Yesenia Dako – Сказки из Солнечноморска (страница 7)
— Чего вы шумите? — спросила она своим тоненьким голоском. — Вы что, сокровище нашли?
— Нашли! — хором ответили спорщики. И тут же замолчали, надувшись.
Маруся заглянула в коробку и ахнула.
— Какие красивые! Как звёздочки! — она показала пальчиком на синий камушек. — Этот похож на небо ночью. А этот — на море! А этот — на солнышко!
Робик, Есения и Илья смотрели, как трёхлетняя девочка, не думая ни о какой выгоде, просто радуется красоте. Она не пыталась ничего забрать, не прикидывала, кому что достанется. Она просто радовалась.
— Маруся, а как ты думаешь, что с ними делать? — спросила Есения, уже немного остыв.
— Как что? — удивилась Маруся. — Играть! Давайте подарим их всем! Каждому по звёздочке! Чтобы у всех было красиво!
— Подарить? — Робик заморгал. — То есть раздать безвозмездно?
— Конечно! — Маруся засмеялась. — Смотрите! — она взяла золотистый камушек и положила его на лавочку. — Это бабушке Зинаиде Петровне. У неё сегодня день рождения, она будет рада! А этот, зелёненький, — она протянула его Илье, — тебе, Илья. У тебя очки блестят, и камушек блестит. Будет красиво!
Илья неожиданно для себя покраснел и взял камушек.
— Спасибо, Маруся, — пробормотал он. — С точки зрения эстетики, он действительно подходит к моей оправе.
Маруся раздавала камушки направо и налево: один — Робику, один — Есении, ещё один — для кота Персика («пусть смотрит, он же любит всё блестящее»), и так далее. Чем больше она раздавала, тем шире становились её глаза, тем звонче смех.
И тут произошло удивительное. Робик посмотрел на золотистый камушек в своей механической ладони, потом на радостную Марусю, на счастливую Есению, на смущённого, но довольного Илью... и вдруг почувствовал знакомое тепло в груди.
Лампочка зажглась.
— Что это? — спросил он вслух. — Я же ничего не получил... точнее, получил только один камушек. Остальные я хотел забрать себе. А теперь их раздают. Почему же Лампочка зажглась?
— Потому что ты делишься, — мягко сказала Есения. — Вернее, Маруся делится за всех нас. Но ты же не остановил её, правда? Ты позволил раздать камушки.
— Я... я просто не успел просчитать последствия, — признался Робик.
— А сердце успело, — улыбнулась Есения. — Оно быстрее процессора.
Маруся тем временем вытащила из коробки самую красивую призму и подняла её к солнцу. Тотчас по всему двору разлетелись десятки крошечных радуг. Они заплясали на стенах дома, на беседке, на пиратском корабле и даже на спящем коте Персике.
— Смотрите! — закричала Маруся. — Это радужное сокровище! Его нельзя разделить, оно только вместе светит!
Илья, как настоящий учёный, тут же подошёл и начал объяснять:
— Это явление называется дисперсией света. Белый луч, проходя сквозь призму, разлагается на спектр. Но... — он вдруг запнулся и улыбнулся, — Маруся права. Если разбить призму, радуги не будет.
— Значит, клад, который нельзя поделить — это радуга, — медленно проговорила Есения. — И дружба. И радость.
Робик стоял и перерабатывал полученную информацию. Всё его существо, привыкшее к алгоритмам и точным расчётам, сопротивлялось. Но Лампочка внутри горела ровно и тепло, подтверждая: всё правильно.
— Я понял, — сказал он наконец. — Щедрость — это когда ты отдаёшь, и от этого становится не меньше, а больше. Как с радугой. Я отдал почти все камушки, но у меня осталось чувство. Оно больше, чем все камушки вместе взятые.
— Вот именно! — хлопнула в ладоши Есения. — Это и есть щедрость.
Они собрали оставшиеся сокровища и решили устроить во дворе маленький праздник. Каждому, кто выходил гулять, они дарили по камушку и рассказывали, что это пиратский клад, который приносит удачу. Бабушка Зинаида Петровна, получив золотистый камушек, прослезилась от радости и угостила всех конфетами. Дядя Коля, дворник, получил зелёный камушек и сказал, что он точно как изумруд, и теперь он будет класть его в карман, чтобы день был удачным. Даже кот Персик, получив бантик от пуговицы на ниточке, снизошёл до того, чтобы поймать его лапой.
А вечером, когда друзья сидели в беседке, Робик вдруг сказал:
— У меня есть предложение. Давайте зароем коробку обратно. Но не пустую. Положим туда что-нибудь от каждого из нас. Чтобы кто-нибудь другой тоже нашёл сокровище.
— Отличная идея! — обрадовалась Есения. — Я положу свой рисунок — маленький, с дельфином.
— А я положу интересный камешек с дырочкой — «куриный бог», — сказал Илья. — С точки зрения фольклора, он приносит удачу.
— А я... — Робик задумался. — А я положу маленький винтик. Он от моего старого модуля. Он блестит, и его можно использовать как талисман.
Они аккуратно сложили свои дары в жестяную коробку, закрыли крышку и закопали в том же месте под платаном. А сверху положили камень с надписью «КЛАД ТУТ» — для тех, кто будет искать.
— Как думаешь, найдёт кто-нибудь? — спросила Есения.
— Обязательно, — ответил Илья. — И это будет самый лучший клад, потому что его положили с щедростью.
— Щедрость — это удивительный алгоритм, — добавил Робик. — Чем больше отдаёшь, тем больше места для Лампочки. Она растёт.
И он приложил руку к груди, где всё ещё горел тёплый, уютный свет.
Солнце садилось за море, во дворе пахло цветущим виноградом, а где-то наверху, в открытом окне, мама Есении смотрела на детей и улыбалась. Она тоже когда-то нашла свой клад — свою семью, — и знала, что самое ценное в мире нельзя поделить. Его можно только подарить.
Глава 6. О честности: «Тайна мерцающей ракушки»
После истории с пиратским кладом и щедростью во дворе на улице Морской наступили особенно тёплые и солнечные дни. Море прогрелось так, что даже взрослые начинали купаться с удовольствием, а дети и вовсе пропадали на пляже целыми днями.
В то утро Есения проснулась с ощущением, что сегодня обязательно произойдёт что-то необыкновенное. Солнце светило как-то по-особенному ярко, чайки кричали громче обычного, а ветер пах не просто солью, а ещё и арбузами — значит, в порт пришёл корабль с фруктами.
— Мама, можно мы с Робиком и Ильёй пойдём на пляж? — спросила она, быстро доедая кашу.
— Только если будете осторожны, — сказала мама. — И чтобы к обеду были дома. И чтобы Робик не включал свой лазер в воде — помнишь, что было в прошлый раз?
— Мама, мы просто будем собирать ракушки! — пообещала Есения.
Пляж в Солнечноморске был чудесный. Мелкая галька перемежалась с полосками золотистого песка, а вдоль берега тянулась целая россыпь даров моря: обточенные волнами стёклышки, похожие на леденцы, сухие водоросли, из которых получались отличные короны для морских принцесс, и, конечно, ракушки. Маленькие и большие, круглые и спиральные, белые, розовые, голубоватые.
У Есении уже была небольшая коллекция ракушек дома, на подоконнике. Но ей всегда казалось, что самая красивая ракушка в мире ей ещё не встретилась.
Робик и Илья ждали её у подъезда. Илья, как всегда, с книгой (на этот раз это была энциклопедия морских моллюсков), а Робик — с новым устройством, которое он смастерил из старого сита и палки.
— Что это? — спросила Есения.
— Песко-ракушко-просеиватель, модель один, — гордо объявил Робик. — Загружаешь песок — получаешь ракушки. Эффективность поиска повышена на триста процентов.
— С точки зрения археологии, — заметил Илья, — просеивание грунта — стандартный метод поиска артефактов. Так что изобретение одобряю.
Они уже собирались отправиться в сторону пляжа, как вдруг из-за кустов дикого шиповника, что росли у забора, раздался подозрительный шорох, а затем громкий треск. Из кустов, пятясь задом и волоча за собой обломок чего-то, что раньше было садовой скамейкой, выбрался мальчишка.
Он был рыжий-рыжий, как апельсин, с веснушками на носу и щеках, в перепачканной футболке и сандалиях на босу ногу. В одной руке он держал рогатку, в другой — ту самую злополучную доску.
— Ага! — закричал Робик, включая сканер. — Объект опознан. Это Владимир. Сокращённо — Вова. Возраст — шесть лет. Место жительства — третий подъезд. Особые приметы: рыжие волосы, повышенная активность, склонность к...
— Эй, железный! — перебил его Вова и швырнул доску на землю. — Чего это ты меня сканируешь, как микроб под микроскопом? Я не микроб!
— А кто ты? — спросила Есения, скрещивая руки на груди.
Вова вдруг замер. Он увидел Есению — её светлые волосы, голубые глаза, — и что-то внутри него ёкнуло. Он не знал, что это за чувство. Оно было похоже на то, как будто в животе запорхали бабочки, а щекам стало горячо-горячо.
— Я... я Вова, — сказал он, внезапно смутившись. — Я тут просто... это... тренировался. Скамейку чинил! Да! Она была сломана, а я её чинил!
— Чинил? — Илья поправил очки и скептически посмотрел на обломки. — С точки зрения плотницкого дела, это не похоже на починку. Это похоже на поломку.
— Ты просто не разбираешься в моём методе! — выкрикнул Вова, и его веснушки запрыгали от возмущения. — Я сначала разбираю, а потом... э-э-э... не успел собрать! Но я собирался! Честное слово!
Робик наклонился и просканировал обломки.
— Фиксирую следы механического воздействия, характерные для удара тяжёлым предметом, — доложил он. — Вероятнее всего — ногой.