. — Даю вам обоим двадцать четыре часа, чтобы поиграть в Шерлоков Холмсов. После этого Минимун отправится домой. Его родители небось с ума сходят. Не хватало, чтобы, кроме всего прочего, меня еще обвинили в покраже детей.
Я нахмурился. Двадцать четыре часа. Не слишком много, чтобы разобраться в таком сложном деле.
— Мне нужны мой компьютер и заметки.
— Нет проблем, — Взгляд Реда внезапно сделался виноватым. — Иди за мной.