Йохевед Дабакарова – Вода к воде (страница 5)
Толпа возликовала. А Кирилл не мог не узнать эти седые виски, извечный белый воротник рубашки и чуть сгорбленный нос на худом лице.
Месяц назад, будучи директором их компании, Георгий Маркович сказал, что травмировал спину и собирается пораньше уйти на пенсию. Выйдя в общий офис и никого заранее не предупредив, он попросил минуту внимания и передал бразды правления своему протеже. Кириллу.
Это он учил его вести себя с клиентами. Всегда держать обувь в чистоте, помимо всего прочего. И не бояться грамот, висящих в директорских приёмных.
Георгий Маркович…
– Что здесь происходит? – спросил Кирилл, устало разминая переносицу. – Почему вы говорите на староцерковном? Если это розыгрыш на день рождения, то вы опоздали на…
Месяц.
В отделе ещё шутили, что повышение – это подарок. Если задуматься, возможно, так и было. Ему исполнилось тридцать три. Как там говорят, это возраст Христа? И в буддизме, вроде, что-то такое было…
Кирилл быстро посчитал в уме, когда его повысили: тридцать три дня назад.
Да, смеяться явно было бы невежливо.
– Я понял, что ты особенный, как только тебя увидел, – сказал Георгий Маркович. – Люди таяли, как только ты на них смотрел.
Это называется сосредоточенная харизма. И активное слушание. Их этому учили на бизнес-курсах, какого чёрта…
– И я сразу поняла!
О нет, только не это.
Из другого капюшона вынырнула Анечка.
– У меня никогда не было такого начальника, – пролепетала она. – Вы абсолютно уникальный! Такой внимательный… А я ведь только секретарша!
Активное слушание. Ага. Оно
– И когда Георгий Маркович сказал, что это вы… что это всё про вас, и в пророчествах… то я сразу поняла, что он прав! – она поджала губы, расстрёпанная и маленькая. – Это же вы, правда?
Кто-то сбоку включил холодную офисную лампу. Её свет пролился на собравшихся, начавших один за другим снимать капюшоны. Вот кудрявая голова Матвея Артёмовича – гель для волос с помощью балдахина окончательно прекратил справляться со своей задачей. Вот собачница Инна. Пепельный Петя, ответственный за тот самый первый билборд. Бухгалтер Тамара. Танечка – это же не сахар она положила к кофе, иначе что его усыпило? Андрей. Хмурый Павел со стройки. Все, кто целый день водили его кругами, не отвечали на вопросы и отсылали друг к другу за ответами.
– Анечка-Анечка… Ты же почту так и не проверила, да? И так знала, что там ничего не будет, – Кирилл не знал, смеяться ему или хлопать себя по лбу от досады. Сюрреальность происходящего капала ему на нервы. – И в полицию обращение даже не начала писать…
– Это всё не важно, – снова вскинулся Георгий Маркович. – Важно то, что ты – тот, кого ждали тысячелетиями!
– Кто-кто? – переспросил Кирилл. С уколом вины он подумал, что наставник не зря ушёл на пенсию. В его шестьдесят восемь, кажется, к нему в разум уже постучался старческий маразм. – И кто я, второе пришествие? Мессия? Где вы это нашли-то, Господи…
Кто-то засуетился в стороне и поднёс ему стопку распечаток. О, эти распечатки. Они у него уже в печёнках сидят… Файлики, скрепки, канцелярские резинки, степлеры, кнопки, пробковые доски, стикеры для заметок, настольные, прости Господи, календарики…
Это были сканы Библии. Потрясающе – ни в одной из подчеркнутых строчек он не нашёл к себе ни единой отсылки. И все до единой заезженные, как будто они даже не вчитывались в текст…
Или просто запутались. Очень сильно запутались.
– У вас настолько давно не было человечного начальства? – Кирилл обратился к толпе. Из неё выглядывали знакомые лица: Зульфия, Алёна, Олег. Пятьдесят семь человек из его штаба, он знал их всех по именам, как и
Матвей округлил глаза и побледнел.
– К-как вы узнали?
– О чём? – Кирилла это всё ужасно утомляло.
– О моей фирме! Что она встала… – он ошарашено оглянулся на остальных. – Я ему не говорил! Он настоящий!
Под новые крики восторженной, но уже не настолько уверенной толпы Кирилл покачал головой.
– Если хочешь понять, что происходит, попробуй – просто ради разнообразия – сгонять на свою же стройку. Вот как раз Павел стоит, пообщайтесь. Может, придёте к чему-нибудь… И где мы вообще? Это конференц-зал? Господи, я уже думал, вы меня в каких-то древних катакомбах держите…
Усталость давила на виски. Люди медленно, робко опускали руки.
А Кирилл вдруг всё решил.
– Анечка, у меня встреча на четыре, да? С музыкантами?
– А?.. Д-да, на четыре, правильно…
– Отмени её, пожалуйста. И все остальные тоже.
Толпа зашепталась, а Кирилл, ещё даже не озвучив мысль до конца, почувствовал оглушительный триумф.
– Я увольняюсь, – сказал он, растягивая губы в улыбке. – Я увольняюсь, так что, Георгий Маркович, возвращайтесь с пенсии. Или, не знаю, пусть директором временно будет Петя. Или Катя – ценный кадр! Ребят, честно, всего вам хорошего. Снимайте мантии.
Кирилл сбросил ноги со стола – он спал на столе, надо же – и прошагал к двери. Она открылась. Её даже не пытались запереть.
– И что… что вы теперь будете делать?
Анечкин негромкий, смущённый голос. И восемьдесят с лишним обращённых к нему пар глаз.
– Открою ларёк с мороженным, – сказал Кирилл и вышел за дверь.
Вниз по эскалатору, через вращающуюся стеклянную дверь. На свежий воздух. В Геленджик какой-нибудь. Или в Сочи. На свободу.
Спрос рождает предложение, да? Хоть на мороженное, хоть на слепую, безосновательную веру. Ну и ладно. Он просто откроет ларёк.
И пусть ему говорят, что таких уже целое море – мало ли, вдруг он и правда избранный.
Пусть оно перед ним расступится.
Водяные
Они пришли вместе с дождём.
Галина Матвеевна открыла дверь, а с них обоих так отчаянно текла вода, что лужа в коридоре начинала претендовать на звание водохранилища. И она, конечно, сначала обратила внимание на неё, на эту лужу, а уж потом на промокших потенциальных съёмщиков. Лужа, в конце концов, могла нанести реальный вред: впитаться в пол так, что он вздуется, а потом бери и давай всяким чижам за это скидку. Галина Матвеевна захлопотала, побежала за тряпкой, а потом мелкими, суетливыми движениями начала промокать воду, даже не замечая в ней чужих сандалий.
А эти двое всё стояли и стояли. Ждали, пока она закончит. И молчали.
Галина Матвеевна вспомнила про их существование только когда лужа оказалась стёрта с канвы вселенной. Они так и не сдвинулись с места – ждали приглашения. Галина Матвеевна почувствовала себя неловко и тут же на них за это рассердилась.
– Ну, чего встали? – она выразительно указала вглубь квартиры. – Только ноги вытирайте, ноги…
Они прошли вслед за ней. Они – это девушка и молодой мужчина. У обоих светлые волосы, ещё более светлые глаза и очень странная манера ходить, плавно перетекая с пятки на носок. Всё, что они обсуждали в переписке, внезапно улетучилось у Галины Матвеевны из головы. Мысленно отругав себя за то, что перестала пить витамины для памяти, она усадила гостей на табуретки, опустилась на диван и тонко закашлялась.
Ответом ей были непонимающие взгляды.
– Паспорта давайте, – пояснила Галина Матвеевна.
Они быстро закивали, и папка с документами легко, как пёрышко, легла на журнальный столик.
– Пелагея Водяная и… Марин Водяной…
Галина Матевеевна окинула обоих взглядом поверх очков без оправы, пытаясь сравнить их лица с фотографиями.
– Интересные имена у вас, детишки.
– Древнегреческие, – сказала девушка, а молодой человек улыбнулся, обнажая зубы.
Галина Матвеевна поспешно отвернулась.
– Вы кем друг другу приходитесь-то? – буркнула она.
– Супругами, – сказала девушка.
– Братом и сестрой, – одновременно с ней сказал мужчина.
Они переглянулись. Где-то в пространстве между их глазами произошёл беззвучный диалог, который Галина Матвеевна не смогла расшифровать. Что-то ей в этом всём очень не нравилось.