Йен Мур – Смерть и круассаны (страница 8)
— Ты можешь объяснить, Ричард.
— О, правда, — процедил тот сквозь стиснутые зубы.
— У тебя это так хорошо получается, — поторопила его Валери так, словно подозревала, что он что-то замышляет, хотя это было далеко не так.
— Премного благодарен, — сказал он, хотя «до черта благодарен» лучше отразило бы его отношение. — Ну, э-э-э, что ж, видите ли… — Оба собеседника смотрели на него: полицейский — мрачно, а Валери — с некоторой тревогой — и, похоже, не были до конца уверены в том, как все это закончится. — В общем, это где-то здесь, может, и не в самом Вошеле, но точно неподалеку. — Он замолк, словно сказанного было достаточно, и взял пару орешков.
— Так что там
— Да, — сказал Ричард уверенно, — рад, что вы спросили. Видите ли, я киноисторик, был киноисториком и пытаюсь найти местность из одного фильма, м-м-м, фильма, который снимали неподалеку, я полагаю. — И снова они посмотрели на него так, словно с его стороны глупо было рассчитывать отделаться этими сказками в качестве объяснения. Он приложился к своему стакану. — Да, — продолжил он отчего-то с еще большей уверенностью, —
— И вы полагаете, что его снимали где-то здесь? — В голосе Боннивала слышалось сомнение. — Думаю, я бы знал.
Помимо скепсиса в голосе он одарил Ричарда одним из взглядов, знакомых тому достаточно хорошо, поскольку он натыкался на них с тех самых пор, как в юности проявилась его одержимость кино. Этакая смесь недоверия, жалости и скуки. Ричард имел энциклопедические знания о британском и американском кинематографе от довоенного до предпрокатного периодов и иногда просто не мог удержаться и не продемонстрировать их. Клер называла это киноверсией синдрома Туретта[28].
— Вероятно, еще до вашего появления. — Ричард пытался не выдать всей информации о фильме и проявить толику лести, но, судя по лицу Боннивала, для лести прозвучало слишком едко.
— Наш уважаемый мэр, который тогда, возможно, им еще не был, отдал служению нашей маленькой общине несколько десятков лет и никогда не упоминал о фильме или голливудских звездах.
— Даже о Жане Моро?
— Даже о Жане Моро.
— Какая жалость. Я полагал, что где-то здесь, рядом, есть заброшенные железнодорожные пути, которые, может быть, использовали в некоторых сценах. Я бы с удовольствием взглянул.
Боннивал все обдумал.
— А вы, мадам, вас тоже интересуют поезда? Потому что, если так, я не понимаю, зачем вам было оставлять машину там, где вы ее оставили, а не прямо на улице Жюля Ферри, рядом с домом судьи Граншо. Почему бы вместо этого не отправиться в наше чудесное
Обоих заговорщиков застигли врасплох, и Боннивал театральным жестом закинул в рот еще пару орешков, наслаждаясь своим триумфом.
— Мсье, — начала Валери, определенно не намереваясь терять время на его полное звание, — вы следили за нами?
— Вовсе нет.
— Хорошо. Тогда как…
— Нужды не было.
— О?
— Ваша машина — она просто исключительна, мадам, это «Рено Альпин», верно? — Он кинул короткий взгляд на Ричарда из разряда «Вот на какие знания клюют дамы, приятель, а не на старые фильмы». — С единственным четырехцилиндровым двигателем в пятьдесят одну лошадиную силу, когда-либо созданным.
Он закинул в рот еще один орешек.
— Нет, это шестицилиндровый, 1979 года. Их нетрудно спутать.
— А с чего вы взяли, что мы ищем судью Граншо?
Боннивал отряхнул соль с пальцев, давая понять, что пришло время для серьезного разговора.
— Потому что он звонил мне, мадам. У нас в округе было несколько ограблений в последние месяцы, поэтому люди слегка насторожены, особенно наш уважаемый судья. А это значит, что на меня слегка давят, и я не могу позволить совершиться больше ни одному ограблению.
— Ясно, — с сочувствием протянула Валери, — все это совершенно предсказуемо. Вы здесь один работаете?
— Увы, да. Правительство оптимизирует расходы. Средств едва хватает мне на зарплату, не говоря уже об усилении. Так что я стараюсь держать все под контролем и давить любую проблему в зародыше. — Он сделал паузу, а затем быстро добавил: — Не то чтобы я считал вас проблемой!
Ричард немного расслабился. Человек просто делал свою работу и, по правде говоря, отлично справлялся. Вряд ли ему легко в одиночку представлять полицию в таком месте: крохотный городок, несколько отдаленных деревушек и отдельно стоящих ферм. Вот вам и истощение ресурсов! Он вдруг обрадовался, что выдумал ту историю о поездах; можно было не напрягать мозги и использовать ее как удобную легенду для прикрытия.
— Вы, конечно, правы, — произнесла Валери кокетливо, и сердце Ричарда упало, — я хотела увидеть именно судью. Они с моей мамой встречались в Алжире в конце 50-х годов. Мама только недавно умерла, и, хотя они потеряли связь, я просто хотела передать от нее уверения в самых теплых чувствах к Венсану. — Она сделала ставку, и Ричард непроизвольно замер, что было совершенно противоположным, как он заметил, изменившемуся поведению Боннивала.
— А, понятно, мадам. Что ж, сожалею о вашей утрате, примите мои искренние соболезнования. Но, знаете, именно из-за этого судья так нервничает. Брат судьи, ваш
— Нет, ну этого не может быть! — вырвалось у Ричарда, о чем он тут же пожалел, стоило Валери пребольно пнуть его под столом.
Глава седьмая
Ричард, сильно хромая, пытался догнать решительно шагающую вперед Валери. Она была явно в не лучшем расположении духа, но, вместо того чтобы сказать это лично, перепоручила это устроившемуся в переноске Паспарту, который качал головой из стороны в сторону, отчасти из-за походки Валери, но также и — в этом Ричард был уверен — в качестве предостережения.
— Это правда чертовски больно! Что у тебя за туфли, от Розы Клебб?[30]
— От «Джимми Чу», — отрезала Валери, определенно решив, что Роза Клебб — это тоже известная обувная марка, но все же не настолько известная, как та, что она носит.
— Но в чем проблема? Я думал, ты хотела помочь мсье Граншо? Не понимаю, в чем проблема, если расскажем полиции, что нам известно?
Она повернулась к нему, полыхнув гневным взглядом, и Ричард всерьез испугался, что Паспарту вылетит из корзинки, влекомый центробежной силой этого вихря.
— А я-то думала, что англичане молчаливы и необщительны. Зачем рассказывать ему, что нам известно?
— А почему бы
— Потому что старик попросил меня помочь, вот почему. А теперь выясняется, что он где-то пропадает вот уже несколько недель. Это настоящий крик о помощи, разве нет?
— Возможно. Но и это — тоже дело полиции, само собой.
— Если бы мсье Граншо хотел привлечь полицию и вопрос был бы только в этом, он бы сам туда пошел. Ты так не считаешь?
Она ткнула его пальцем в грудь.
— Необязательно, — помрачнел Ричард.
— Теперь нам предстоит встреча с судьей Граншо и старшим капралом-шефом Филиппом Боннивалом.
— Верно, то есть с полным тревоги братом пропавшего и представителем закона.
— Послушай, Ричард, пожалуйста, не упоминай кровь и очки. Можешь сделать это для меня?
— Но почему нет? Они, возможно, единственные, кому
Она тяжело вздохнула и придвинулась ближе, заглянув в глаза:
— Потому что, во-первых, у нас нет доказательств, вообще ни одного. А во-вторых…
Она замолчала.
— А во-вторых? — Ричарду показалось, что он уловил тень сомнения, и попытался поднажать.
— Честно?
— Честно.
— Мне скучно, Ричард. Жизнь — такая скука. Я вдовствую уже около года, и мне так скучно! Этот человек попросил меня о помощи, а мне, наверное, просто нужно небольшое приключение.
Она снова резко отвернулась, оставив Ричарда лицом к лицу с Паспарту.
— Я не знал, — произнес он тихо. — Не знал, что ты потеряла мужа. Мне жаль.
— Не стоит, правда. — Они прошли еще немного, приближаясь к ее машине. — Все закончилось благословенно быстро, не тянулось, как это иногда бывает. Думаю, Жан-Пьер и сам хотел, чтобы все случилось именно так.
— Полагаю, как и каждый из нас.
Она устроила Паспарту на заднее сиденье.
— А чем он занимался, Жан-Пьер?
— Он вел свое дело, ничего шикарного, просто отлов вредителей, в основном крыс и кротов. Но пусть даже он был намного старше меня, нам с ним было весело. — Она вставила ключ в зажигание и завела двигатель. — Я правда скучаю по нему. — Она резко уткнулась в рулевое колесо.