Йен Мур – Смерть и круассаны (страница 7)

— Что ж, увидимся позже?

— Да, увидимся позже, — как попугай, повторил он, ломая голову, что бы еще сказать. Что-то рассудительное? Что-то остроумное? — Рад буду тебя увидеть. — Он поморщился, сразу услышав, что прозвучало это не рассудительно и не остроумно, скорее банально, как отмашка от едва знакомого человека, с которым и встречаться-то не хочется. Остановился, сделал глубокий вдох. — Прости, Клер, — услышал он свой голос, — я правда буду рад тебя увидеть.

На этот раз пауза затянулась.

— Спасибо, Ричард, для меня это важно. Пока.

Он выключил телефон как раз в тот момент, когда Валери появилась из-за угла и стало понятно, что ее нетерпение не ослабло ни на йоту — совсем наоборот.

— Ну? — холодно поинтересовалась она. — Вы закончили?

— Да, — ответил он с грустью, — да, полагаю, закончили. Слушай, я умираю от жажды. Пойдем чего-нибудь выпьем? Нужно чуть разобраться во всем.

Он поднял телефон, пытаясь показать, что под «всем» имел в виду не только одинаковые почтовые ящики. Не успела она ответить, как на них упала тень, скрывшая палящее солнце, когда громадный мужчина, одетый в темно-синюю форму police municipale[22], вышел из-за угла. Он остановился и застыл, скрестив руки на груди так, что его бицепсы, и без того похожие на арбузы, еще сильнее стали выделяться на фоне бронежилета. Фуражка с козырьком сидела на голове идеально ровно, а глаза скрывали зеркальные очки. Пистолет поблескивал в кобуре, пристегнутой к ремню, настолько отполированному, что Ричард видел свое отражение в пряжке.

— Мадам и мсье, — голос его был на удивление тихим, можно сказать, нежным, — можно вас на два слова, пожалуйста?

Глава шестая

— Я буду пастис, Бруно, — обратился полицейский к жилистому, безукоризненно одетому официанту, обслуживающему их столик на веранде с видом на городскую площадь. Полуденное солнце начало припекать, и они выбрали столик, прячущийся в тени громадного зеленого зонта. Бистро или пивная — да как бы она ни называлась: Ричард до сих пор не знал, чем они отличаются, кроме уровня пафоса, — была словно с картинки. Она походила на те пивные, изображения которых в наши дни украшают циферблаты дешевых настенных часов, сделанных под старину. Ее темно-зеленый фасад, сочетающийся цветом с зонтиками, имел, как и положено, слегка обшарпанный вид, а столики с мраморными столешницами и коваными металлическими ножками, казалось, принадлежали другой эпохе. Даже каменные пепельницы наводили на мысль о давно минувших днях, отчего Ричард сразу же почувствовал себя «У Бруно» как дома. Упомянутый Бруно склонил голову, принимая заказ полицейского. Белоснежная рубашка мужчины, его черный галстук, черные брюки и белый фартук сочетались с этим местом так же хорошо, как и выражение лица с льстивой учтивостью.

— А мои гости?.. — Полицейский снял фуражку, обнажив седую, почти белую, коротко стриженную голову, и тепло улыбнулся «своим гостям».

— Мне тоже пастис, пожалуйста. — В голосе Валери слышалась осторожность.

— Ну, раз мы в Вошеле, я бы взял стаканчик чего-нибудь местного, если можно. — Ричард не знал, как на все это реагировать, но мог притвориться, что сегодня обычный четверг, и выпить напиток, который раньше не пробовал, поскольку отлично знал, что у каждой деревушки в долине Фолле есть свой рецепт самогона, которым тут гордятся. Однако от него ускользнула искорка, мелькнувшая во взгляде Бруно при его заказе.

Неловкое молчание продержалось, пока не принесли напитки, что, к счастью, произошло довольно быстро. Хорошенькая юная официантка аккуратно опустила их заказы на стол, в процессе напевая себе под нос, и разместила каждый стакан на хрустящей новой подставке, искусно обработанной под старину и украшенной старой рекламой абсента. Единственным отступлением от духа прежних лет была ссылочка мелким шрифтом внизу о необходимости пить ответственно.

— Sante![23] — бодро провозгласил полицейский, разбавляя пастис ледяной водой. Ричард с Валери поддержали тост. Ричард — с искренним нетерпением, готовый пробовать, что бы ему ни принесли, а Валери — с определенной сдержанностью, как Катрин Денев, подумалось ему, причем не в первый раз. Все отпили из своих стаканов. Валери — слегка, полицейский — почти все, а Ричард, чья маленькая ликерная рюмка была наполовину полна похожей на темный янтарь жидкостью, — где-то между ними.

— Итак, позвольте мне представиться… — начал полицейский и был тут же прерван жесточайшим приступом кашля, внезапно скрутившим Ричарда, только что попробовавшего жидкую лаву на вкус. Лицо его побагровело, и он без труда мог вообразить струи пара, вырывающиеся из его ушей, поскольку лоб взмок от пота. Горло горело, как в далекой юности после вечеринки с украденными у отца папиросами. Полицейский одним глотком расправился с собственным напитком, налил воды в пустой стакан и протянул его краснолицему Ричарду, преисполнившемуся благодарности.

— Спасибо, — прохрипел тот.

— Бруно! — окликнул полицейский через плечо. — Помнится, я предупреждал, чтобы ты больше не продавал жижу старика Реми?

Бруно, всплеснув руками, повернулся сделать замечание официантке, но передумал и скрылся в подсобке, бормоча Buon Dio на ходу.

— Это местная eau de vie[24], — объяснял полицейский Валери, пока Ричард постепенно возвращал себе привычный цвет лица. — Ходят байки, что студеным февральским утром chasseurs[25], в основном местные фермеры, могут глотнуть того же, чем заправляют баки своих тракторов; считается, что это приносит удачу. Вот только вряд ли многие фермеры, как и их техника, долго бы протянули, если бы так делали. Теперь это просто вроде легенды.

Валери, слушая его рассказ, с трудом подавляла улыбку, вызванную комической неловкостью Ричарда, поскольку не хотела разрушать свой невозмутимый образ.

— Еще два пастиса, Бруно, пожалуйста! Мадам? Нет? А, конечно, вы же за рулем.

На этот раз напитки почти сразу принес сам Бруно.

— Бруно, — спокойно сказал полицейский, — не подавай больше эту ерунду.

— Он попросил «местное», мы и дали ему «местное». — Странный напевный акцент делал мужчину похожим на персонажа оперетты.

— Бруно, — повторил полицейский мягко, положив свою огромную, как у медведя, лапищу на запястье мужчины, — больше никогда.

Бруно бесшумно отступил.

— Итак, давайте попробуем снова. — Голос полицейского снова был полон веселья. — Sante!

На этот раз полицейский сделал глоток поменьше, Валери — такой же, а Ричард с осторожностью последовал ее примеру. Он пил пастис множество раз; ему нравился этот напиток. Острый привкус аниса и ледяная вода делали его незаменимым в жаркие летние месяцы, но Ричарду казалось, что теперь он может стать искрой, от которой вспыхнет только что выпитое им ракетное топливо, а потом спутникам придется снимать его по частям с аккуратно подстриженных платанов, опоясывающих пустую площадь.

— Sante, — подхватил он с легким смущением.

— Что ж, я начну. — Полицейский аккуратно поставил свой стакан на стол и одернул рубашку, расправляя несуществующие складки. — Я старший капрал-шеф Филипп Боннивал.

Ричард чуть не подавился своим напитком. «Вот это да, — подумал он, — знатный титул для сельского полисмена! И как к нему обращаться? Не будешь ведь объявлять “мсье старший капрал-шеф” в начале каждого предложения: разговор тогда займет не один час».

Ричард снова обратил внимание на громадный рост мужчины и на массивное тело, скрывавшее стул, отчего тот походил на парящего Будду или на казака, застывшего в полуприсесте. И сразу стало понятно, как к нему обращаться. «Сэр» отлично подойдет.

— Я Ричард Эйнсворт. — Он протянул руку в запоздалом жесте вежливости и тут же пожалел об этом, предчувствуя костедробильное рукопожатие, которого, к его удивлению, так и не последовало. — Я держу chambre d’hote в Сен-Совере. — Становилось понятно, что Валери не намерена принимать в этом участие.

— На самом деле мне это отлично известно, мсье. — Офицер улыбнулся.

— Зовите меня Ричард, — предложил он, наклоняясь за орешками, лежавшими в маленькой коричневой мисочке, которую снова принесла молодая леди, напевающая за работой. Он заметил, что Валери проводила ее взглядом довольно рассеянно, когда та направилась внутрь здания. Тут Валери просияла ослепительной улыбкой, которая обезоружила обоих мужчин не только своей легкой красотой, но и тем, что возникла ниоткуда, как внезапная вспышка молнии.

— Я Валери д’Орсе. — Она царственно протянула вперед руку.

— Enchantee[26].

— А вы тоже занимаетесь этой chambre d’hote, мадам?

Подтекст этого вопроса был очевиден, и они сцепились взглядами, оставив Ричарда ждать ответа с не меньшим нетерпением, чем у офицера Боннивала.

— Я гостья, — заявила Валери прохладно, с намеренной двусмысленностью.

— Понимаю, — Боннивал откинулся на спинку стула. — Так что, интересно, привело англичанина, держащего chambre d’hote, — не обижайтесь, мсье, но вас выдал акцент, — и его очаровательную гостью в Вошель? — Он очень показательно выловил орешек из миски и с громким хрустом разломил скорлупу, ожидая ответа. Последовала секундная пауза, после которой Валери с Ричардом заговорили одновременно, тут же смолкнув и снова погрузившись в натянутое молчание.

Наконец Валери сказала: