Йохевед Дабакарова – Вода к воде (страница 6)
Наконец они снова к ней развернулись и с довольным видом синхронно сказали:
– Мы друзья.
– Мы однофамильцы.
В повисшей в комнате тишине Галина Матвеевна пришла к тихому осознанию того, что не хочет ничего уточнять.
– На какой срок вы хотите её снять? – спросила она спустя несколько заполненных документами минут.
– На два месяца, – сказал мужчина, представившийся Марином.
Галина Матвеевна кивнула. В целом, они ей подходили – на пьющих не похожи, на наркоманов тоже…
– У нас нет денег, – внезапно сказала Пелагея.
Галина Матвеевна подняла глаза от очередного скана.
– …Что, простите?
– Денег нет, – повторила Пелагея, как будто Галина Матвеевна просто её
– Так, – она отложила распечатки в сторону и сцепила пальцы в замок на коленях, – и что вы мне предлагаете?
Пелагея повернулась к Марину, и несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза. У Галины Матвеевны по спине побежали мурашки, а потом они оба снова обернулись на неё.
– Бартер, – сказал Марин.
Галина Матвеевна поджала губы.
– Так.
Пелагея моргнула. У Галины Матвеевны почему-то возникло ощущение, что до этого никто из них двоих не моргал ни разу.
– Мы думаем, вашей квартире могут пригодиться некоторые изменения, не находите?
Галина Матвеевна однозначно находила.
Из мебели у неё здесь было всего-ничего: диван да табуретка – вторую сегодня завёз зять, и к вечеру её нужно было вернуть. До прошлого месяца был ещё матрас, но он просто лежал на полу, и предыдущие съёмщики нашли под ним плесень. Как нетрудно догадаться, отзывы они оставили не лучшие.
Зато из окна было видно море. Такие квартиры сдаются без проблем, даже если в них есть только голые стены.
Но ведь всегда можно лучше.
– Мы можем её отремонтировать, – сказал Марин.
– Полностью, – добавила Пелагея.
Галина Матвеевна только теперь заметила, что у них обоих есть какой-то странный, незнакомый ей акцент. Тягучие, томные гласные.
–
***
Уговорить её оказалось проще простого: единственным возражением оказалось «А у меня деньги на ремонт откуда, вы не подумали?» Они подумали. И сказали, что всё сделают бесплатно. Ей незачем знать, откуда у них на это ресурсы.
Вода к воде.
Теперь Марин большую часть дня проводил в фотошопе и за разведением красок, а Пелагея искала подходящие для кровати доски. Матрас найти оказалось проще всего.
Им, конечно, нужно было продумать легенду до того, как они пришли на место встречи, но всё-таки ничего страшного. Людям в любом случае бесполезно объяснять, что из себя представляет их союз: он выходит за рамки любых конвенционально человеческих отношений, они к такому не привыкли и привыкнуть не могли. И проблема даже не в людях, а в их ограниченном бесконечными рамками разуме.
Пелагея и Марин не были друг другу ни кровной семьёй, ни возлюбленными или друзьями – хотя эти версии, пожалуй, подходили чуть больше, чем та, что с родственниками. Ни в одном из человеческих языков попросту не было слова, которое могло бы их описать. Людям это было ни к чему.
Зато их народ не мог без этого обойтись. Им это было нужно, чтобы выживать.
Самое близкое существо во вселенной. Тот, у кого сердце бьётся так же, как у тебя.
Вот кем они были.
С первыми лучами солнца они просыпались, собирались и перед выходом из дома выпивали по чашке воды из-под крана. Пелагея добавляла в обе морскую соль – не настоящую, а из магазина, так что получалась какая-то жидкая дрянь, всё равно что кофе «три в одном». Они открывали окно и пили эту гадость, глядя на море. И тогда день становился немного лучше.
Потом шли на рынок. Пелагея торговалась с продавцами – она, когда было нужно, очень быстро умела включать режим мимикрии, а Марин просто стоял рядом и кивал с суровым видом, создавая видимость грозной силы поддержки. Несколько хороших досок они получили просто за то, что помогли бабушке собрать прилавок. Дело шло быстро. Тем более, инструменты у них всегда были с собой.
После обеда они возвращались с уловом и приступали к работе. Пока Пелагея орудовала дрелью, Марин солил воду. Они снова смотрели на море. Вздыхали. И продолжали ремонт.
Доски вскоре начали принимать очертания кровати – Пелагея своё дело знала хорошо. Марин занимался тем, что смешивал краски в больших замызганных вёдрах. Они пахли химикатами и разъедали воздух, но ему это было нипочём. Стены в одной из двух комнат он покрасил в синий, в другой – в цвет морской волны, а на балконе – в голубой. А потом начал творить “магию”.
На восточной стене в первой комнате он по диагонали прочертил неровную белую линию. Спустя пару дней и ещё ведро краски под ней расцвела полоса прибоя – барашки пены казались почти живыми, а белила, намеренно оставленные высыхать неровно, добавили им объёма. Бирюзовый и жёлтый он использовал, чтобы показать блики света. На третий день Марин отошёл от стены и сделал глоток солёной воды из чашки.
Он был доволен.
Пелагея закончила кровать и принялась за полки: дизайн был её фирменным, они каждый раз получались уникальными. Она находила размокшие ветки на пляже, сушила их на солнце, а потом подравнивала с одной стороны и крепила на стенах. От них пахло морем и солью. Когда она их вешала, ей хотелось пить и домой.
Они ужинали рыбой, а утром продолжали, и продолжали, и продолжали.
Во второй комнате Марин нарисовал на стенах водоросли, а у самого пола – ракушки и камни в чистом песке. Крошечные пузырьки воздуха поднимались со дна и стремились к потолку, с которого в глубину робко пробивались лучи света.
Тумбочка из полого внутри бревна идеально вписалась между кроватью и шкафом – пока теоретическим. Пелагея всадила занозу себе в указательный палец, но её быстро залечила солёная вода.
По небу, которым стали голубые стены, полетели нарисованные чайки. Рыбу, которую одна из них держала в клюве, Марин срисовал с их ужина.
А следующим утром, глядя на море и чувствуя прохладный бриз на лице, он спросил:
– Думаешь, будет так же, как в прошлый раз?
Пелагея ответила, как умела: честно.
– Думаю, они все одинаковые.
Первый месяц подходил к концу – ремонт тоже. Они снова пошли на пляж вдвоём: плавали, загорали, ловили рыбу руками (удочки им всё ещё были неподвластны), а ещё искали птичьи перья, обкатанные волнами стёкла от бутылок и прочий мусор, превращённый морем в сокровища. В конце дня, счастливые и все в песке, они собирали из этих вещей украшения.
Гирлянда из бутылочных пробок, ракушек всех размеров и перьев растянулась под потолком. Камни и стёкла они сложили в прозрачные вазы вместе с кусочками коры и пивными крышками. Когда на них светило солнце, лучи отражались на стенах всеми цветами радуги.
Пелагея сделала полки в шкафу из рыболовных снедей, а Марин нашёл на барахолке ковёр и шторы.
Они закончили.
***
Галине Матвеевне пришлось выглянуть в подъезд и убедиться, что это точно её квартира.
Ничто в этой совершенно новой яркой двушке не напоминало её бесцветное жильё, в котором после каждого нового съёмщика она находила сигаретные бычки по углам. Даже в ванной не пропадало общее настроение: разноцветная мозаика была похожа на песок на морском дне, а на нескольких кусочках красовались морские коньки. Из ночлежки для студентов и алкоголиков это место превратилось в квартиру для медового месяца и для семей с детьми… Коммерческие возможности зароились у Галины Матвеевны в голове.
И на всё это у них ушло всего двадцать восемь дней.
Жильцы с довольными лицами стояли у старенького, оставшегося с прошлых времён дивана. На нём теперь лежал очаровательный тёмно-синий вязаный плед.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.