Yelis – Можно ли обижать девочек? (страница 47)

– А камера на воротах? – спросила Антонина.

– Она контролирует сами ворота и небольшую часть стоянки перед ними. – несмотря на приглушенное освещение, Надежда заметила тень удовлетворения, мелькнувшую на лице государыни, не желавшей сейчас лишней напряжённости в отношениях с сильнейшими магически одарёнными и обладающими финансовым или политическим влиянием, что чаще всего одно и то же, семействами. – Насколько я понимаю, никто не ожидал нападения на помещение охраны со стороны самой гимназии. Это просто нонсенс. Если бы какие-то посторонние люди проникли на территорию парка с враждебными целями, то им просто незачем было бы атаковать будку привратных стражниц, которые ничем им помешать уже не могли.

– Знаешь, твоё величество, с одной стороны мне приятно, а с другой … – неожиданно произнесла слегка замявшаяся министр, несколько отклоняясь от темы протекающего обсуждения. – Ну, никак я не ощущаю себя княгиней и тем более светлостью.

– Не маленькая – привыкнешь! И никакое я не величество, сколько раз тебе повторять, а такая же светлость, как и ты. – отрезала Антонина, переведя взгляд на улыбающиеся глаза своей собеседницы. – Сама всё понимаешь, и мы это уже обсуждали, что мне нужно было бросить усиливающимся родам в обмен на увеличение моего влияния какую-нибудь не слишком дорогую, но достаточно лакомую кость. Иначе у нас ничего не вышло бы, несмотря даже на всю силу нашего общего рода. Так что за предложенную аналитиками идею я ухватилась сразу, получив в итоге то, на что рассчитывала, не обременив казну лишними расходами. Тем более, что никаких привилегий, кроме прописанных в красивых гербовых бумажках форм обращения, пожалованные титулы не дают. На самом деле это просто официальное утверждение мною лично решений ранговых аттестационных комиссий о присуждении одарённым соответствующих уровней оперирования эфиром.

Несколько следующих секунд вернувшиеся к просмотру женщины внимательно вглядывались во вновь запущенную голографическую проекцию.

– Кого зафиксировала камера наблюдения определить невозможно. – Надежда вновь остановила воспроизведение на кадре, на котором лохматая фигура, вынырнувшая из ближайших кустов, осторожно подкралась к двери сторожки и замерла с протянутой к замочной скважине рукой. – Повторюсь, из-за большого расстояния, низкой освещённости, размытости очертаний фигуры и скрытого маской или чем-то подобным лица невозможно определить даже женщина это или мужчина.

Дав начальнице налюбоваться описанной ею картинкой, министр, шевельнув рукой, сняла воспроизводимое кино с паузы. После чего обе женщины без лишних слов досмотрели, как неизвестный вредитель доделал своё грязное дело и снова исчез в густых ещё пока парковых зарослях.

– Почему этот человек, судя по хронометражу, более минуты неподвижно, ничего не делая, просидел под дверью? – посмотрела на своего министра государыня. – Ведь, судя по его подготовке, он не мог не понимать, что подвергает себя лишнему риску обнаружения?

– Вот лично мне он как-то не удосужился доложиться! – не удержалась от повторной подколки Надежда.

– Всё, всё, всё! – снова взметнулись в жесте сдачи в плен руки улыбающейся вовсю женщины. – Прости, уж очень удачно ты подставилась!

– Тебе бы только шуточки шутить! – нарочито сердито засопела Антонина, не выдержав к концу своей фразы и тоже начав улыбаться.

– А что, ничего особо страшного ведь не произошло. – пожала плечами её собеседница – Никто физически не пострадал (о небольшом стрессе двух запертых взрослых девок сейчас упоминать не будем). Никого и ничего не украли. Даже не изнасиловали. Подумаешь, залили клеем замочную скважину. Если не в каждой второй, то третьей школе такое точно происходит. Вспомни, хотя бы наше детство.

– Вот это меня и беспокоит. – на этот раз государыня не поддержала шутливый тон подруги. – Непонятна цель всего проделанного. Ты сама прекрасно представляешь соотношение приложенных затрат и усилий к полученному в конечном итоге ущербу. Ведь, насколько я знаю, даже розыскные собаки след злоумышленника не взяли. И никто – ни сами пострадавшие, ни обитательницы общежития, даже патрульные, ничего подозрительного не заметили. Как-то не вяжется проявленное мастерство исполнения акции с её детским результатом!

– Ну, на счёт никого, это не совсем так. – возразила глава МВД. – Может тебе не доложили, но по моим данным, во время проводимого в общежитии опроса одна пятиклассница сообщила, что, проснувшись посреди ночи от приснившегося ей кошмара, долго потом не могла заснуть. Поэтому и заметила из своего окна оживший и перемещающийся по парку едва заметный в темноте куст. Но, после того, как на неё хорошенько насели твои оперативницы, от своих слов девочка отказалась, сославшись на то, что ей приснился ещё один сон.

– Действительно первый раз такое слышу! – неподдельно удивилась Антонина Ярая.

– Скорее всего, малышка просто испугалась. Или твои девицы ей не поверили. Поэтому сообщать тебе недостоверные сведения не стали.

– Не такие уж они, как мы только что видели, недостоверные. – государыня снова сердито нахмурила брови.

– Ну, опрос проводили одни люди, с записями камер видеонаблюдения работали другие, обобщали данные следствия третьи. Так что на каком-то этапе вполне возможно упущение определённой не подтверждённой никем и ничем информации.

– Да ты никак моих людей защищаешь? – ахнула хозяйка кабинета, с недоверчивым интересом взглянув на свою собеседницу.

– Это я по привычке становлюсь твоей оппоненткой. – ничуть не смутилась та.

– А откуда ты знаешь о результатах опросов? – государыня снова попыталась подловить гостью на её же словах.

– Ты не поверишь! – всплеснула руками опять обрадованная чем-то Надежда. – Но в гимназии среди учащихся большинство является несовершеннолетними детьми, поэтому при их опросах обязан присутствовать кто-то из взрослых. А как ты, несомненно, помнишь, мой агент Ф там непосредственно преподаёт, ни на секунду не покладая ни рук, ни ног. Вот она-то, чисто случайно, и оказалась свидетельницей того самого разговора.

– Ладно, три – ноль. – государыня раздосадовано махнула рукой. – Сегодня твоя взяла! Давай смотреть дальше.

Второй ролик также большой длительностью не отличался. Всего на несколько секунд в поле зрения видеокамеры попала подростковая фигура, быстро вышагивающая в нужном ей направлении.

– Эта камера установлена в гардеробной на первом этаже учебного корпуса и с улицы практически не видна. – теперь роль комментатора примерила на себя Ярая. – Вообще-то она должна контролировать именно гардероб и часть холла за ним. Но буквально за сутки до происшествия при ремонте оконной сигнализации её случайно задели, развернув к окну, да так назад и не вернули.

– Что стряслось с сигнализацией? – тут же поинтересовалась гостья.

– Ничего такого. – пришёл черёд государыне пожимать плечами. – Хотя знаешь, именно, что стряслось. В прямом смысле этого слова. Датчики сигнализации оказались слишком чувствительными к вибрациям оконного стекла и слишком часто подавали сигнал тревоги. Когда группе быстрого реагирования надоело быстро реагировать на их ложные срабатывания, то были вызваны специалистки с фирмы-изготовителя этих приборов для их перенастройки. Так что, если бы не оплошность этих электриков (хотя, если они дамы, то как – электричек? – впрочем, неважно!), то мы бы сегодня ограничились просмотром только одного ночного фильма ужасов.

– Судя по времени, перед камерой он прошёл через двадцать шесть минут после основного события. А утром врал, что всю ночь спал.

– Кстати, твои, как ты любишь хвастаться, высококлассные специалистки за ним тоже не уследили. – заметила государыня.

– Но ты же сама запретила им пробираться на территорию гимназии, мешая твоей службе охраны. – возмутилась министр МВД.

– А ты могла бы и не послушаться.

– Конечно, а потом мы получили бы перестрелку и хорошо, если без тяжёлых последствий для обеих сторон. Хотя более пострадавшими были бы мои девочки, так как твоих там тупо больше.

– Три – один! – довольно прищурилась Антонина.

– Ах ты … – не нашлась, что ответить Надежда. – Всё равно по очкам я сегодня впереди!

– Так вечер ещё не закончен. – не осталась в долгу хозяйка кабинета.

– Всё равно эта запись прямым доказательством не является. Как и то, что он соврал следствию при свидетельнице. – вернулась к теме разговора юридически более подкованная гостья. – Во-первых, не известно подтвердит ли факт вранья при опросе тамошняя завхоз. Во-вторых, парень просто скажет, что забыл или испугался страшной тётеньки-следователя и попросит его сильно не наказывать за бессонную ночную прогулку. В-третьих, сама беседа, не оформленная по всем правилам, никакой юридической силы не имеет. В-четвёртых, эти две записи не дают стопроцентной возможности сопоставления их главных героев, а остальные камеры ничего необычного не зафиксировали. Далее! В его комнатах ничего не нашли. Даже результаты экспертизы смыва с его ножа, полученные, кстати, незаконным способом, тоже не могут быть доказательством. Такие ножи есть как бы ни у половины тамошних обитательниц. И я подозреваю, что многие из них срезали ветки, чтобы отмахиваться ими от комаров на вечерних прогулках. Так что у нас нет ни одного прямого доказательства. А сам пацан, если он, как я вполне резонно подозреваю, не дурак, то уйдет в глухой отказ.