Yelis – Можно ли обижать мальчиков? (страница 54)
— Не отвлекайся. Отведённое нам время сеанса скоро закончится. Нужно поторапливаться. Поэтому придётся тебе, Слава, сейчас совмещать приятное для тебя с полезным.
Я кивком головы подтвердил, что понял её, и начал процесс совмещения, потратив на него следующие двадцать минут тестирования. После их окончания Мария Степановна собрала пустую посуду на поднос и, забрав всё, снова вышла из помещения.
Вернулась она за пять минут до окончания процесса тестирования, когда я уже просто нажимал в ответ на все вопросы на надпись: «Пропустить».
Как и было обещано ровно в пятнадцать ноль-ноль моё истязание автоматически прекратилось, что проконтролировала дотошная чиновница, и мне наконец-то разрешили выбраться из-за стола. Пока я разминал затёкшие от долгого сидения поясницу и ноги, Вероника Сергеевна попрощалась с нами и покинула место моей экзекуции.
— И в какой же класс меня теперь определят? — спросил я Марию Степановну, когда мы, как и в прошлый раз, поднимались вместе на лифте в отделение терапии.
— Пока не знаю. Вот обработают результаты тестирования, сообщат мне, тогда я тебе и скажу. А в какой школе ты учился? — вопросительно глянула на меня целительница.
— Не помню, Мария Степановна. — вздохнул я. Снова меня едва не подловили на элементарном вопросе.
— Ну, не расстраивайся. — погладили меня по голове. — Теперь всё у тебя будет хорошо. Я об этом обязательно позабочусь.
— Спасибо вам, Мария Степановна, за вашу заботу! — искренне поблагодарил я.
— Беги в палату и собирайся. — быстро поцеловав меня в макушку и вытолкав за порог лифта, Мария Степановна почему-то отвернулась, нажимая кнопку своего этажа. — Я за тобой зайду в пять часов.
Окончание фразы я едва расслышал из-за закрывающихся створок лифтовых дверей. Но не это меня озадачило, и совсем не то, что от меня так бесцеремонно избавились.
Меня поразили изменения ауры женщины — буквально в считанные мгновения она поблёкла и словно пропиталась изнутри серым туманом, который обесцветил все эфирные краски. Но ведь минуту назад всё было в порядке. Неужели я чем-то обидел свою новую маму? Но чем? Я всего лишь поблагодарил её, притом вполне искренне, за заботу. Я хоть и маленький телом теперь, но всё же понимаю, что без этой замечательной женщины, которая почему-то мне благоволит, на меня свалилось бы намного больше проблем в этом незнакомом и не факт, что дружественном мне, мире. Или это не обида так проявилась, а какое-то другое, негативное и очень сильное чувство? Ничего не понимаю!
В таких раздумьях я неспешно добрёл до палаты. И хоть до семнадцати часов у меня оставалось ещё достаточно времени, чтобы осуществить всё запланированное до момента расставания с больницей, но поторопиться всё-таки стоило. Поэтому, отбросив все посторонние мысли (подумаю их потом), я приступил к сборам.
Сначала я примерил одежду, принесённую утром приёмной мамой, так и оставшуюся лежать в пакете на моей кровати. Покрутившись перед зеркалом, я признал её вполне подходящей и по фасону, и по размерам, с которыми Мария Степановна снова угадала.
Возвращаясь в палату после тестирования, я прикидывал, где можно найти утюг и место для глажки помятых вещей, принесённых в совсем маленьком пакете. Но, как оказалось, и рубашка, и брюки были идеально ровными без малейших неположенных складок ткани. Позже я выяснил, что почти вся современная одежда шьётся из ткани с добавлением каких-то синтетических волокон, которые имеют эффект запоминания формы, и одежда после смятия через определённое время сама возвращается в исходное состояние. Поэтому глажка таким вещам не нужна.
Затем, сидя на кровати, позанимался эфирным дыханием, после которого подкрепился принесённым Марь Ванной полдником. Поблагодарив старушку за заботу о себе родном, попытался отдать ей немалые продовольственные запасы своей тумбочки, которые, несмотря на всё своё упорство и старания, так и не смог полностью уничтожить. На что получил безапелляционный отказ. Аналогичные ответы я получил ото всех — и медработников отделения и его пациенток, к которым я обратился с подобным предложением.
После выслушал много поздравлений с выздоровлением и выпиской, добрых пожеланий никогда не болеть, расти большим, сильным и умным, слушаться свою новую маму (и откуда только узнали?) и никогда сюда больше не возвращаться по таким нехорошим поводам.
Отдельно зашёл сказать спасибо поварам за вкусное питание. За что неожиданно получил, не сумев отказаться, ещё несколько свежих фруктовин.
И вот, наконец, переодевшись к пяти часам в новую одежду и проверив наличие кома на левой руке, аккуратно сложив на кровати больничную пижаму, посматривая на только увеличившуюся продовольственную горку на тумбочке, я был полностью готов оставить в прошлом поднадоевшие уже стены лечебного учреждения и окунуться в новую, неизвестную пока мне, но такую притягательную действительность конца двадцать первого века.
Глава 9
Я люблю ходить в гости к другим людям. В основном из-за того, что можно посмотреть, как они живут, чем занимаются в свободное от работы или учёбы время, узнать по обстановке квартиры или дома черты характера их обитателей. Особенно если хозяева не готовились заранее к твоему приходу.
Каждый раз, входя в новый дом, ожидаешь какого-то небольшого открытия или чуда, будто попадаешь туристом в соседнюю страну, где живёт другой народ, с неизвестными обычаями, традициями, незнакомым языком, с которыми ты вот-вот познакомишься.
А если ты гость желанный, или хозяева просто порядочные люди, уважающие русские традиции, то тебя обязательно накормят. И тогда ты знакомишься с кухней народов, населяющих данную страну. Кухней не в смысле помещения, где готовят пищу, а в смысле кулинарного искусства, которым успевают порадовать радушные хозяева. У нас дома книга была «Национальные кухни наших народов», в которой были собраны рецепты национальных блюд народов республик СССР. Очень эта книга мне нравилась — читаешь её и представляешь себя то в Грузии на празднике Тбилисоба, посвящённому сбору урожая и городу Тбилиси, то в Молдавии на празднике встречи весны Мэрцишор, то ещё где-нибудь.
К моему новому дому мы с приёмной мамой Машей подъехали на жёлтом такси — широком универсале обтекаемой каплевидной формы с шильдиком на кузове «Лада-Такси-Электро-Бот».
Такси мы совсем не ждали. Машина практически бесшумно подрулила к кованым металлическим воротам такого же забора, ограждающего территорию больницы, подняв небольшое облачко пыли, практически одновременно с нами. Единственная правая, но очень широкая дверь автомобиля плавно поднялась и улеглась на крышу кузова, открывая доступ в пассажирский салон.
Но смотрел я не на неё. Подобную конструкцию двери и способ её открытия я уже видел, когда по телевизору показывали выставку самодельных автомобилей. Да и в журнале «За рулём» описывались экспериментальные модели легковых автомобилей, в основном, иностранного производства, с таким способом доступа в салон. «Применение такой конструкции дверей автомобиля вместо распашных, экономит место на узких парковках, стоянках и в гаражах, упрощает, облегчает и ускоряет посадку-высадку пассажиров и водителя, а также погрузку-разгрузку грузов» — опять всплыла в голове цитата из давно прочитанной, и, казалось бы, забытой журнальной статьи.
Я застыл перед поднявшейся дверью, обшаривая глазами салон автомобиля, и не мог им поверить. В подъехавшем пепелаце60 не было самого главного, что должно, по моему мнению, быть в автомобиле — водителя. А кто же тогда поприветствовал нас после открытия двери звучным мужским баритоном? И кто этим аппаратом управляет?
Сообразив, что торможу процесс отъезда, и неизвестно, что обо мне может подумать терпеливо стоящая позади женщина, я с независимым видом уселся на заднее сидение автомобиля. Мария Степановна, пропустившая меня вперёд, молча устроилась рядом. Раз она никак не реагирует на пустой салон машины, значит так и надо.
Пока я размышлял над загадкой отсутствия водителя, дверь машины медленно опустилась, отрезая нас от городского шума, и такси плавно тронулось с места. Интересно, что пока мы не пристегнулись ремнями безопасности, что сделала и за меня, и за себя Мария Степановна, такси так и стояло на месте. Только огоньки какие-то мигали на передней панели приборов. Хотя и приборов — привычных мне спидометра, тахометра, указателей уровня топлива и температуры охлаждающей жидкости — на ней не наблюдалось.
В целом, машина и поездка на ней мне понравилась, хотя ничего от наших «Жигулей», кроме ладьи на маленьком капоте, я не увидел. Ехал я на широком мягком анатомическом диване с подголовниками, оббитом искусственной (ну не натуральной же!) кожей. Непривычным было наличие упомянутых ремней безопасности на нём. У моей семьи личного автомобиля не было, но на тех машинах, на которых мне довелось покататься, ремни были только на передних сидениях. Здесь ремни безопасности спереди тоже были. Только сидений было не два, как я привык — водителя и пассажира, а одно — такой же широкий и мягкий диван, как и тот, на котором мы расположились с моей новой мамой.
Вертя головой во время поездки на сто восемьдесят градусов, я рассматривал проносящиеся в окнах машины городские пейзажи. Кстати, увидев подъехавшее транспортное средство, мне показалось, что оно совсем без стёкол, как фургон какой-то. Весь кузов автомобиля был выкрашен в однородный жёлтый цвет, который разбавляли традиционные чёрные таксистские «шашечки» и номера телефонов для его вызова. Ну и название таксопарка, наверное, если я правильно понял слово «Пензтакси». Ещё подумал, что ехать без кругового обзора будет совсем неинтересно.