Yelis – Можно ли обижать девочек? (страница 46)
Впрочем, расстраивалась Елена Фёдоровна зря. Мои, так сказать, паспортные данные госпожа полицейская уже выяснила. Так что я всего лишь рассказал, что учусь в седьмом классе, живу на территории этой прекрасной школы, то есть гимназии, бессонницей не страдаю, по ночам люблю спать, бег по ранним утрам и непоздним вечерам входит в мой обычный распорядок дня. Все мои слова кивками головы подтверждала стоящая рядом завхоз. Также пришлось поведать, что ничего подозрительного сегодняшней ночью я не видел, не слышал, а если что, то сразу же сообщил бы доблестным органам, поддерживающим так необходимый всем правопорядок.
Нервирующий меня разговор прервался вышедшими из зарослей парковой зоны ещё двумя оперативницами, ведущими на поводках розыскных собак – рыжую немецкую овчарку и чёрного ротвейлера. Одна из подошедших кинологов в ответ на немой вопрос своей начальницы молча развела руки в стороны, вторая же, отрицательно покачав головой, бросила всего одно слово: «Перец». А собаки только громко чихали, потирая лапами носы и слезящиеся глаза, и бросая на нас с Еленой Фёдоровной подозрительные взгляды.
Вот собачек этих мне действительно было жалко, в отличие от наказанных мною нерадивых и невоспитанных охранниц, коих я нигде вокруг не наблюдал. «Простите меня, красавицы, но здесь или вы, или я. Другого не дано!» – мысленно обратился я в четвероногим друзьям человека, так же мысленно благодаря авторов прочитанных детективов и гладя себя по голове невидимой рукой за проявленную предусмотрительность.
И пока три женщины в форме и две собаки без неё обменивались необходимой им служебной информацией, я тихонько спросил у одинокой женщины в гражданском платье, что значит аббревиатура УСН ГСО, которую до этого втихаря рассматривал, оценивая заодно формы и объём находящихся под нашитыми шевронами частей тел командирши и кинологов. Как шепнула мне Иванова, точно она не знает, но предполагает, что первые три буквы расшифровуются как управление специального назначения. А школу охраняет, как я и подумал поначалу, государственная служба охраны.
После завершения обмена информацией высокая во всех смыслах начальница взмахом руки и кивком головы отпустила меня на все четыре стороны. Чем я тут же, пока она не передумала, и воспользовался.
Сопровождающей ко мне напросилась Елена Фёдоровна, у которой я выяснил, что проштрафившиеся передо мной и своим руководством охранницы живы и здоровы, что по какой-то причине они не смогли изнутри открыть входную дверь и вызвали по рации своих коллег. Подошедший наряд тоже ничем не смог помочь замурованным внутри кирпичной будки женщинам, но рассмотрел следы потёков и залитую неизвестным веществом замочную скважину. И сразу, следуя инструкции, передал информацию о непонятном происшествии вверх по инстанции.
После этого, завхоза, как наиглавнейшего на тот момент из школьного руководства, подняли с кровати, вывели на улицу, а после заблокировали все входы и выходы из парка в целом и школьного общежития в частности. Обо мне, живущем отдельно от остальных, видимо забыли. Поэтому, скорее всего, подошедшая командирша так остро на меня и прореагировала. Наверное, она просто не ожидала увидеть кого-то постороннего на месте работы её подчинённых.
Спустя некоторое время на выручку сидельцам (или в данном случае сиделкам?) прибыло начальство местного подразделения службы охраны, а спустя ещё несколько минут за ними приехали вот эти, виденные нами, молчаливые специалистки, сопровождаемые такими же беззвучными собаками. Даже сапёров с собой привезли, которые через пять минут своей работы сказали, что им здесь делать нечего и тихонечко отвалили в сторонку. После чего их «обрадованные» подвалившейся халтурой коллеги, завистливо поглядывая на «отмазавшихся» от дела сапёров, поочерёдно вооружаясь привезенной с собой кувалдой, принялись крушить всё вокруг (шутка).
С трудом вызволенных охранниц увезли с собой прервавшие безделье сапёры, захватившие с собой все изъятые к тому моменту записи камер видеонаблюдения. Зато с минуты на минуту им на смену должно приехать срочно вырванное из тёплых кроваток более высокое руководство школы.
Осознав масштабы последствий своей невинной шалости, я струхнул ещё больше. Но, сделанного, как говорится, уже не воротишь! Придётся до конца идти по выбранной скользкой и кривой дорожке. Не раскаиваться же, в самом деле, написав чистосердечное признание и совершив добровольную явку с повинной? А поймают, так не расстреляют же? Ну, заплачу штраф, ну может ещё переведут в обычную школу. Так я совсем не против, а только всеми руками и ногами за! Жаль только, что с Ладой в этом случае придётся расстаться.
Ладно, война план покажет! А я пока буду действовать по обстановке.
Кстати, по поводу моей «гениальной» догадки о расшифровке аббревиатуры ГСО, как государственной службы охраны. Я потом как-то от нечего делать внимательно, в прямом смысле слова – буквально прочитал синюю табличку у ворот с названием моей школы. Гимназия-то оказалась не государственной, а государыневой. Потому и называлась патронатной, что находилась под попечительством самой государыни-матушки всея Руси. Вот так собственный мозг легко может обмануть нас! Я целый месяц ходил мимо этой таблички и не обращал внимания, что первый раз прочитал её неправильно.
***
«Министру внутренних дел Руси генералу Ярой-Шевцовой Н.Р.
командира особой отдельной сводной оперативной группы ДГБ МВДР капитана Ильиной С.К.
(секретно, в одном экземпляре)
В ответ на Ваш запрос №… от 6 октября 2086 года сообщаю, что геолокационный маркер Счастливчика в ночь с 5 на 6 октября текущего года с 20.00 до 06.00 по территории гимназии и остального Воронцовского парка не перемещался, находясь по координатам, соответствующим месту проживания поднадзорного.
Никаких подозрительных предметов или веществ в осмотренных агентом Ф комнатах Счастливчика не обнаружено.
Образцы смыва с лезвия складного ножа-мультитула, принадлежащего Счастливчику, сегодня же будут отправлены Вам нарочным».
***
Государыня и министр внутренних дел, удобно устроившись по разные стороны заваленного документами рабочего стола, подперев подбородки руками, по второму разу просматривали записи двух камер видеонаблюдения. Оба, поочерёдно проецируемые перед ними изображения, демонстрируемые специально доставленным в кабинет проектором, всеми своими цветами говорили о ночном режиме съёмки. Как и цифры, периодически меняющиеся в углу рассматриваемых женщинами видеокартинок.
Первый просмотр прошёл в полной тишине. Как и изучение других материалов, касающихся темы их сегодняшней встречи.
После чего из уст второго по значимости и возможностям должностного лица государства прозвучали вполне закономерные вопросы:
– Это всё, конечно, очень интересно. Но что ты хочешь от меня? Зачем позвала и показала всё это?
Министр МВД одной рукой указала на невысокую стопку листов, сверху которой аккуратно разместился последний прочитанный ею протокол, а другой на застывшее в воздухе изображение ночного пейзажа. Подняв на государыню уставшие к концу дня глаза, она расслабленно откинулась на спинку мягкого кресла.
– Хочу услышать твоё личное мнение, так сказать независимый взгляд эксперта со стороны. – услышала она ответ.
Несколько последних минут хозяйка кабинета с интересом наблюдала за выражением лица своей вечерней гостьи, изменяющимся по мере прочтения предоставленных документов.
В комнате снова на несколько минут повисло молчание. Государыня не торопила своего верного министра и подругу, давая той время на обдумывание полученной только что информации.
После истечения этого времени пришёл черёд повторного киносеанса, начатого на этот раз по желанию самой Надежды Ростиславовны.
– Как видишь, даже высокое разрешение видеокамеры ничем помочь нам не может. Слишком далеко она установлена. – начала комментировать второй просмотр первого ролика Ярая-Шевцова.
– Почему? – спросила просто Ярая, через мгновение уточнив свой вопрос. – В смысле, почему она установлена далеко?
– Вопрос к твоей службе охраны. – довольно ухмыльнулась министр.
Антонина яростно и, в тоже время, несколько смущённо, посмотрела на слегка «уколовшую» её подругу.
– Насколько я знаю, ближе там просто негде. – Надежда сначала примирительно подняла руки, отвечая на поставленный вопрос, а потом ткнула одной из них в остановленный на предмете их разговора видеоряд. – Перед въездом, как ты видишь, организована стоянка для автомобилей, привозящих в гимназию и забирающих оттуда родовитых чад. А ты знаешь, что чем выше чувство собственного величия членов рода, тем больше размеры перевозящих их колесниц.
Теперь женщины ухмыльнулись вместе.
– И камеры моих девочек наверняка ничего не зафиксировали, иначе мне об этом было бы известно. Да и не видят они гимназический парк насквозь, а больше контролируют территорию за его забором. А с поста на колокольне, да ещё ночью – сама понимаешь. – продолжила Надежда, решив подлить немного медку к своим словам. – А вообще у тебя очень умные архитекторы. Та или те, которые занимались реконструкцией всего гимназического комплекса, заранее предусмотрели увеличение площади старой маленькой стоянки, чтобы дорогущие машинки не поцарапали на ней друг дружке бока. А может просто постарались исключить возможность возникновения склок среди нововведенной тобой магической (прости за простонародное выражение) аристократии. Представляешь, какие драки могли возникнуть между чванливыми родителями или слугами за право первыми забрать дитятко после занятий или высадить его до них. В итоге крайней оказалась бы именно ты, как организатор всего этого проекта. Так что единственное доступное для камеры место оказалось на том столбе за стоянкой.