Йон Колфер – Флетчер Мун — частный детектив (страница 22)

— Опираясь на данные, которые загружаешь со шпионского спутника, конечно. Ты что, не смотришь «CSI»?

Я скрипнул зубами.

— Сначала мне нужно осмотреть места преступлений, пока их окончательно не затоптали.

Ирод пихнул Джини в плечо.

— Идиотка! Ему нужно осмотреть места преступлений.

Джини стукнула младшего брата щеткой для волос.

— Да понимаю я, Родди. Не хватай эту куртку. Я еще не срезала с нее ярлык.

Ред вернулся с футболкой с изображением группы «AC/DC» и фиолетовым спортивным костюмом, таким блестящим, что он, казалось, так и потрескивал от статического электричества.

— Надень все это. — Ред бросил мне вещи. — Пора проверить твою маскировку.

Мы покинули «Шале Шарки» пешком, поскольку два мальчика на велосипеде в точности соответствовали бы описанию, безусловно разосланному полицией. Я опустил рукава тренировочного костюма, чтобы прикрыть лубок.

У ворот, прислонившись к столбу, стоял полицейский, присланный сюда на тот случай, если опасный беглый преступник Флетчер Мун вздумает отомстить Реду Шарки.

Полицейского звали Джон Кассиди, и родом он был из графства Корк. Однажды он советовался со мной по поводу внезапно участившихся ночных краж на мосту. Моя подсказка оказалась правильной и стоила ему всего лишь коробки шоколадных конфет. Кассиди беседовал со мной только раз, но полицейских учат запоминать и узнавать лица. Даже покрытые искусственным загаром.

— Не забывай, — уголком рта прошептал Ред, — ты теперь Шарки. Люди будут обходиться с тобой не так, как раньше.

Я собирался проскользнуть мимо Кассиди, прикрыв лицо рукой, однако Ред рассудил иначе. Он жаждал проверить мою маскировку, а потому схватил за руку и потащил прямо к Кассиди.

— Привет! — Он широко улыбнулся. — Вы не знакомы с моим кузеном… м-м… Ватсоном?

Ватсон? Очень смешно.

— Ватсон? — проворчал Кассиди. — Умеете вы, Шарки, подбирать имена. Джини, Ирод и Ватсон. Кстати, Ред, мне всегда было интересно, почему он Ирод?

— Маме захотелось чего-нибудь библейского. Это было ее последнее желание. Ирод — единственное, что ей тогда пришло в голову.

Взгляд Реда устремился непонятно куда. Может, в прошлое, когда его мать была жива и здание, в котором они жили, благодаря ей было настоящим домом. Некоторое время он был далеко, но потом фирменная самодовольная усмешка снова заиграла на его губах.

Кассиди переключил внимание на меня. Я чувствовал себя так, будто над головой висит табличка с написанным на ней моим именем. Полицейский бегло оглядел меня с ног до головы.

— Смотри, не вздумай спереть что-нибудь, пока ты в городе, Ватсон. Не знаю, как обстоят дела там, откуда ты прибыл, но здесь, в Локке, мы с ворами-гастролерами не очень-то церемонимся.

От изумления я лишился дара речи. Кассиди с ходу решил, что я вор, не зная обо мне ничего, кроме того, что я Шарки! Он меня, можно сказать, оклеветал!

Кассиди ждал ответа, и Ред ткнул меня локтем под ребра.

— Не волнуйтесь, — угрюмо сказал я. — Никаких проблем со мной не будет.

Кассиди устремил на меня взгляд, который, по его мнению, должен был заставить меня трепетать от страха.

— Вот-вот, а не то смотри, будешь иметь дело со мной.

Мы стояли нос к носу — и ни малейшего проблеска узнавания! Люди видят то, что ожидают увидеть.

— Ясно, буду иметь дело с вами.

— Пока ты помнишь об этом, у нас и впрямь не будет проблем.

— Никаких проблем, обещаю.

Похоже, Флетчер Мун, закамуфлированный с помощью серьги и тренировочного костюма, для Кассиди превратился в невидимку. Совсем иначе дело обстояло с Ватсоном Шарки, получившим клеймо вора еще до того, как он даже рот раскрыл. Может, это и означает быть Шарки? Если да, то лучше бы поскорее снова стать Муном.

Около нашего дома стояло несколько автомобилей. Мамин «мини», папин «вольво» и полицейский, белый с синим. Сквозь оконные занавески я разглядел сидящую на кушетке маму. Лицо у нее было белее ее любимой эмульсии под названием «Арктический снег». Папа тоже был в гостиной, расхаживал из угла в угол. Потом произошла сцена, которая навсегда врезалась в мою память. В комнату вошла Хейзл и спросила что-то. Может, ей понадобилось попить водички или позвонить по домашнему телефону. И в ответ папа взорвался. Он с криком надвигался на мою сестру, а она медленно отступала к двери. Папа никогда не кричит. Хейзл никогда не отступает. Что случилось с моей семьей? А вдруг уже ничего никогда не будет как прежде?

Ред ткнул меня кулаком в плечо. Как я понял, это он меня подбодрить хотел.

— Не расклеивайся, Минимун. Помни: либо они будут горевать двадцать четыре часа, либо до конца жизни. Ты должен делать свое дело, вот и займись им.

Двадцать четыре часа или до конца жизни! Нет уж, лучше пусть будут двадцать четыре часа. Да, нужно поспешить. Я профессионал или нет?

Я коротко кивнул:

— Ладно. Давай проберемся в сад.

Наш дом окружает бетонная стена высотой два с половиной метра. Нам с Хейзл категорически запрещалось перелезать через нее, однако мы с пятилетнего возраста постоянно этот запрет нарушали, и со временем в бетоне образовались выбоины, за которые можно цепляться. Так что мы с Редом легко преодолели стену, разве что мне понадобилось чуть больше времени из-за ушибленной руки. На гребне стены сидела ворона, словно сторожила сад. Она невозмутимо подпустила нас к себе, а потом взлетела, громко каркая и шумно взмахивая крыльями. У меня сердце ушло в пятки, но все обошлось, никто не вышел взглянуть, что за переполох приключился в саду.

Перебравшись через стену, я очутился рядом с теми самыми кустами, за которыми прятался преступник в ту памятную ночь. Ред тоже спрыгнул на землю, очень тихо. Как человек, привыкший шнырять тайком. Не зря до вчерашнего дня он был моим главным подозреваемым!

— Был здесь прежде? — спросил я, заставив себя улыбнуться.

— Нет. Иначе сейчас меня здесь не было бы.

Я поразмыслил над его словами, но не мог придумать ни одной причины, зачем Реду понадобилось возвращаться на место преступления вместе со своей жертвой. Если, конечно, он не сумасшедший.

— Ты давно консультировался у психолога?

Ред зашарил пальцами по траве.

— Если ты не собираешься искать улики, я сам этим займусь.

Я схватил его за руку.

— Ред, стой! Ты можешь уничтожить доказательство.

Ред присел на корточки.

— Ладно, детектив. За работу.

Я принялся изучать участок за кустами, где нападавший, по-видимому, ждал. Я не трогал ничего, только смотрел, сканируя землю взглядом сантиметр за сантиметром, ничего не пропуская. После нападения прошел дождь, и большинство физических свидетельств чужого присутствия смыло. Но я надеялся, что уцелело хоть что-нибудь…

Так оно и оказалось. Глубоко в почву у основания куста был впечатан один-единственный, очень большой след.

— Смотри, отпечаток ноги, — указал я на него Реду.

— Ух ты, какой громадный! — удивился он. — Что ж за увалень тут наследил?

Мне вдруг стало очень не по себе.

— В жизни не видел такого большого следа. От носка до пятки сантиметров пятьдесят. Это ж каким монстром надо быть…

Мы разглядывали отпечаток, пытаясь представить себе хозяина такой огромной стопы. Не знаю, что там чудилось Реду, но в моем воображении возник человек с диким взглядом, с исполосованным шрамами лицом и в черном плаще с капюшоном. Весьма вероятно, у него также имелись черная повязка на глазу и горб.

— А куда подевались остальные следы? — спросил Ред. — Не мог же этот тип просто возникнуть из воздуха и стоять тут на одной ноге?

— Дождь, — объяснил я. — Он смыл следы. Этот отпечаток защитили кусты.

Ред вытащил мобильный телефон и с помощью встроенной камеры сфотографировал отпечаток.

— Сохраняю улику, — заявил он.

— Растешь, — улыбнулся я.

В «Руководстве» Бернстайна есть краткая глава о работе под прикрытием. В первой же строке прописными буквами значится: «ИЗБЕГАЙТЕ РАБОТЫ ПОД ПРИКРЫТИЕМ!» Бернстайн имеет в виду, что это самый трудный способ расследования, зачастую вынуждающий детектива идти против своей природы, притворяться не тем, кто он есть, то есть обычным человеком. Если предполагаемый преступник заподозрит, что вы не тот, за кого себя выдаете, а «засланный», ваши шансы уцелеть по статистике не превышают четырнадцати процентов.

Обнадеживающая мысль. В особенности когда для прикрытия ты выдаешь себя за члена преступной семейки. Куда ни кинь — всюду клин.

Наша следующая остановка была на месте второго преступления. Дом Мерседес Шарп. Я рассчитывал найти связь между нападением на меня и пропажей мини-диска. Если бы она обнаружилась, тогда стало бы ясно, что в обоих случаях действовал один и тот же преступник. Или, в крайнем случае, одна и та же группа преступников.

Мы шли по улицам Локка, и я попытался подражать развязной походке Реда, чтобы выглядеть настоящим Шарки. Походка Реда придавала ему очень крутой вид. Да что там походка! Что бы он ни делал — открывал ли банку с колой или проводил пальцами по перилам, — все выглядело круто. Чтобы достичь такого совершенства, мне понадобилась бы не одна жизнь. Когда я открывал банку с колой, это выглядело так, точно я боюсь, что она взорвется. Самое смешное, что порой именно так и случалось.