Ёко Курахаси – Форма голоса. Новелла (страница 4)
Класс оцепенел. Все впервые услышали голос Сёко.
И тут в голове Сёи возникла идея. Однако чтобы ее воплотить, очень важно было улучить момент…
Такэути-сэнсэй с каменным лицом поправил очки.
– Хорошо, следующий. Исида.
О да!
Внутри Сёя ликовал от победы. Он поднялся с места. Вытянув руки, в которых держал учебник, он сделал глубокий вдох.
– Уваа, оаа, уэ, уэээ…
Уэно за соседней партой прыснула. По всему классу послышались смешки.
Точняк! Нисимийский язык!!
Сёя был доволен как никогда, но после урока его вызвали в учительскую.
Сев на стул, Такэути-сэнсэй скрестил руки и уставился на мальчика.
– Может, у Нисимии и странный голос, но это не значит, что надо ее передразнивать. Понятно тебе?
– Я вовсе не думаю, что у нее странный голос. Думаю, она просто говорит на родном языке.
– Помолчи. Сейчас я говорю. Я тебе о морали толкую.
– …морали?..
Услышав незнакомое слово, Сёя склонил голову набок.
Такэути-сэнсэй тяжело вздохнул:
– Что, в шестом классе до сих пор не знаешь, что такое мораль? Тогда понятно, почему ты себя так ведешь. Как же родители тебя воспитывали, что ты вырос таким придур…
Такэути-сэнсэй осекся, не закончив. Он чуть сам не сказал нечто, что не вписывается в рамки морали.
Чтобы сгладить ситуацию, учитель отрезал:
– В общем, есть то, с чем ничего не поделать!
– Ничего… не поделать…
«Ничего не поделать» – эти слова словно проклятие застряли у Сёи в голове. Интересно: то, что учитель на него злится, с этим тоже ничего не поделать?
Во время следующего урока Сёко, взяв тетрадь для общения, обратилась к Уэно:
«Ты поняла, что учитель сейчас говорил? Очень выручишь, если объяснишь».
Прочитав написанное в тетради, Уэно протянула руку.
– Дашь тетрадь?
Лицо Сёко тут же просияло, и, благодарно склонив голову, она передала тетрадь Уэно. Сёя рассеянно наблюдал за ними. Ничего не поделать, значит…
Слова, сказанные Такэути-сэнсэем, все еще крутились в голове. Учитель, держа учебник по английскому, поднял взгляд:
– Сейчас записываем домашнее задание. С двадцатой страницы по двадцать пятую, дальше страница тридцать два, вторая глава, практика. Затем…
Все вокруг стали что-то торопливо записывать, и Сёко растерялась. С извинительной улыбкой она боязливо обратилась к Уэно:
«Что все сейчас пишут?»
– Опять?
Уэно с раздражением взяла у Сёко тетрадь и торопливо записала, что сказал учитель.
На переменах Уэно стала жаловаться на Сёко своей подруге Каваи:
– …понимаешь, в итоге я сама все прослушала.
– Я потом тебе сделаю копию, – сказала Каваи с сочувствием.
Сёя, который время от времени слушал их разговоры, все думал о «ничего не поделаешь».
Как-то на одном уроке Сёко подняла руку, и учитель попросил ее ответить, но она долго писала в тетради, и урок застопорился. В классе неумолимо нарастало раздражение. В конце концов учитель обратился к Уэно:
– Извини, не могла бы ты сказать Нисимии, чтобы в следующий раз она поднимала руку тогда, когда уже напишет ответ в тетради?
И снова на перемене Уэно жаловалась друзьям:
– Чего она вообще руку поднимала? Должна же понимать, сколько времени это займет.
– И вообще хочется, чтобы она как-то улавливала обстановку.
– Не то слово!
Другие девочки были солидарны с Уэно.
Слушая временами эти разговоры, Сёя вдруг заметил, что Сёко была сплошь окружена вещами, с которыми «ничего не поделать». До того, как пришла Нисимия, такого не было.
Все раздражены, всех это уже достало, но из-за того, что тут «ничего не поделать», никто не может высказать Нисимии свое недовольство. Всем хотелось, но никто не говорил, отчего всеобщее недовольство только нарастало.
Когда вокруг никого не было, Сёя обратился к Сёко:
– Ты это… Если так продолжится, ты всех доканаешь.
В этот раз заговорить получилось проще.
Девочка уставилась на Сёю, затем достала тетрадь и подошла к нему:
«Можешь, пожалуйста, написать?»
– Вот же запара…
Сёя помахал рукой, как бы говоря, что проехали, и убежал.
В младшей школе Суймон ежегодно проводился конкурс хорового пения. Мероприятие проходило за пределами школы, в нем участвовали все классы, и победа считалась большим почетом.
Сёе это не было интересно, а вот девочки каждый год приходили в сильное волнение.
В период перед конкурсом на уроках музыки проходили репетиции пения хором. Сёя, который лишь делал вид, что поет, подавлял зевки и вдруг услышал голос и не поверил своим ушам.
Тут даже не сказать просто «не попадает в ноты» – настолько ужасное пение раздавалось по аудитории. Все вдруг замолкли и разом обернулись. Тем, кому принадлежало это ужасное пение, была Сёко.
Девочка заметила, что все на нее смотрят, и стала беспокойно озираться по сторонам. Стоящая у стены молодая учительница не мешкая выступила вперед:
– Я Кита из «класса для слабослышащих».
«Класс для слабослышащих» – это название специального класса для людей с расстройствами слуха, который был в их школе. Сёко перевелась сюда именно поэтому.
Кита-сэнсэй подозвала к себе Сёко и, опустившись рядом с ней на колени, посмотрела на всех:
– Для Сёко затруднительно попадать в ноты, это особенность ее расстройства.
Кита-сэнсэй продолжила объяснение, но по аудитории уже разносились шепчущие голоса. Если Сёко будет петь, им ни за что не победить… Уже все это понимали, но все-таки никто не осмелился озвучить мысль вслух.
А все потому, что и с тем, что Сёко не может попадать в ноты, и с тем, что придется петь вместе с ней, было «ничего не поделать».